Без киберпанка не было бы «Призрака в доспехах», Daft Punk и Канье Уэста. Эстетика, рожденная на страницах книг Филипа Дика и Уильяма Гибсона и в кадре «Бегущего по лезвию», стала языком, на котором говорит вся современная поп-культура. В материале Кинопоиска рассказываем, как кинематографисты всего мира искали ключ к миру high-tech-low-life на страницах книг фантастов прошлого века, что стоит почитать на тему киберпанка и как глубока кроличья нора.
От утопии к дистопии
В 1960-е годы на фантастическую сцену вышло направление, получившее название «новая волна» (New Wave). В ее эпицентре оказался британский журнал «Новые миры» (New Worlds), которым тогда заправлял создатель Вечного Воителя Майкл Муркок. Такие авторы, как Филип К. Дик, Харлан Эллисон, Роджер Желязны, Кристофер Прист, Джеймс Грэм Баллард, Сэмюэл Дилэни и Филип Хосе Фармер, экспериментировали со стилями, приемами и архетипами, пытаясь показать, как общество и культура реагируют на быстро развивающиеся технологии. Причем если фантасты 1940-х и 1950-х годов смотрели вперед с оптимизмом, то «новая волна» не ждала от будущего ничего хорошего.
В 1968 году Филип Дик выпустил роман «Мечтают ли андроиды об электроовцах», в котором одним из первых задался вопросом: где пролегает та грань, по достижении которой искусственный разум уже ничем не отличается от органического? В том же году в романе «Нова» Сэмюэл Дилэни представил концепцию нейроимплантов. В 1975-м Джон Браннер, автор мрачной антиутопии «Всем стоять на Занзибаре», написал книгу «На волне шока», в которой на первое место выходит противостояние авторитарного государства и свободолюбивых хакеров и впервые описывается «червь» — компьютерная программа, самостоятельно распространяющаяся через сеть. И это за несколько лет до изобретения таких программ в реальном мире!
Роман «На волне шока» предвосхитил многие темы, ставшие центральными для киберпанка, но сам термин «киберпанк» родился только в 1983 году, когда в журнале Amazing Stories вышел одноименный рассказ Брюса Бетке. Термин многим приглянулся и с легкой руки авторитетного редактора Гарднера Дозуа превратился в название для целого жанра.
Рассказ Бетке появился вовремя: именно в начале 1980-х киберпанк окончательно оформился в самостоятельное направление. На это десятилетие пришелся выход многих значимых произведений, но решающее влияние на эстетику жанра оказали «Бегущий по лезвию» (1982) Ридли Скотта, весьма вольная экранизация книги «Мечтают ли андроиды об электроовцах?», и опубликованный двумя годами позже дебютный роман Уильяма Гибсона «Нейромант», с пугающей точностью предсказавший повсеместное развитие и распространение домашних компьютеров, виртуальной реальности, форумной культуры и ранних социальных сетей. Завоевавший «Хьюго», «Небьюлу» и премию Филипа Дика «Нейромант» окончательно закрепил название «киберпанк», перемешав элементы ранней хакерской культуры с эстетикой панк-рока.
Высокие технологии и низкий уровень жизни
Все тот же Гарднер Дозуа очень метко охарактеризовал суть киберпанка как «высокие технологии, низкий уровень жизни» (high tech, low-life). По мнению авторов жанра, стремительное развитие высоких технологий, повсеместное распространение искусственного интеллекта, виртуальной реальности и кибернетических улучшений просто обязано сопровождаться дальнейшим расслоением общества, социальными волнениями, нарушениями гражданских свобод, экологическими кризисами, бесконтрольностью автократии и возвышением корпораций.
Причем многие технологии используются в таком обществе совсем не так, как изначально предполагали их создатели, поскольку, как писал автор «Нейроманта» Уильям Гибсон в рассказе «Сожжение Хром»: «Улица любой вещи находит собственное применение».
Еще одним источником вдохновения для авторов киберпанка стал классический нуар, поэтому эстетика технологического прогресса и социального упадка регулярно сопровождалась детективными сюжетами, а героем частенько становился свободолюбивый бунтарь, в одиночку бросающий вызов коррумпированным политическим системам, взбесившимся технологиям и глобальным мегакорпорациям.
