всё о любом фильме:

smidmi1979 > Друзья

 

Друзья в цифрах
всего друзей101
в друзьях у49
рецензии друзей4296
записи в блогах-
Друзья (101):

В друзьях у (49):

Лента друзей

Оценки друзей

Подтверждение удаления
Вы можете удалить не более пяти своих рецензий. После удаления этой рецензии у вас останется возможность удалить не более . После удаления этой рецензии у вас останется возможность удалить только еще одну. После удаления этой рецензии вам больше не будет доступна функция удаления рецензий. Вы уже удалили пять своих рецензий. Функция удаления рецензий более недоступна.

Поучительна и содержательна басня Сергея Михалкова «Полкан и Шавка». Она о силе духа, стойкости, храбрости и о предательстве. На примере двух собак — грозного Полкана и мелкой трусливой Шавки — знаменитый писатель показан душу разных людей. Один перейдёт к врагу, случись беда, другой — будет сражаться до конца.

Режиссёр Александр Иванов точно передал мораль и атмосферу басни. Он изменил сюжет в сторону хорошего финала, но сама история, персонажи, да и сами слова, что говорят собаки, остались прежними. Мультфильм 1949 года выполнен очень качественно и красочно. Радует также озвучка, голоса хорошо подходят своим персонажам.

В итоге хочу сказать, что басня «Полкан и Шавка» — один из лучших мультфильмов конца сороковых годов, и вообще советской мультипликационной культуры.

10 из 10

  • Полезная рецензия?
  • Да / Нет
  • 0 / 0
28 апреля 2017 | 00:04

«Рисовые люди» — пронзительная и тяжёлая драма камбоджийского режиссёра Рити Панха о жизни одной семьи из маленького камбоджийского села.

Камбоджа — это аграрная, малоразвитая страна в Юго-Восточной Азии. В 1975 году в стране к власти пришли леворадикальные «красные кхмеры», что желали превратить государство в «аграрный рай». Однако путём избавление от всего западного, технического, просветительского…

Рити Панх показывает на примере одной семьи жизнь тогдашних крестьян. Людей рисовых полей. Дети рождались в рисовых полях, играли с рисом. Люди взрослели в рисе, женились на этих полях, рождали своих уже детей, болели, но продолжали его выращивать. Там же и умирали. «Мы родились, чтобы выращивать рис. Мы не знаем другой жизни» звучат, как наказание, слова главного героя.

В фильме режиссёр молчит о красных кхмерах и проблемах страны, но картина показана так, чтобы у зрителя возник вопрос «а разве можно так жить?». Семья Поэв и Ом одна из тысяч камбоджийских семей, которые застряли в поле и не знают иной жизни. С потерей кормильца в семье единственные крупинки счастья и достатка стали стремительно угасать. Вдова сошла с ума от горя, и на старшую дочь взвалилась вся забота о шести сестрах и других не менее важных детях — рисовых колосьях. Молчаливо, без лирики и пафоса, слово документальный фильм, Рити Панх кричал, рассказывая об ужасах людей, которые застряли в веке 15 или 16. И плохо не то, что маленькая девочка не знает, есть ли жизни за полями, а отец рассказывает ей про ледяную неприступную гору, дальше которой он не уходил. А то, что в любой миг из-за неурожая или непогоды, случайной смерти кормильца жизнь просто погаснет, семья разрушаться. Исчезнет человек.

Коммунистический коллективизм был хорош, когда людям приходилось объединяться для совместных целей — уничтожить наводнивших поле змей или крабов. Но когда в большой семье случилась беда, коммунизм рухнул, никому не стала нужна сошедшая с ума женщина и её семь дочерей. Каждый сам за себя.

10 из 10

24 апреля 2017 | 00:07

Уик-энд обещал быть сальным

После шестилетнего перерыва датчанин Миккель Мунх-Фальс снова взялся за старое — тему, имеющую прямое отношение к сексу. Мало кто в наше время ассоциирует слово «свинг» с одноименным танцем. И не потому, что танец этот давно вышел из моды, а потому, что другое значение этого слова становится всё более популярным, особенно в странах Европы. Ныне мало какая немецкая деревня обходится без своего свингер-клуба, которые плодятся там, как грибы после дождя. Дания в этом смысле, видимо, чуть более целомудренна, и свинг там пока ещё не стал делом повсеместным и обычным. Однако это не повод, чтобы не снять про него фильм…

