Внимательный взгляд обнаружит в следственных действиях массу нестыковок, но в целостную картину они сложатся далеко не сразу, сначала предложив зрителям множество неразрешимых загадок.
Функцию ниток, связывающих пёстрые сценарные лоскуты, выполняет мотивация героев, и нитки эти безобразно топорщатся на каждом из швов.
Удивительная всё-таки вещь — феминизм в его сегодняшней голливудской редакции. Изгадить способен всё, до чего дотянется. Даже то, на чём мог бы успешно сыграть, будь у его рулевых хоть толика чувства меры и вкуса.
В новом фильме Кончаловский, как и в других своих работах последнего времени, исследует взаимоотношения государства и человека. Государства и творца. Божественного и земного.
Это не байопик и даже не историческая фреска — это, как и обещал режиссер, visione, его видение мира Возрождения, когда нежнейшие мраморные шедевры произрастали из житейской грязи в самом буквальном смысле слова.
Быть бы «Доктору Сну» очередной сносной, но не лишённой недостатков экранизацией кинговского романа, если бы не одна особенность, порождённая стремлением Флэнегана примирить «Сияние» Кубрика с его литературным источником.
«Девятой» хватает не более чем на несколько красивых кадров и живописно изуродованных трупов — при откровенно бедном в целом визуале с вырвиглазной графикой — и актуальную политическую сатиру, которая так необходима в мистическом триллере про про Петербург XIX века.
Андрей Смирнов снял свой фильм об «оттепели». Это уже важно. Это запредельно авторское кино. В наше время какого-то безвыходного конфликта «патриотов» и «либералов» этот фильм, не сомневаюсь, многим не понравится. Но это Смирнов. Давайте его хотя бы выслушаем и задумаемся. Он знает то, о чем говорит.
По режиссуре картина безупречна: это первый фильм Лопушанского, адресованный широкой аудитории, и дирижерское управление ее эмоциями максимально эффективно.
Общий интеллектуальный уровень «Семейки» не превышает планки мультиков для дошкольников — сюжетная канва и вписанные в неё гэги друг друга стоят.
«Шторм» полностью соответствует названию: налетает ураганом, укачивает на гигантских волнах, топит в соленой влаге и оставляет в бессилии с чувством жажды и головокружением жадно хватать ртом воздух.
Здесь нет места революционно настроенным ветеранам Чеченской кампании и ментам, расстреливающим чиновников в подворотнях. Здесь — иносказательная исповедь режиссёра, настолько уставшего от всех этих майоров, заводов и всяких дураков, а главное — от своего в них неизбывного отражения, что тошно жить.
Как эротическая костюмная мелодрама, делающая ставку прежде всего на визуальный ряд, на чувственную передачу романтических страданий и наслаждений, картина Селин Сьямма вполне себе котируется. Сплетения обнаженных тел в экстазе, свет ночной, ночные тени, тени без конца, и лобзания, и слезы, и все такое.
Фильм Шипенко, конечно, не может передать всех прелестей прозы популярного российского писателя и опускает исполненные ехидства комментарии по поводу войны в Донбассе и тому подобных непрогрессивных вещей. Но разоблачительский социальный пафос автора, равно как и сенсационные озарения, здесь нашли достойное отражение. Достойное их самих. А это так себе комплимент.
За вычурной картинкой а-ля Уэс Андерсон кроется мрачная кафкианская сатира на американское зажиточное общество.
«Контрольный выстрел» не добавляет к существующей вселенной ничего радикально нового, а косметически улучшает то, что улучшается, не трогая то, что и так работает.
От изначального текста почти ничего не убавилось, зато прибавилось так, что дальше уже прибавлять нечего, — это если и не точное определение идеальной экранизации, то близко к тому. Редчайший случай, когда фильм является усовершенствованием первоисточника.
«Прощание», несомненно, имеет прежде всего культурологическую ценность. Особенно для российского зрителя, поскольку вопрос о том, к какой цивилизации следует относить Россию — к западной или восточной — это для многих чуть не ли главный вопрос.
Но ладно бы все претензии сводились к резиновой пластике и пиксаровской мимике несчастного болванчика. Подумаешь, переборщил человек с амбициями, не рассчитал силы, бывает. Зато какой отчаянно смелый эксперимент. Так ведь и сам по себе этот «Гемини» — унылая глупая ходулька, амбициям совершенно несоразмерная.
Ну а «Джокер» — с элегантной обманчивостью привязанный к кризисным американским восьмидесятым, стирающий грани между реальностью и вымыслом, старательно замаскированный под ретро а-ля «Таксист» Скорсезе — конечно же, оказывается актуальным здесь и сейчас.
Главное — поймать одну с фильмом волну, синхронизироваться с его издевательски неспешным и рваным темпом, телепортироваться в потустороннее измерение, где он находится. И, конечно, отбросить такую условную вещь, как чувство хорошего вкуса.
Определенно новое слово в жанре. Негромкое, но достаточно веское и твердое.
Все элементы фирменной узнаваемой эстетики такого рода фильмов Вуди Аллена выстроены по стойке смирно на перекличку.
Можно смело забыть обо всех Джокерах, которых мы знали прежде — несмотря на заметные различия в трактовках, привносимых разными режиссёрами и актёрами, манипулятор-социопат наряду с загадкой своего происхождения сохранял безумную харизму. Совсем не таков Джокер у Филлипса.
Когда напряженно пытаешься разобраться в сюжете, трудновато сосредоточиться на чистом развлекательном зрелище.