Как выразился редактор Лоуренс Пирсон, «персонажи классического киберпанка — маргинализированные отщепенцы, живущие на задворках общества в антиутопическом будущем, повседневная жизнь которого подверглась влиянию стремительных технологических изменений, повсеместного использования компьютеризированной информации и инвазивных модификаций человеческого тела».
Визуально киберпанк смешал в себе декадентскую эстетику нуара с яркой неоновой стилистикой футуристичных мегаполисов, напоминающих Гонконг или Токио. И по странной прихоти судьбы ровно в то же самое время в Токио и других японских городах зародился свой собственный киберпанк.
Киберпанк по-японски
В истории японского киберпанка примечательно то, что он зародился совершенно самостоятельно, без какого-либо влияния извне. Причем если западные авторы черпали вдохновение в «новой волне» и хакерских историях, то японский киберпанк зародился на стыке музыкального андерграунда и крайне распространенной в 1970-е годы байкерской культуры.
Визуальный облик японского киберпанка определил молодой инди-режиссер Сого Исии, чьи фильмы «Паника в средней школе» и «Дорога безумного грома» первыми смешали байкерскую эстетику с темами бунта и анархии. Окончательно же стиль сформировался в третьей картине Исии. «Взрывающийся город» (1982) со своим фрагментарным сюжетом, минималистичными диалогами, постоянными близкими планами, динамичным монтажом и безумными музыкальными номерами напоминал микс «Головы-ластика» Дэвида Линча с «Безумным Максом» Джорджа Миллера, а сюжет его строился вокруг противостояния якудза, боевых рокеров и строителей, возводящих атомную электростанцию прямо посреди города.
Но если фильмы Исии определили визуальный стиль, то саму суть воплотила в себе манга Кацухиро Отомы «Акира», первый номер которой вышел в журнале Young Magazine всего через несколько месяцев после премьеры «Взрывающегося города». Родившийся спустя 10 лет после окончания Второй мировой войны Отома смешал в «Акире» присущую его поколению рефлексию о роли Японии в войне, увлечение байкерской культурой и японской научной фантастикой. Не зря же фамилия главного героя позаимствована из культовой манги 1950–60-х — Tetsujin 28-go.
«Акира» — брутальная постапокалиптическая история, действие которой разворачивается после Третьей мировой войны в заново отстроенном Токио, получившем приставку «Нью». В центре сюжета — взаимоотношения Сётаро Канеды, харизматичного лидера банды байкеров, и его друга Тэцуо Симы, в котором после аварии пробуждаются психокинетические способности, рискующие привести к гибели всего города.
Интроспективный взгляд на последствия войны, смесь контркультурной эстетики, боди-хоррора и презрительного отношения к власти превратили «Акиру» в хит, чей статус окончательно закрепила анимационная экранизация 1988 года, режиссером которой выступил сам Отомо. «Акира» оказал огромное влияние на весь последующий японский киберпанк.
Еще одним, если так можно сказать, источником вдохновения стала начавшаяся в 1990-х годах рецессия, положившая конец японскому экономическому чуду. Многие авторы национального киберпанка еще в 1980-х крайне скептически относились к перспективам страны, и, когда их самые мрачные прогнозы сбылись, они смогли переключиться на другие темы. В японском киберпанке 1990-х гораздо больше философии: «Эксперименты Лейн» (1998) исследуют все возрастающее влияние интернета на общество, а «Призрак в доспехах» (1995) и «Армитаж III» (1996) пытаются найти ответ на вопрос о том, что же на самом деле означает быть человеком.
Взаимосвязь культур
Влияние «Акиры» и «Призрака в доспехах» распространилось далеко за пределы Японии. Ими вдохновлялись Daft Punk и Канье Уэст, Кристофер Нолан и Квентин Тарантино, Джеймс Кэмерон и Джонатан Мостоу, а сестры Вачовски открыто позаимствовали некоторые визуальные решения «Призрака в доспехах» в «Матрице». Но еще до выхода «Акиры» авторы первых западных произведений жанра «киберпанк» восхищались Японией.