Дюжина датчан среднего возраста — от сорока и старше — собирается на загородной вилле, чтобы провести в своё удовольствие уик-энд. На этот раз к ним добавляется пара новичков, которые заметно младше всех остальных, и, похоже, не очень искушены в том, к чему должны присоединиться. Меж тем номинально главным героем этой загородной трёхдневной пати режиссёр делает Адама — блёклого и рябого мужичка с взглядом уже созревшего суицидника, работающего в компании по поставкам канализационного оборудования. Он прибывает на виллу вместе с женой, где большинство присутствующих — это именно семейные пары. Посредством обмена мужьями-женами они надеются внести некоторое разнообразие в приевшиеся супружеские отношения…

Миккель Мунх-Фальс в 2010-м снял драму «Красивые люди», в которой сексуальные отношения преимущественно перверсивного характера неожиданным образом заканчивались рождественским хэппи-эндом, символизирующим авторское умозаключение о том, что секс в современном мире стал, по сути, единственной коммуникацией, способной соединить вместе людей, казалось бы, уже окончательно выпавших из социума. Несколько живописных портретов первертов-интровертов убедили, что режиссёр разрабатывает тему со знанием дела и избегает дешёвых спекуляций, которыми можно было злоупотребить, что называется, «по самое не могу».

Положа руку на сердце, признаем, что новая работа не вышла столь эффектной и выглядит заметно слабее предыдущей. Наверно, потому, что датчанин изначально загнал себя в сильно ограниченное пространство — в прямом и переносном смысле слова. И дело не столько в том, что почти всё действие разворачивается в одном месте в течение короткого времени, а в том, что групповой секс по определению не претендует ни на какую философию, свидетельствуя о двух вещах — глубоком кризисе семейных отношений и (не постесняюсь некоторого пафоса) духовном упадке. Где-то здесь Мунх-Фальс и пытается спрятать мессидж.

А чтобы не показаться слишком нравоучительным, он рядит свою свингер-вечеринку в камуфляж комедии нравов, пытаясь, на сколько это возможно, усложнить характеры персонажей. И поэтому вместо законченных циников, собравшихся вместе всего лишь за тем чтобы потрахаться в условиях повышенной либидозности, в фильме предстают какие-то (как любят говорить психологи) «непроработанные» невротики. И это наверняка будет резать глаз и ухо даже тем, кто никогда не принимал участие в подобного рода мероприятиях. Отправляя своих героев (вслед за австрийцем Ульрихом Зайдлем) в подвал виллы, датчанин целомудренно облачил их в банные махровые халаты.

И хотя задействовал затем пару пикантных мизансцен сексуального характера, в целом же явно поскромничал, заставив героев разыграть что-то промежуточное между экранизацией Чехова и Островского, что обманчиво диссонировало с названием, обещавшим нечто куда более жаркое, сальное и солёное. Следуя традиции русских пьес, тут не хватило разве что ружья, которое бы выстрелило. Его, правда, предусмотрительно заменили неуклюжим мордобоем по-датски. И там где Зайдль, работавший, кстати, в документальном ключе, заставил волосы встать дыбом даже у видавших виды, Мунх-Фальс неожиданно нагнал в финале такую романтику, что впору устраиваться на просмотр «Свингера» всей семьёй.

И дело даже не в обманутых ожиданиях или отсутствии смелости, присущей его предыдущей работе, а в том, что такой компромисс (то есть когда тебя приглашают на групповуху, а вместо этого подсовывают мятную конфету) превращает полтора часа экранного действия в непонятно для кого снятую фальсификацию. Брутальные мужики, так же как и примерные домохозяйки, скорее всего, будут разочарованы, причём в равной степени. Поэтому, делая заключительный вывод, позволю себе быть крайне неоригинальным и кратким: «Тема сисек оказалась совершенно не раскрыта». Да… чуть не забыл сказать, что swinger в переводе с датского — это «жизнелюб».

22 апреля 2017 | 11:37

I look inside myself and see my heart is black
I see my red door and it has been painted black
Maybe then I`ll fade away and not have to face the facts
It`s not easy facin` up when your whole world is black.

