Когда деревья были большими, а автор - совсем маленьким, показывали по телевизору замечательные фильмы из советской эпохи. Невдомёк было тогда автору, что станет он когда-нибудь настоящим киноманом и полюбит отечественное кино всей душой. И вот тёплый летний вечер, освещённая люстрой комната, привычный гомон на кухне. Кто-то включил телевизор, а там пустыню показывают. И то ли город в ней какой стоит, то ли просто руины. И ведёт туда бравый советский офицер закутанных в паранджи женщин, где-то поблизости бродит злодей Абдулла со своей шайкой головорезов и ищет своих жён, а на коне сидит посреди пустыни молчаливый и загорелый некто, по имени Саид… Детали стёрлись из памяти автора, но глазами ребёнка он всё ещё видит образ товарища Сухова. И чудится ему в нём что-то такое таинственное, важное и даже знакомое, чего объяснить он не может да и не умеет. А кроме того видит он в нём небывалое благородство, простоту и радушие - словом, ту самую русскую душу нараспашку. Здесь для него целый мир со своими порядками и событиями. Эпизоды растянуты впечатлительной душой до небывалых размеров, они кажутся беспредельными. И не вспомнишь, где кончается один и начинается другой, но точно знаешь одно – между ними пролегает целая вселенная, где красноармеец Сухов вместе с Петрухой живут настоящей армейской жизнью, полной опасностей и приключений. Тут держи ухо востро – как бы проклятые басурманы не застали врасплох. Бескрайняя пустыня, пустой город, плещущееся море, белый домик на берегу, павлиний сад, ржавая цистерна, романтика… Несговорчивый Верещагин подвыпил, Гюльчатай идёт к колодцу, а личико опять не показала. И сердце рвётся от тоскливой и заунывной песни старого таможенника...
Но смутные реалии прошлого неизбежно уступают место отрезвляющим реалиям настоящего. И вот уже всё на своих местах. Лишь восемьдесят минут, за которые так многое обещает случиться, но больше тревожно нагнетается. Рассчитанная и выверенная до каждого кадра картина теперь складывается в голове в единую историю, полную живых и красочных деталей - от пехотной лопатки и старого чайника до волосатой груди бандита на коне и мохнатой шапки у него на голове. Теперь по-настоящему поражает своеобразный и неподражаемый восточный колорит молниеносных перестрелок, которыми не вполне удаётся насладиться в силу скромного размаха при постановке последних. И всё-таки как прекрасно снято, свежо и без излишеств, с тонким юмором и неизбывной тоской в груди. Теперь всплывает наружу и всё забытое: струна жизни Верещагина трагически оборвалась из-за подлой случайности, Петруха так и не отвёз Гюльчатай к доброй матушке, Саид остался гордым и молчаливым мстителем, а Абдулла – крепким и до конца несломлённым даже пулей красноармейца. Теперь товарища Сухова удалось разглядеть в полной мере и в полный рост его статной фигуры. И стал он от этого только ещё интереснее и самобытнее. Мягкий приветливый взгляд, непременные солдатские усы, походная щетина, незабвенные лопатка и чайник, огромные часы на руке, наградной пистолет, надвинутая на лоб фуражка – вот он весь перед нами. А в душе – неунывающий оптимизм русского мужика и бесконечно дорогая сердцу любезная Катерина Матвеевна. Поэтому Сухов – он наш, родной, понятный и совсем не холодно отстранённый, в отличие от бродяги в пончо. Как много новых смыслов и достоинств обретает в твоих глазах старый фильм Владимира Мотыля, как любишь и ценишь его в этом новом сознательном возрасте. Необъятный же мир закадровых эпизодов навсегда утрачен и остаётся в памяти лишь сладкой мечтой давно повзрослевшего ребёнка. Как и чудесная эпоха отечественного кино. Но «Белое солнце пустыни» - по-прежнему живой образец его, такой, что и смотреть любо-дорого и за родину не стыдно.