Причины подобной любви лучше всех сформулировал Уильям Гибсон в эссе «The Future Perfect: How Did Japan Become the Favored Default Setting for So Many Cyberpunk Writers?». «Современная Япония попросту была воплощением киберпанка, причем сами японцы знали и наслаждались этим, — писал в 2001 году автор «Нейроманта». — Помню, когда я впервые побывал в Токио, один из молодых журналистов отвез меня в район Сибуя. Его лицо освещалось светом тысячи медиасолнц, этот бескрайний океан коммерческой информации возвышался над нами, и он воскликнул: „Видите? Видите? Это же город из ,Бегущего по лезвию’“. И это, бесспорно, было так».
Еще одна любопытная деталь: влияние японского киберпанка глубоко проникло в западную поп-культуру, но при этом сам западный киберпанк к середине 1990-х годов практически сошел со сцены. Вышедшие в кино «Джонни-мнемоник» и «Отель „Новая Роза“» (оба фильма — экранизации рассказов Уильяма Гибсона) с треском провалились в прокате, немногие продолжающие работать в жанре писатели, например Нил Стивенсон в «Лавине», открыто иронизировали над устоявшимися в киберпанке клише.
Что читать в жанре «киберпанк»
После ядерной войны Земля превратилась в безжизненную пустыню, а большинство людей перебрались на другие планеты Солнечной системы. Немногие упрямцы продолжают цепляться за колыбель человечества, и среди них — Рик Декард, профессиональный охотник на андроидов. Получив задание избавиться от очередных беглых андроидов, нелегально пробравшихся на Землю, Рик впервые задается вопросом о гуманности своего ремесла.
«Мечтают ли андроиды об электроовцах?» — роман, без которого не было бы ни «Бегущего по лезвию», ни всего жанра «киберпанк». И пусть Ридли Скотт весьма вольно обошелся с текстом первоисточника, ключевая философская идея — является ли способность мыслить критерием человечности или же для этого требуется что-то еще? — появляется и там, и там.
После того как Великое Калифорнийское землетрясение полностью уничтожает Сан-Франциско и Окленд, экономические, культурные и прочие последствия катаклизма едва не превращают США в страну третьего мира. Желая остановить утечку мозгов, государство пытается контролировать наиболее одаренных граждан, но стремящийся к свободе хакер Ник Хэфлинджер бросает ему вызов.
Джон Браннер начинал как автор стандартной приключенческой космической фантастики, настоящую же славу ему принесла мрачная антиутопия «Всем стоять на Занзибаре». «На волне шока» — еще один дистопический роман писателя, где Браннер во многом предвосхищает свое время. С одной стороны, настоящая популярность киберпанка началась через 8 лет после выхода книги, с другой — многие предсказанные в тексте вещи (например, «червь» и «всемирная сеть») со временем воплотились в реальности.
В превратившемся в огромные вонючие трущобы Лос-Анджелесе недалекого будущего живет и творит доктор Аддер — одаренный хирург, специализирующийся на модификации тел и реализации самых извращенных сексуальных желаний. Именно ему скучающий плейбой должен доставить содержимое загадочного чемоданчика.
К. У. Джетеру не повезло: написанный еще в 1972 году роман вполне мог бы считаться предтечей всего киберпанка, если бы не был опубликован лишь 12 лет спустя. Издатели долгие годы отказывались от дебютного произведения автора по причине излишней жестокости текста. Его по достоинству оценили современники, Филип Дик и вовсе называл его «великой книгой» и «подлинным шедевром». Но сегодня «Доктор Аддер» выглядит не всегда удачной и местами устаревшей сатирой на современное автору общество потребления. Причем сатирой мрачной, порой мерзкой и полностью лишенной гуманизма.
В мире отдаленного будущего огромные мегаполисы заполонили всю поверхность планеты, гигантские корпорации поделили между собой власть над человечеством, а сами люди ищут спасения в виртуальной реальности. Однажды лишившийся доступа в родную стихию первоклассный хакер-фрилансер Кейс получает шанс вернуться в матрицу, выполнив задание неизвестного нанимателя. Но, разумеется, все что могло пойти не так, начинает идти не так.