The Rolling Stones


Каждому поколению свои герои. Или антигерои. Случившаяся 18 ноября 1983 года реальная история о захвате и попытке угона самолёта Ту-134 — мало кого оставила равнодушными, особенно в Грузии. В тот, казалось бы, вполне обычный день авиарейсу Тбилиси-Батуми ничего не угрожало, разве что помимо неблагоприятной погоды, однако взлёт с аэродрома в скором времени обернулся в панику, с выстрелами и убийствами, с целью бегства из советской Грузии в западную даль, во время чего погибли несколько человек, а преступников приговорили к высшей мере наказания — расстрелу, и лишь единственную девушку из них — к 14 годам тюрьмы. Об этой трагедии, затронувшей экипаж самолёта и непосредственно родителей молодых людей, решившихся на опасную авантюру, вспоминает грузинский писатель Давид Турашвили. Признавая тяжесть преступления, совершённого угонщиками, он критикует также советскую власть, чья идеология противостояла практически любым западным ценностям, в том числе и обычным джинсам. Некоторые наивно полагали, что там, где джинсы, — там и счастье. Отсюда и возникло понятие «поколение джинсов» — людей, жаждущих свободы и стремящихся к её совершенству, но в основном обречённых на жизнь в угнетающих для них советских рамках. Таковыми и были те семеро молодых людей, которые, с невыносимостью своего бытия, коротали жизнь, подпольно слушая пластинки Beatles или Rolling Stones, или выкуривая такой же раритетный Marlboro. Им не хотелось купаться в море по расписанию или проживать рутинную жизнь своих родителей, они всё сильнее желали отсюда убежать. Куда угодно, только бежать, как «маменькины сынки» Федерико Феллини.

Но режиссёр Резо Гигинеишвили, вернувшийся на родину и поставивший картину на грузинском языке, не стал разносить советскую систему, по крайней мере — однозначно делить всё на чёрное и белое. Взяв в соавторы другого грузинского писателя, Лашу Бугадзе, он годами работал над сценарием, изучая исторические архивы и напрямую общаясь с людьми, которых так или иначе коснулась эта жуткая история. Помимо отображения подлинных событий и создания аутентичной атмосферы того времени, для Гигинеишвили и Бугадзе было важным психоэмоциональное состояние своих героев, их отношения с родителями, в сущности, их жизнь и мотивы, которые для многих до сих пор остались неясными, ведь «жилось-то им хорошо». Режиссёр не изображает оруэлловского тоталитаризма и также не романтизирует своих героев, а показывает обычную грузинскую прозу жизни, с присущими ей преимуществами и недостатками, с традиционным застольем и танцами, свадьбой, которую Ника с Анной разыгрывают накануне перед тем, как реализовать свой план, к чему они упорно готовились, словно всю свою жизнь. Некоторые из старшего поколения, вроде отца Ники, когда-то также хотели кардинально иной жизни, но с годами привыкли, чего не случилось с поколением джинсов, которое отличилось большим радикализмом. В обветшалом, но прочном механизме сработали не все винтики, и случился сбой. Эти молодые люди научились мечтать и стрелять из пистолета, и не пренебрегали любыми средствами для достижения своей цели, несмотря на то, что в глубине их охватывал страх, и, по мере приближения заветного дня, он усиливался. И после того, как они совершили этот безвозвратный шаг, ничто больше не было, как прежде. Собственно, ничто и не стало.

Начинаясь пресловутой бытовой драмой, картина, методично и неторопливо, с накаляющимся эмоциональным фоном героев, перерастает в напряжённый триллер — хладнокровный и интригующий, вопреки известному исходу, и в то же время отдающий обманчивой безмятежностью. Кадры беспечного купания в море перемежаются с кровавой перестрелкой в воздухе, люди стремительно гибнут на борту, и даже ноты выдающегося Гии Канчели сохраняют эту мнимую бесстрастность. Режиссёр даёт больше вопросов, чем ответов, ведь ему меньше всего хочется искать виновных. И тем не менее Гигинеишвили, по следам Антониони, Бертолуччи и Феллини, выражает знак протеста против какого бы то ни было притеснения человеческой свободы, плата за которую как никогда высока. Заложники здесь не только члены экипажа, но и сами захватчики, ставшие узниками обстоятельств. Ими двигало не только желание исчезнуть, но и быть услышанными, стремление громко заявить о своём протесте. И их услышали, и слышат, даже спустя десятилетия, ведь им удалось если не сломить систему, то пошатнуть, хоть от их голоса остался лишь отзвук обречённости и трагизма. Наверное, они сами и не могли подумать, как долго будет витать в воздухе этот отголосок непостижимой и утраченной свободы, этот след горестного эскапизма.