Гражданская война на излете. Бредущего по пустыне в сторону дома бойца за счастье трудового народа всего мира Федора Сухова запрягают постеречь жен басмача, бандита и местной звезды-террориста-контрабандиста из породы очень крутых (во всех смыслах) мужиков — Абдуллы…
Общее
Всё-таки не так мало общего у России и США — большие пространства, колонизация диких краев, населенных азиатами или индейцами (кстати, тоже азиатами, если верить моим знаниям из курса средней школы — они, правда, могли устареть), своеобразие имперского строительства (правда, у каждой империи — свое)… И в искусстве приоритет (во многих смыслах, хотя на истину в утверждении этого не претендую) массовых видов — литературы и кино. В последнем и случилось своеобразное пересечение — и если США родили свой великий киножанр вестерна, то и СССР ответил своим — истерном (пусть и менее великим). И не в обиду американцам будет сказано, но если с антуражем у них все более или менее неплохо, то вот с набором интересных персонажей — явный недобор. И яркие представители истерна — Мотыль и Михалков — побогаче палитру представляют.
Мотыль вообще (без дураков) создал шедевр, используя, впрочем, и традиции классического вестерна, и ироничную интонацию Серджио Леоне… Но или находил нашенские аналоги в сложившейся в Америке системе символов либо вкладывал в них новые смыслы, а то и изобретались совсем новые темы…
Ну вот например, святая троица аксакалов, хранящая порох войны… Тут тебе вроде как своеобразный топор войны (неосторожно раскопанный Суховым), и русская троичность (привет богатырям и другим троицам), и архаика сугубо восточная (что очевидно и подкреплено фразой «Давно здесь сидим…»).
Антураж почти тот же — револьверы, снайперская стрельба, трюки аки в Великолепной семерке и т.п.
Остальное не вполне типично для вестерна, а уж тем более для советского революционного кино.
Персонажи.
Саид — любопытнейший персонаж. По советским меркам — среднеазиатский бедняк (по американским аналога сразу не нахожу, а вот в «красном» вестерне легко — правильный индеец типа героев Гойко Митича). Но Мотыль делает его не линейным поборником социальной справедливости, а своеобразным защитником справедливого боя, в котором неловко бросить проигрывающую потенциально сторону. При этом многие «заблуждения» басмачества Саид разделяет: «Это его жены», «Здесь нет Джавдета» и т.д. Честь в понятии Саида вполне традиционна — «долг платежом красен», а потому классовая сущность здесь почти не при чем ('Джавдет — трус, Абдулла — воин»)
Верещагин — вообще реабилитация державного царского прошлого как минимум, если не белого движения. Но тут эволюция даже витиевата: в целом, это персонаж, застрявший под влиянием (замком) жены в позиции мещанина ('Хорошая жена, хороший дом — что еще надо, чтобы встретить старость?!»), тоскующий по утраченной родине ('За державу обидно»). Но обстоятельства толкают его на нужный для советских цензоров путь (не без нюансов, конечно), но об этом ниже. Павел Артемьевич — совсем не осознавший эксплуататорскую сущность Абдуллы военспец, пришедший в Красную Армию, а человек, понимающий справедливость не в большом смысле, а в малом, почти детском. Петруха для него и сын (могила которого в Астрахани) и Родина… А в этом больше личного, чем мировоззренческого (во всяком случае, не в марксистском ключе это мировоззрение строится).
Сухов тоже отнюдь ведь не классовый боец — он о возвращении на Родину мечтает, а по пескам мотаться вынужден, становясь героем поневоле. Есть и отдельные зарисовки, дающие понять разрыв между русским и восточным. Вставки о русской жизни, а некоторые ещё и с восточным колоритом, явно контрастируют и «пейзажно», и культурно со Средней Азией. Особенно хороша сцена с русским многоженством — замечательная в своей пародийности, но в то же время показывающая несоответствие двух архетипов — восточного и русского… «Запад есть Запад, Восток есть Восток, и вместе им не сойтись». Русские остаются на Востоке одиночками ибо тот — дело настолько тонкое, что все одно что чужое. А ведь есть ещё и замечательные письма, написанные Марком Захаровым, в которых одно обращение «Бесценная Катерина Матвеевна» само по себе свидетельство русского национализма. В этом контексте Сухов — почти экзистенциальный русский боец за свою Родину и за всех трудящихся, шагающий по пустыне как Сизиф в свою гору ('Долго мне еще по этим пескам мотаться!!!»).