«Нейромант» — роман, практически в одиночку создавший все правила, условности и эстетику киберпанка: неоновое освещение, солнечные очки, киберпротезы и фальшь виртуальной реальности. Добавим сюда харизматичного главного героя, ярких второстепенных персонажей, запутанный сюжет, мрачную нуарную атмосферу и манеру повествования, словно бы позаимствованную у Рэймонда Чандлера, и получим бестселлер, завоевавший премии «Хьюго» и «Локус».
Окончательно выработав минеральные ресурсы Земли, люди перебираются на станции, астероиды и спутники крупных планет Солнечной системы. Каждое поселение превращается в отдельную цивилизацию с собственной мифологией, идеологией и стратегией развития. Находящиеся у власти группировки постоянно враждуют друг с другом, и этот конфликт постепенно превращается в настоящую войну двух наиболее крупных сил.
«Схизматрица» — масштабное научно-фантастическое полотно, охватывающее без малого век человеческой истории. К киберпанку роман относится прежде всего по духу (здесь тоже встречаются весьма пессимистичный взгляд на будущее человечества, виртуальная реальность и всевозможные генетические корректировки) и по намерению сказать новое слово в жанре более классической фантастики.
Благодаря своей профессиональной деятельности ученый Кобб Андерсон заработал презрение всего человеческого рода, зато стал легендой среди бопперов — роботов, получивших способность эволюционировать. Кобб влачит жалкую жизнь посреди флоридских болот и уже готовится к смерти, когда неожиданно явившийся боппер предлагает ему обрести бессмертие.
«Обеспечение» — тетралогия, первый том которой вышел еще до «Нейроманта», а последний — в 2000 году. Первый роман скорее близок к идеям Азимова и Хайнлайна, но в продолжении Рюкер затрагивает все основные темы киберпанка — от виртуальной реальности до страха перед засильем высоких технологий, грозящих полностью вытеснить привычную человеческую жизнь.
Уолтер Йон Уильямс, «Оголенный нерв»
В не столь уж и отдаленном будущем технологически развитые орбитальные поселения в короткой, но кровопролитной войне нанесли сокрушительное поражение обитателям «гравитационного колодца». В условиях, когда жизнь обитателей поверхности практически полностью зависит от прихотей орбитальников, процветают преступность и контрабанда. Главный герой, живущий ради острых ощущений курьер-контрабандист, бросает вызов могущественным корпорациям.
«Оголенный нерв» — остросюжетный детективный боевик в декорациях киберпанка, с харизматичным главным героем, постапокалиптическим сеттингом и динамичным сюжетом. На русском языке издавался лишь один раз, в 1995 году, но в скором времени в издательстве Fanzon должно выйти переиздание в новом переводе и под новым названием «Прошивка».
Мрачный и безысходный мир недалекого будущего оказался расколот на сотни мелких государств и в то же время объединен в завлекательной виртуальной реальности в единую метавселенную. В обоих мирах продолжается война за «Лавину» — настоящий источник счастья в одном мире и старейший вирус в другом.
Вышедшая в 1992 году «Лавина» ознаменовала конец эпохи киберпанка и начало эпохи посткиберпанка — более современного направления, сохранившего пессимистическое отношение к возможному будущему человечества, но учитывающего текущее развитие технологий и открыто иронизирующего над условностями, присущими жанру в 1980-х.
Ричард Морган, «Видоизмененный углерод»
В недалеком будущем человечество вырвалось за пределы Солнечной системы, но перемещение между соседними звездными системами по-прежнему занимает целую вечность. Решить эту проблему должна технология «рукавов»: человеческое сознание выгружается в цифру, которая пересылается на нужную планету и заливается в нужную оболочку. И вот, вернувшись таким образом на Землю и загрузившись в новое тело, спецпосланник (читайте: спецагент) Такэси Ковач должен расследовать смерть одной из оболочек известного мультимиллиардера.
«Видоизмененный углерод» — своего рода посткиберпанк в космосе, микс нуарного детектива с научной фантастикой, с харизматичным и брутальным главным героем, закрученной детективной интригой и динамичным сюжетом с обилием экшен-сцен, насилия и секса. А еще «Углерод» лег в основу одноименного телесериала производства Netflix. Но если первый сезон удался, то все дальнейшие попытки стриминга превратить проект во франшизу с треском провалились. Так что читайте лучше первоисточник и два его продолжения — «Сломанные ангелы» и «Пробужденные фурии».