Они так хотели улететь, что действительно улетели

21 апреля 2017 | 21:44

О современном польском кинематографе в наших краях практически ничего не слышно, хотя их картины отличаются не только качеством, но и нетривиальными сюжетами. Медицинская драма Лукаша Палковски тоже оставила весьма приятные впечатления. Тем более, мне, как человеку, посещающему медицинские учреждения в случаях крайней необходимости, было познавательно узнать историю о первых операциях по пересадке сердца, проводимых в Польше под руководством кардиохирурга Збигнева Религи. Во-первых, любопытно было узнать отношение обычных людей и непосредственно врачей к трансплантации сердца. Мне кажется, любая экспериментальная операция вызывает резонанс в обществе, когда одни крайне остро реагируют на этическую сторону вопроса, а другие понимают, что без проб и ошибок не будет никакого прогресса. А здесь еще речь идет о таком жизненно важном органе, как сердце. Медики, естественно, лишены всякого романтизма в силу своей профессии и воспринимают сердце объективно, как мышцу, но для обычного человека сердце — это место душевных переживаний. Диалог с матерью донора — это один из самых эмоциональных эпизодов.

Во-вторых, личность Збигнева Религи весьма неординарная. Его самоотверженность бесспорно заслуживает уважения. Далеко не каждый человек посвящает всего себя работе, жертвуя даже личной жизнью. Учитывая предыдущий неудачный опыт его предшественника и шквал критики, обрушившийся на его голову, на подобные эксперименты с небольшими шансами на успех тем более нужна смелость. В принципе, каждый гений в своей отрасли со стороны кажется не прям сумасшедшим, но одержимым своей идеей. Неудивительно, что многих пугала напористость главного героя. К тому же подобные операции требуют огромных затрат. А кто станет финансировать проект из своего кармана, не имея гарантий, что дело выгорит? Но смущала меня не столько амбициозность кардиохирурга, сколько его мотивация. Вроде бы он лезет из кожи вон, чтобы продлевать людям жизнь, ведь именно в этом его истинное призвание. Но момент с неудавшейся операцией немного смутил. А может это только ради собственного тщеславия и желания быть первым среди лучших? В конце концов, образ главного героя раскрывается, позволяя за строгим белым халатом разглядеть не только безумного ученого, но и человека сострадающего чужому горю за пределами операционной.

Что касается самой постановки фильма, то прежде всего хочется отметить актерскую игру Томаша Кота, исполняющего главную роль. Мне сложно судить о том, насколько хорошо он перевоплотился, потому что я его никогда прежде не видел в других образах. Но его сутулая походка и взгляд исподлобья сделали образ Религи ярким и запоминающимся. Даже забавно было смотреть, как он всех периодически увольнял, но как только доходило до операции, то моментально становился серьезным и собранным. Сам фильм снят качественно. Даже несмотря на то, что рассматривание внутренних органов не приносит мне эстетического удовольствия, из песни слов не выкинешь всё же, поэтому атмосфера в операционной мне показалась убедительной и реалистичной. Самое главное, что двухчасовой хронометраж не особо ощущается. Да и если смотреть глобально на фильм, то это не просто байопик о польском кардиохирурге, а история о том, как не опускать руки после нескольких неудач и двигаться дальше, как оставаться человеком и быть профессионалом, как люди цепляются за надежду и радуются каждому новому дню, отвоеванному у болезни. Именно это делает фильм универсальным для всех зрителей.

7 из 10

18 апреля 2017 | 22:18

Чёрный жеребец Шетан родился в песках Аравии, однажды волею судьбы в песках оказалась девочка Нира, выжившая при нападении на караван. Так началась восхитительная история их дружбы.

«Рождённый в песках» — это семейный фильм о лошадях, выпущенный компанией Дисней. Практически во всех фильмах этой киноиндустрии есть какая-то волшебная атмосфера, чарующая природа и светлость, лёгкость. Очень приятно смотреть на Восток с другого ракурса: красивый, сияющий огненный солнцем Восток, добрый и прекрасный. Без насилия, войн и кровопролитных сражений. Здесь соревнование, жажда победы и достойные соперники, которые не подставляют подножку и признают своё поражение.

В картине красиво подобраны пейзажи в пустыне, в горах, на равнине, также красиво показаны сцены с лошадьми. Игра актёров, не сказала бы я, что на высшем уровне, но со своём работой они неплохо справляются.

Посыл у фильма — стремление к свободе. Шетан по своей природе дикий, неприручаемый конь. Он может подружиться с человеком, но никогда не станет его питомцем. Финал хорошо показывает необузданную природу этого коня.