Но все-таки центральные персонажи Белого солнца и ещё ряда советских фильмов — это, прямо по заветам Гоголя, маленькие люди. Вот и катализатором действия в «Белом солнце» становятся не совсем типичные, но маленькие и даже буквально безликие люди — бесправные восточные женщины и Петруха. Именно их присутствие делает бесцельное блуждание по пустыне в поисках Абдуллы, как и «доживание» в покое Верещагина смысловым. Для одних смысл — в защите не собразивших умереть ради мужа-тирана жен, для другого — в защите своей чести путём их умерщвления, для третьего — вступиться за поруганную отчизну…
С Петрухой интереснее всего… Сочувствие к этому 'маленькому человеку' становится побуждением к действию. И советская фабула защиты угнетенных становится христианской любовью к ближнему старой России. Соединяются они в гениальном взгляде Павла Луспекаева (настоящем русском богатыре) в одном из поворотных эпизодов фильма... Кстати, упоминание христианства не случайно — смотритель музея, к примеру, и прячет иконы и бандитов встречает ими же… В соответствии с законами диалектики старая Россия и Советская объединяются в борьбе с дремучей азиатчиной (ислам если и просматривается, то слабо, скорее всего, из-за сложной религиозной обстановки в среднеазиатских республиках, что сыграло фильму даже на руку).
Итого
Фильм и вовсе смотрелся бы чистой белогвардейщиной (даже название на это намекает), если бы не обаяние и простовато-хитроватая рассудительность Сухова, да ещё разбавленная упомянутыми лирично-фольклорными письмами. И всё-таки в кинематографе, да и вообще в советском искусстве с конца 60-х воцарился тренд не то советского, не то и вовсе русского национализма в ущерб интернационализму. Вот и в «Белом солнце» больше о различиях, чем о сходстве классовых интересов.
Обидно, что посыл Мотыля был даже пророческим — как бы полемизируя с вышедшим несколькими годами ранее «Первым учителем» Кончаловского, Мотыль утверждает не поражение, но и не победу советского строя в освобождении женщины Востока, уничтожении социальных, в том числе и национальных различий. И режиссер убедил зрителей, что старое не умирает еще долго… Крах СССР примерно об этом
Определение жанра фильма Владимира Мотыля. Как противовес американскому вестерну, только с красными и белыми вместо индейцев и ковбоев. Есть и у нас свои бескрайние пустыни, море, песок, лошади, жаркое солнце и не менее жаркое противостояние. А сам фильм представляет собой интересное сочетание разных составляющих.
Во-первых – экшн-составляющая как в вестерне. Тут и перестрелки разного калибра: напряженные дуэли и более динамичные и масштабные. Присутствуют и сражения «голыми руками». Все они поданы в своеобразном антураже и визуальном виде, упомянутом выше, редко демонстрируемом в нашем кино, но тем самым привлекающем внимание. Во-вторых – сама идея, конфликт. Здесь, как и обычном вестерне, классическое противостояние «красные и белые», только в советском варианте. Довольно четкое разделение на своих и чужих естественным образом определяет симпатии и переживания зрителя.
Из этого вытекает следующая по очереди, но едва ли не первая по значимости составляющая – актерская игра. При, казалось бы, четком разделении героев на хороших и плохих, черных и белых, актеры создают достаточно выпуклые и интересные образы. Сухов и Абдулла, соответственно Анатолий Кузнецов и Кахи Кавсадзе, основное противостояние, т.е. крайние точки конфликта. При этом нет возведения их в абсолют, т.е. каждый из них обладает харизмой и определенными принципами, среди которых и помощь друзьям, и уважение к врагам. Что сразу придает интерес и понимание их позиций. Второй план тоже хорош, даже более чем: одно упоминание фамилии Верещагин вызывает из памяти запоминающийся образ, едва ли не затмивший основных героев. Человек с четкими и твердыми принципами, честный и способный пожертвовать собой ради правого дела и сам актер Павел Луспекаев колоритный и сыграл так, что даже имя его персонажа подверглось изменению. Запоминаются и остальные персонажи, не менее интересные: Петруха, Саид, Гюльчатай, жена Верещагина Настасья и хорошо сыгранные актерами, соответственно, Николай Годовиков, Спартак Мишулин, Татьяна Федотова, Раиса Куркина.
