огнеопасная эйфория
Долгожданное возвращение Безумного Макса на широкие экраны обернулось приличным долгостроем, по результатам которого было израсходовано полтораста миллионов американских денег, девятьсот миллионов тонн пустынной пыли, а так же почти все волосы неподражаемой Шарлиз Терон, которую на этот раз (не в пример оскароносному «Монстру») изуродовать категорически не получилось – супротив того, эксперименты с внешностью пошли только на пользу, появилась дополнительная горсть изюма и обаяния. Режиссёром остался всё тот же Джордж Миллер, что окромя истории о похождениях Безумного Макса известен некоторым незначительным количеством семейного кинематографа не самого высшего качества, но и рвотных позывов особо не вызывающего. А в качестве главного безумца происходящего назначили Тома Харди, оно и понятно, новое лицо было неизбежным, поскольку из старика Мэла уже сыпется песок, а этого добра в пустыне и даром навалом, а посему выбор Бэйна оправдан более чем абсолютно, благо что актёр физиономией талантлив.
Завязка фильма неожиданно проста даже для тупого боевика: Макса категорически отлавливают, сажают в клетку и употребляют его кровь в пищу, ибо питательна; тут бы и фильму конец, но внезапно Шарлиз Терон устраивает бунт, посредством угона огромной брутальной, сверху-донизу шипастой фуры с целью, подобно Моисею найти землю обетованную, даром, что волны раздвигать не придётся – по всему миру яд, засуха, безысходность и пустыня, что, впрочем даже к лучшему – пробок на дорогах нет. Впрочем, как и дорог. Лишь спутники обречённо кружат над матушкой землёй с высоты наблюдая за последствиями апокалипсиса, с грустью осознавая печальный факт, что сериалы показывать больше некому и нечем. Побег, к слову, происходит из некоторой Цитадели, в которой есть вода и в которой происходит зло почище, чем в одноимённом фильме Михалкова. Заправляет Цитаделью Жирный Дарт-Вейдер-Альбинос, что промыв мозги голодовкой, убедил свой народ в собственном бессмертии и способности разговаривать с дельфинами. Но если с дельфинами никак не удостовериться, ибо дельфины вымерли, то в бессмертие поверили на слово. Жирный Дарт-Вейдер-Альбинос, естественно, не доволен дерзким побегом, ибо удар по самолюбию, да ещё и жён в количестве нескольких экземпляров предприимчивая Шарлиз таки умыкнула. А потому организуется отчаянная погоня по красочным, но несколько однообразным пейзажам (ну самую малость однообразным), что будет длиться весь оставшийся хронометраж.
Одновременно с тем вменяемость повествования, с которой итак была беда, растворяется в ядовитых песках постапокалипсиса окончательно, уступая место Его Величеству Экшону, что будет несколько однообразно буйствовать всеми цветами сепии, сочетая в себе удивительную изобретательность постановки некоторых трюков с использованием человеков (особенно удались разнообразные пиратско-абордажные фишки бледнолицых) с топорностью исполнения трюков, где дело касается колёсного транспорта, поскольку зачастую среди однотонной раскраски и ещё более однотонного дизайна транспортных средств, не всегда удаётся разобрать, что имело несчастье взорваться в тот или иной раз. Можно, конечно, сетовать на то, что мол – для экшона это всё, для драйва. Но с тем же успехом, для пущей зрелищности можно было бы вставить десяток кадров со взрывающимся вертолётом. Уж взрывающийся вертолёт никогда не был лишним. Хотя и с автомобилями случались прелести, например, когда злодейство в очередной раз доставало из рукава очередной козырь в виде скоростного экскаватора или мобильной циркулярки, что на деле оказывались до безобразия нелепыми и бесполезными, но таки хотя бы смешными.
Естественно, всё это бессмысленное и великолепное безобразие нельзя было бы рассмотреть настолько детально, если бы не достойный оператор, что отрастил себе руки оттуда, откуда они должны расти у человека, потому как отдельные операторские решения вызывали не столько восторг, сколько желание отнять оба Оскара у Любецки (оператор Гравитации и Бёрдмэна) и любецно вручить их Джону Силу.
Вот только двухчасовой хронометраж оказался для «Дороги Ярости» неподъёмным, а потому зритель вынужден не единожды наблюдать одни и те же сцены, талантливо исполненные оператором. Так, например, брутальную моторизированную дивизию плохишей, что зловеще движется клином, на протяжении всего фильма можно наблюдать десяток раз. Конечно, все десять раз снято очень зрелищно, но таки имеет грех надоесть. Как и колёса транспорта хорошистов, что всякий раз оказываются сняты крупным планом, стоит только грузовику начать движение после очередной остановки. Ну и стоит только брутальной повозке набрать скорость, как она обязательно пронесётся мимо камеры, что предусмотрительно будет оставлена на пути следования все десять раз, когда грузовик наберёт скорость.
Вообще, кроме оператора никаких претензий не может быть только к актёрскому составу, который дружно отработал на «ятъ», в котором Том Харди ненавязчиво косплеил Жакуя Пройдоху, испытывая трудности управления повозкой, Шарлиз Терон убедительно распространяла альтернативные взгляды на искусство макияжа, а Николас Холт оказался приятно неузнаваем в образе бледнолицего викинга пустошей. Остальное панкующее население пусть новых горизонтов и не открыло, но и откровенного раздражения не вызвало, хотя в целом выглядело на редкость мерзенько и долго.
Первые два Макса ограничивались хронометражём в полтора часа, отчего, вероятно, и были прекрасны, ввиду своей лаконичности и ненавязчивости. У «Дороги Ярости» несколько иные исходные условия, поскольку на этот раз у Джорджа Миллера не было морального права снова снимать на полтора часа с таким изрядным бюджетом, потому как по нынешним стандартам любой многомиллионник должен располагать длительностью в районе двух часов. Но и нельзя сказать, что Миллер сделал всё что мог, поскольку хороший боевик – это не только ценный мех зубодробительный экшон, но и грамотное повествование, лишённое заметных провисаний. А провисания, невозможно истребить, утрамбовывая хронометраж исключительно экшоном, к тому же однообразным.
В итоге получается дикое безумие, что остановится на несколько мгновений ближе к концу фильма, подарив зрителю удивительно сильную и красивую сцену встречи персонажа Терон с разбитой мечтой, которая могла бы многое в фильме исправить в лучшую сторону, но оказалась не более чем передышкой для зрителя перед очередным актом брутального зрелища на колёсах, что к концу фильма неизбежно приедается ввиду катастрофического отсутствия разнообразия. А ведь по сути дела, как было бы здорово – убери одну-другую погоню, да и расскажи историю о Максе, так же круто и атмосферно, как и о земле тысячи матерей – получилось бы намного лучше. Хотя даже так шедевра бы не случилось, потому как уже было три фильма «до», а для шедевральностей и прочих более осознанных рукоплесканий необходимо нечто принципиально новое, а «Дорога ярости» – это вполне себе предсказуемое предложение, что грамотно расходует бюджет и умеренно удачно развлекает зрителя – не более того.
А многочисленные дифирамбы «Дороге Ярости» явление скорее временное, потому как неужели оно лучше «Крёстного отца 2» или «Матрицы»? Сомневаюсь. Не стоит обесценивать слова «шедевр» и «гениально». Хотя всё это вкусовщина и субъективизм, у каждого свои шедевры.
441.1 тыс 
140.7 тыс 
6