Этот несложный и интересный сюжет идёт не более часа, всего сорок восемь минут. Что лишний раз подтверждает — не нужно режиссёру растягивать фильмы, чтобы передать свою мысль зрителю.

Всё большое начинается с малого.

8 из 10

14 апреля 2017 | 00:59

История про парней, решивших форсануть, давно канула в лету, потому как продюсеры, по современным стандартам, начали делать ставки на «блокбастерность», превратив стритрейсеров в недосупергероев. И ведь неуязвимый Доминик Торетто некогда прятался в переулках от копов, а теперь-то гоняется за самим российским министром обороны, в то время как его друзья и вовсе спасают всех от угрозы Третьей мировой войны. Очередная часть «Форсажа», сменившая режиссёра Джеймса Вана на Ф. Гэри Грея (разницы никакой), изначально намекает на то, что эта франшиза была когда-то о гонках, но не стала топтаться на месте, повышая с каждым разом градус безбашенности и вместе с тем абсурдности до невероятных пределов. Танками и прыжками между небоскрёбов зрителей уже не удивить, поэтому приходится искать новые горизонты, устраивать дождь из машин или бой с подлодкой. Но для пущего эффекта — обращать против команды того, кто ранее высокопарно высказывался о семейных ценностях. Всё как в супергеройских перепалках. Мейнстрим, как-никак.

Казалось, после гибели Пола Уокера и прощания с его героем вся компашка удалится на покой, но студия вряд ли отказалась бы от «золотой» лысины Вина Дизеля. Гонка продолжается — по Гаване, Берлину, Нью-Йорку — для отважной команды нет ничего невозможного. На этот раз против них выступает первоклассная киберпреступница, исполняемая сексуальной Шарлиз Терон, которая, давя на определённые рычаги, заманивает самого крутого гонщика на свою сторону. Но ребята-то помнят, что «нельзя отворачиваться от семьи, даже если она отвернулась от тебя», поэтому стремительно бросаются спасать Торетто, а заодно и мир. Летти горюет, Скала негодует, а Роман привычно продолжает шутить. К команде присоединяется Стэйтем, игравший плохиша в предыдущей ленте, словно кудрявой хакерши было недостаточно, но самое удивительное — убийство их друга Хана забывается с такой лёгкостью, что очередного крутого лысого чуть ли не принимают в семью. Ведь куда важнее иметь в наличии множество известных лиц: тут и Курт Рассел, и Хелен Миррен, и сынишка старика Клинта. В общем, атмосфера накаляется, и фильм всё больше превращается в сумбур.

Но «Форсаж» уже в который раз оправдывает свою формулу: визуально ему удаётся увлечь настолько хорошо, что не приходится концентрироваться на нелепостях, а на законах физики уж и подавно. Героиня Терон желает лишь заявить миру о том, что она баба с яйцами, но мы-то знаем, у кого последнего добра побольше. «Форсаж», благодаря своему неповторимому экшену и драйву, всякий раз умудряется выходить на новый уровень, неизменным остаётся разве что командный дух и умение справиться с любой целью, а также невероятная степень везения героев, которые, после смертельных кульбитов, выживают без каких-либо повреждений и устраивают в конце традиционный семейный ужин. Главное всё-таки, чтоб не прекращался рёв моторов и неистовствовал адреналин, и абсурдность с весельем выдерживали привычный баланс. Разумеется, это безмерно глупый боевик, но он чертовски развлекательный и отнюдь не скучный, вопреки некоторой вторичности, что достаточно для своего жанра. А уж после того, как заплачет Дизель, зритель может сказать, что он видел всё.

И тем не менее восьмой «Форсаж» мог бы быть совсем другим, если бы Доминик Торетто научился предохраняться.

13 апреля 2017 | 17:39

Нет, он не пенис, он — другой

Твердовский-джуниор снял кино, которое выпадает не только из сегодняшнего, но и в целом из российского контекста. Кино неоднозначное, одинаково притягательное и отталкивающее. Такое кино будет заметно дольше резонировать, нежели иные опусы, увенчанные фестивальными наградами или стяжавшие финансовый успех. У такого кино, остающегося вещью в себе, больше шансов постепенно обрести тот самый культовый статус, что с годами только увеличивает паству идолопоклонников.