Подходя к итогам нельзя не упомянуть: музыкальное сопровождение, а именно балладу «Ваше благородие», жизненная по тексту и запоминающаяся по мелодии, которая явилась основной музыкальной темой к фильму. И то, благодаря чему фильм пошел в народ – большое количество фраз, ставших крылатыми, культовыми и т.п. Благодаря отличному сочетанию вышеупомянутых составляющих фильм стал уже классическим, любимым у многих зрителей, просматриваемым и пересматриваемым даже спустя десятилетия. И что еще можно добавить, если известен факт: «Перед каждым стартом космонавты обязательно пересматривают фильм «Белое солнце пустыни».
Бесспорно один из лучших фильмов советского кинематографа! Не раз пересматривал, очень люблю этот фильм, хотя мне всего 21 год. Фильм затрагивает и тему русского человека, и русского солдата, и советского союза, и востока, и родины. После него пробирает чувство патриотизма и гордости за державу, за которую, конечно, обидно.
Любимый саундтрек. Считаю, что фильм достоин места в топ-100 рядом с 'Судьбой человека', 'Зорями' и другими шедеврами!
Культовое кино. Историко-патриотический истерн. При этом Владимир Мотыль хотел сделать именно стилизацию под вестерн. А получилось вот такой уникальный аутентичный формат с эстетикой самурайской саги, ну или скорее рыцарской. Там же есть дама сердца. Достаточно чёткая и прямая центральная ветка при этом имеет массу интересных сюжетных нюансов связанных с яркими и харизматичными персонажами. Персонажи получили настолько легендарный статус, что многие их цитаты стали крылатыми, а некоторых героев изваяли в виде памятников и сделали символами. Например Павел Верещагин (великолепный образ Павла Луспекаева) стал символом таможенной службы в России и некоторых других странах. Кино наполнено иронией, юмором и некой жизнеутверждающей поликультурной философией. Хотя смерть того же Верещагина имеет явные марксистские предпосылки. Так же в фильме очень тонко используется восточная традиционная культура. С юмором и формальной исторической критикой, но при этом всё на уважении. Кино безоговорочно держит в напряжении и подводит нас к яркому финалу. Конечная же сцена имеет некую открытость, отображая образ красноармейца Сухова, как вечного защитника народа своего государства. Идеальный образ честного, справедливого, умного, принципиального, но при этом доброго и открытого человека. Наверное таким должен бы быть любой, а не только идеальный советский человек. Классика советского игрового кино, планку которого, опять же, наверное пока не переплюнули на постсоветском кинопространстве.
После того, как советский прокат покорили «Неуловимые мстители» 1966 года, снятые в своеобразном жанре «истерн», являющимся разновидностью всем известного американского вестерна, партийным руководством Советского Союза было принято решение развивать подобное направление кинематографа и впредь, ведь зрители пребывали в неописуемом восторге от приключений бравых защитников отечества от всевозможных напастей. Ранее отечественные боевики представляли из себя исключительно картины военной тематики и, честно сказать, несколько поднадоели зрителю. Так что «Неуловимые мстители» стали самым настоящим прорывом и благодаря их успеху появился на свет еще один культовый фильм советской эпохи – замечательный комедийно-драматический боевик под названием «Белое солнце пустыни». Режиссером ленты стал молодой, но уже успевший доказать свою состоятельность постановщик Владимир Мотыль, отметившийся вместе с популярной военной лентой «Женя, Женечка и «Катюша»», которая снискала положительные отзывы как от зрителей, так и от критиков, а потому решение доверить очередной истерн в его руки оказалось не только логичным, но и, как оказалось, верным решением. За сценарий картины отвечало сразу трое авторов в лице Валентина Ежова, Рустама Ибрагимбекова и Марка Захарова, что уже говорило нам о том, что рассказанная история должна была быть по крайней мере интригующей и непрямолинейной. На главные роли в проекте были приглашены не шибко известные на тот момент, но тем не менее многообещающие исполнители, среди которых оказались такие будущие звезды, как Анатолий Кузнецов, Спартак Мишулин, Павел Луспекаев и Кахи Кавсадзе. Получив все необходимые разрешения, Владимир Мотыль с головой ушел в съемки, используя на полную мощность все предоставленные ему средства. Режиссер делал все возможное, чтобы его фильм стал одним из самых запоминающихся событий не только 1969 года, но и всего отечественного кино в целом. Однако легким путь на экраны для «Белого солнца пустыни» не был. Партийные чиновники заставили авторов ленты внести несколько десятков изменений в сценарий, включая уменьшение излишнего драматизма и увеличение морально-воспитательной составляющий. Владимиру мотылю пришлось пройти долгий и изнуряющий путь, но в конце концов его картина все же попала в прокат и даже со всеми переделками стала самой настоящей классикой, которую мы до сих пор любим и будем пересматривать еще не один раз.
Ну а сам же сюжет картины разворачивается в 1920-х годах, сразу же после окончания изнурительной гражданской войны. Главным героем выступает бравый красноармеец Федор Иванович Сухов, или просто товарищ Сухов (Кузнецов), который после продолжительных боев наконец-то получил возможность вернуться домой к своей ненаглядной супруге. Путь героя пролегает через безграничную пустыню близ берегов Каспийского моря, где еще орудуют недобитые отряды восточных разбойников во главе с опаснейшим Абдулой (Кавсадзе). До поры, до времени Сухову удавалось избежать неприятностей, но от судьбы не уйдешь и ветерану войны все же придется принять свой последний бой. Совершенно случайно, прямо посреди пустыни он спасает от смерти закопанного по самое горло в песок повстанца Саида (Мишулин), тем самым отыскав для себя верного друга. Но это было только начало экранных приключений Сухова, ведь после спасения Саида он встречается с отрядом красноармейцев, которые собираются в скором времени положить конец бесчинствам Абдулы. Единственное, что им мешает, так это многочисленный гарем злодея, спасенный солдатами от верной погибели от мести вечно недовольного супруга. Глава красноармейцев поручает Сухову охрану женщин и просит отвести их в безопасных форпост возле моря и прикрепляет к нему в помощь молодого солдата Петруху (Николай Годиков). Вроде бы задание не должно было быть сложным, но мстительный Абдула в скором времени собирается покинуть страну с награбленным и попутно расправится со своими женами. Так что товарищ Сухов, Петруха и местный пограничник Верещагин (Луспекаев) при посильной помощи Саида (Мишулин) дают самый настоящий бой вооруженной до зубов банде Абдулы и стоят за свои идеалы до самого конца…
Режиссер Владимир Мотыль снял свою картину в невероятно легком, располагающем стиле. Несмотря на то, что жанр картины действительно обозначен, как «истерн», предполагающий погони, взрывы и перестрелки, «Белое солнце пустыни» может похвастаться невероятной душевностью и множественными юмористическими зарисовками, которые и сделали фильм бессмертным. Конечно же зрительское внимание в первую очередь направлено на товарища Сухова, непревзойденно сыгранного Анатолием Кузнецовым. Главный герой картины предстает пред нами, как самый настоящий мужик, который прошел кровопролитную войну, но тем не менее не превратился в озлобленного на весь мир зверя. Товарищ Сухов мечтает о возвращение в свой родной плодородный край и представляет себе, как обнимет свою ненаглядную супругу. Тоска по дому давит на героя сильным грузом, но в тоже время он остается солдатом и выполняет свой долг несмотря ни на что. Особого комизма ситуации добавляет то, что Сухову поручают следить за целой толпой женщин. И подобное задание оказывается для прожженного бойца наиболее сложным за всю его военную карьеру. Женщины не на шутку привязались к своему опекуну и посчитали, что теперь они должны всецело принадлежать ему. Так что множество неловких эпизодов и уморительных ситуаций гарантированы.
Что же касается второстепенных героев, то они вызывают не меньший интерес, нежели товарищ Сухов. Так молодой и наивный Петруха не на шутку заинтересовался скромной Гюльчатай (Татьяна Федотова) и то и дело пробовал разглядеть ее лицо за саваном, дабы узнать наверняка, по кому же плачет его сердце. Свою славу также получил и пограничник Верещагин, гениально сыгранный одним из наиболее недооцененных актеров эпохи, Павлом Луспекаевым. Герой считает, что свое уже давно отвоевал и относится к своей работе с халатностью, поедая на обед черную икру и отдыхая в тени ветвистых пальм. Но когда настоящая опасность приходит под его дом, то он сбрасывает с себя все ненужной и доказывает, что его еще рано отправлять на пенсию! Ну и нельзя не отметить неподражаемого бандита Абдулу, достоверно воплощенного в жизнь Кахи Кавсадзе. Грузинский исполнитель сыграл свою роль в лучших традициях американских вестернов и показал Абдулу, как жесткого и бескомпромиссного человека, которому совершенно нельзя верить, ведь для него нет ничего святого.
Само же повествование отличается стремительной динамикой и не останавливается ни на один миг. В сюжете постоянно что-то происходит, а характеры героев постепенно преображаются и наполняются необходимым драматическим объемом. Немаловажной частью «Белого солнца пустыни» также является действительно качественный экшен, который вполне себе мог составить конкуренцию голливудским проектам. Владимир Мотыль создал интересное кино, в котором интригует все – и сама история, и герои, и антураж. Впоследствии отечественными постановщиками принимались попытки сыграть на славе «Белого солнца пустыни», но никто так и не смог повторить его настроение и стиль. Это шедевр в единственном экземпляре и никакие сиквелы ему не нужны.
Вот о чём подумалось... Несмотря на идеологизм и всё как полагается, сквозит мысль о бессмысленности революции. Ну вот ради чего всё это? Петруха и Гюльчатай, Верещагин и одиноко стареющая его жена - из-за бандюганских жён, которых любили-кормили-одевали, а теперь они лишились своего Абдуллы, с которым жилось припеваючи. Получается, зря полезли 'освободители' в чужой монастырь со своим уставом.
Но фильм душевный. В Сухова невозможно не влюбиться, он воплощение русской души! И остальные герои цепляют: дикое отчаяние Верещагиной, Павел, который проникся к Петрухе отеческой нежностью, нерастраченной из-за смерти сына, совсем маленькая ещё Гюльчатай... и синеокая девушка в красном сарафане.
Для среднестатистического жителя Советского Союза увидеть 'Белое солнце пустыни', наверно, нечто особенное. Ведь этот фильм Владимира Мотыля, вышедший в 1970 году, даёт им возможность прикоснуться к необычному, ранее невиданному миру не песчаного Востока, а другого - западного кино. Пустыни Средней Азии всё-таки тоже новы отечественному зрителю, но он всегда имел возможность побывать в них, нежели увидеть западный боевик с крутыми парнями на лошадях, умеющими стрелять точно с двух рук от бедра. В этом смысле 'Белое солнце пустыни' выглядит хорошим балованьем нашему человеку. Тем более подобные фильмы выходили с завидной редкостью. Только фильмов ужасов в СССР было ещё меньше.
Однако доподлинным вестерном данную ленту назвать нельзя. Есть коренные отличия в сравнении с фильмами Серджио Леоне и Джона Форда. Хоть создатели стремились сделать именно вестерн, получилось другое, что никак не умаляет их заслуг. По сюжетной линии главный герой перед нами встаёт не благой разбойник, охотник за головами или грабитель, а простой русский солдат Фёдор Сухов, красноармеец. У него свои идеалы, своя родина и совесть. Герой актёра Анатолия Кузнецова предстаёт типичным русским мужиком - трудолюбивым, красноречивым и смелым, в душе так и остающемся рядом с домиком в деревне и семьёй. Образ Сухова на протяжении фильма показан как образ чистого перед собой и всеми человека, не опороченного войной или восточными прелестями. Даже красавица Гюлчатай не в силах соблазнить этого селянина. Всё-таки жена дома, а она не поймёт.
Но что манит Сухова к разного рода авантюрам, так это свобода. Все эти бескрайние пески, чистое небо и золотое солнце, эта природа, где диву дашься, ведь нет ничего подобного на исторической родине. Именно отсюда и началась история, когда Фёдору пришлось вытаскивать Саида, зарытого в песок, а затем и защищать жён от бандита Абдуллы. Конечно, благородство здесь - главный мотиватор, но вряд ли только им дело ограничилось. Фёдор бежал от Востока, но при первой же возможности предпочёл побыть здесь ещё. Душа затребовала - изволь исполнить. А почему бы и нет? Где ты сможешь почувствовать такое же через несколько лет, когда страна станет подобием антиутопии? Сухов ничего этого не знал, но как бы стал символом для зрителя из 1970 года.
Только желание поскорее вернуться в родную деревню всё-таки не даёт Сухову жить спокойно. Он частенько пишет домой, представляя родные земли, существенно отличающиеся от побережья Каспийского моря. Его хоть и манит запретный плод в виде пустыни, но домой вернуться лучше. Ему люба родина, а не другая земля. Сухов - это типичный верный родине человек. Он видится эдаким символом любви к России, какой бы она ни была. Поэтому же он и верно служит ей в Средней Азии. Причём не только он здесь - главный служитель стране. Через каждого солдата в этом фильме передано главное - наш солдат храбрый и любит родину. Тут и красноармеец Петруха, ставший ещё одним поэтическим образом простого парня, которому от жизни чудес не надо, а бабу красивую, чтоб не крокодил, да и только. Тут и колоритный Павел Артемьевич Верещагин, не менее выдающийся персонаж фильма. Уже давно состарившийся, потихоньку спивающийся и сходящий с ума старый вояка, служивший ещё Царской России, тоже олицетворяет по ходу фильма свою верность стране. Она стала цитаделью раздора, какой-то неправильной, поэтому он и обосновался с женой в далёких краях. Но русский дух в нём по-прежнему был жив. Именно поэтому Верещагин, вопреки запретам жены, стремится помочь Сухову в этой по-настоящему интересной истории. Пулемёт не даст, так сам на амбразуру выйдет. Павел Артемьевич - символ уже прошедших дней, но не прошедшего духа. Он всё ещё любит родину, посему и поёт бардовские песни под гитару, с чем связан один из самых очевидных киноляпов в фильме, но уже не может вернуться обратно.
Словом, в 'Белом солнце пустыни' только бандитов можно назвать призраками запада. Они и там грабят-да-убивают, и здесь также. Зло везде зло. Некоторые герои, как Саид, символизируют здешние земли со своими законами и честью, которые и защищает. Поэтому данный фильм - истерн, а не вестерн. В фильмах с Клинтом Иствудом и Джоном Уэйном мы видим их идеалы, которые на Диком Западе воплощаются в цель разбогатеть, спасти кого-то или достичь справедливости. Словом, в фильме Мотыля - всё то же, кроме богатств, но добавлена и любовь к отчизне от лица каждого солдата. И мы видим здесь именно посыл любить свою страну, какой бы она ни была и кто бы её не населял.
В целом, 'Белое солнце пустыни' можно проанализировать следующим образом. У запада свои герои со своими фишками, у нас - со своими. Радует глаз природа как Техасских земель, так и Каспийских. И на Западе, и в СССР снимали отлично. Так что наш вариант вестерна ничем не уступает многим западным, в чём-то превосходя. Жаль, что не удалось поставить производство таких красивых и выдающихся фильмов на поток. Так что среди истернов 'Белое солнце пустыни' можно считать самым лучшим, который неспроста стал одним из лучших в истории отечественного кино. Ещё б с музыкой получше постарались, и вообще не было б претензий.
Фильм, который удостоился стать талисманом для советских и российских космонавтов, пожалуй, автоматически получает статус культового. «Белое солнце пустыни» вышло на волне успеха «Неуловимых мстителей» и оказало самое сильное влияние на формирование особого жанра, ныне ушедшего в забвение – истерн. И подобно некоторым блокбастерам третьего тысячелетия создание фильма встречало различные препятствия, пересъёмки и досъёмки. В успех не верил даже сам режиссёр, однако спустя уже тридцать лет «Белое солнце пустыни» оказалось в числе наиболее любимых лент у зрителей постсоветского пространства.
В «Белом солнце пустыни», если подумать, есть две вещи, очень близкие советскому человеку – тематика Гражданской войны и дружба народов. Бредущий по пескам товарищ Сухов, который постоянно вспоминает любимую жену и надиктовывает ей письма, нашёл отклик у многих. Опытный воин, а в небуквальном толковании просто человек в другом мире, Сухов пленяет своей стойкостью, спокойствием, а также умением сыронизировать над любой ситуацией. Такие качества и впрямь необходимы каждому, кто отправляется в опасное путешествие. Второй по значимости персонаж – Саид, такой же добродушный человек и очень преданный друг, на вопрос о своей внезапной помощи всегда отвечающий кротко «Стреляли». Эта дружба между людьми разных культур представлена настолько убедительно, что «Белое солнце пустыни» считают удачной лентой для мусульман, хотя каких-либо прямых отсылок на ислам здесь нет. Впрочем, это не мне судить.
Для советского зрителя подобного рода приключенческие фильмы являлись относительной редкостью, и сейчас уже сложно представить, какой восторг вызывали у первых зрителей сцены с перестрелками и убийствами. Среди них как минимум некоторые сняты удачно, и это при том, что многие из участников съёмок не были профессионалами. Исключениями являются только главные герои. Сухова играет уже опытный по тем временам актёр Анатолий Кузнецов, образ Саида воплощает Спартак Мишулин, который позднее, в «Человеке с бульвара Капуцинов», вновь сыграет персонажа другой национальности, а бывший имперец Верещагин предстаёт перед нами в исполнении Павла Луспекаева, которого этот фильм сделал легендарной личностью. Несмотря на тяжкие проблемы с ногами, Луспекаев во всех сценах снялся без костылей и без дублёров. Сильный актёр неизбежно рождает сильного персонажа. Верещагин является наиболее драматичным героем фильма, который делает выбор, но в то же время страдает от пьянства. За осуждение такое вредной привычки фильм достоин отдельного пальца вверх. Нельзя промолчать о Татьяне Федотовой, сыгравшей очаровательную дочь пустыни Гюльчатай, и о Кахи Кавсадзе, в исполнении которого мы увидели очень колоритного плохого парня Абдуллу.
При всей своей значимости фильм не лишён шероховатостей, из которых, правда, только одна вызывает сильную претензию. Несовершенный монтаж, выражающийся в меняющихся от кадра к кадру расположении персонажей и угла падения солнечных лучей можно простить в силу тяжёлых условий съёмок, но вот финал фильма воспринимается необоснованно грустным. По сравнению с первоначальной версией, где было намного больше слёз, это ещё цветочки, но хотелось бы немного больше позитива. Впрочем, более существенным упущением является то, сценарий оставляет Саида с одним нерешённым вопросом, хотя вместо этого мы могли бы увидеть, как этот персонаж совершает выбор между двумя сторонами. Персонаж мог бы получиться даже более интересным, чем Верещагин, но как получилось, так уж получилось. Всё перечисленное, а самом деле, мелочи, и упомянуты мной только ради объективности, а той самой претензией является Петруха. Николай Годовиков играет его откровенно плохо, и когда по сюжету Верещагин проникается к персонажу тёплыми чувствами, возникает вопрос: а что ты в нём нашёл? Петруха – скучный и неглубокий персонаж, хотя нам и пытаются внушить, что он бравый и бойкий парень.
Таким образом, «Белое солнце пустыни» всё-таки есть, за что критиковать, но если учитывать все его достоинства, а также огромное влияние на советский кинематограф, то сколько-нибудь негативные отзывы становятся признаком дурного тона.
Красноармеец Сухов, спешащий домой к любимой по песками Средней Азии, попадает в передрягу с женами местного бандита Абдуллы и выходит из них с достоинством русского воина.
Главный советский истерн, он же самый известный фильм Владимира Мотыля, подкупает не глубоким смыслом или закрученным сюжетом, а бесконечным обаянием героев: Сухова - этого простого и веселого русского мужика, который расправляется с бандитами без лишнего пафоса; молчаливого Саида, появляющегося в нужный момент с его 'Стреляли'; любознательной, шустрой и наивной в своём восточном менталитете Гюльчатай.
При всей своей комедийности этот фильм охватывает разные стороны жизни: в нем есть и юмор, разошедшийся фразочками по всему Советскому Союзу, и лирика - в письмах Сухова Катерине Матвеевне; серьезность - в его верности далекой жене, когда он окружен покорными восточными женщинами, трагедия пьющего пропащего Верещагина и его жены и элементы крутого боевика: стрельба на скаку, падения из окон и прикуривание от динамитной шашки.
'Белое солнце пустыни' - не шедевр мирового кинематографа, а очень родное старое кино, знакомое с детства своими веселыми и душераздирающими моментами.