Полагаю, что режиссёр сам до конца так и не осознал, что получилось у него в итоге. Идущий по стопам отца-документалиста, он в первых же своих короткометражках обозначил интерес к реальному кино, границы которого сам же и начал систематически размывать. Контроль власти над ситуацией, а с другой стороны, стремление запечатлеть некий спонтанный ход вещей не всегда приводили к желанному консенсусу, который можно было бы назвать в итоге творческим достижением.

Проблема с соблюдением данного баланса заключалась ещё и в том, что Твердовский тяготеет к провокативным ситуациям и темам, которые обычно вытесняются из сознания в виду их болезненности и травматичности, и становятся слепыми пятнами, куда человек боится, зачастую не может, а ещё чаще просто не хочет смотреть. Чтобы убедиться в этом, достаточно взглянуть на внушительную фильмографию короткометражек Ивана и смело поставить ему «неутешительный» диагноз.

Так, например, в «Болевых точках» (2010) он следует по пятам шебутной студентки столичного театрального вуза, будущей (на тот момент) актрисы Марии Шумаковой из Новосибирска (играющей отчасти саму себя) в тот наиважнейший период её жизни, когда девушка решает расстаться с невинностью. Понять однозначно, где там кончается реальность, а начинается некая ролевая игра, представляется делом весьма затруднительным…

Аналогичная проблема возникает и при просмотре опуса «Словно жду автобуса» (2009). Там девушку, ожидающую поздним вечером последний автобус, проезжающие мимо молодые люди уговаривают сесть в машину. И привозят её на «мальчишник», которые в маленьких провинциальных городах не отличаются особой выдумкой. Документальный стиль съёмки вынуждает зрителя стать свидетелем не просто реалити-шоу типа «Дом 2», а чего-то более серьёзного, на что по собственному желанию воспитанный человек не стал бы смотреть.

Тяга к продавливанию наиболее болезненных точек была продемонстрирована Твердовским и в дебютной полнометражной работе — «Класс коррекции», где первую любовь подростков пропускали через фильтры социальных стандартов с таким остервенением и эмоциональным накалом, что превращали главную героиню в агнца на заклание. Конечно, получилось это благодаря таланту постановщика, который сразу заявил о себе даже слишком громко.

И вот настало время испытания вторым фильмом. Или инициации на творческую состоятельность, которую обыкновенно бывает пройти куда труднее. Ибо на твой счёт уже есть некие ожидания, а авансы больше не выдают и вообще уже надо платить по счетам. В «Зоологии» Твердовский берётся рассказать историю о женщине с хвостом, и как режиссёр-квазидокументалист изначально ставит себя в ситуацию безвыигрышную.

Там, где Толстой (в «Холстомере») или Гоголь (в «Носе») уходили в пространство метафор и символики, где игра вербальных оборотов вынуждала читателя самостоятельно устанавливать границы между реальностью и вымыслом, в визуальной «Зоологии» выбор только один: принимать или не принимать режиссёрское видение. Лично меня оно не слишком убедило: априори присущая автору реалистическая подача материала начала конфликтовать с придуманным им же сюрреалистическим сюжетом.

А он вкратце таков: скромная служащая зоопарка по имени Наташа, засидевшаяся в девках до 50, живёт вдвоём с матерью в небольшом приморском городке. Жизнь её скучна, размерена и предсказуема. На работе Наташа давно стала объектом для постоянных насмешек коллег. Но однажды с ней происходит странная метаморфоза: буквально на глазах, у Наташи вырастает хвост весьма приличных размеров.

У тех, кто мало-мальски знаком с творчеством доктора Фрейда, велик соблазн увидеть в этой метаморфозе чуть ли не буквальное воплощение женской зависти к пенису. Но есть некоторые сомнения, что такая — психоаналитическая — тема вдохновила бы нашего Ивана, помнящего родство. И, написав сценарий, он, скорее всего, имел здесь в виду какой-то другой — иносказательный — смысл. Я вот не уверен, что он и сам знает, какой именно. Порой бывает, что замыслы уходят из-под контроля своих создателей и начинают жить по собственным законам.

Девочку-колясочницу из «Класса коррекции», персонажа вполне социального, тут сменила хвостатая женщина — образ, скорее, сказочный, нежели правдоподобный. Однако режиссёр погрузил её всё в ту же, хорошо знакомую ему, замшелую среду маленького периферийного городка, где всё мало-мальски необычное вызывает крайне обостренную и, как правило, сильно негативную, реакцию окружающих.

Не сумев найти объяснение появлению этого уродливого атавизма в поликлинике по месту жительства, Наташа, прямо там находит для себя вполне приемлемую моральную компенсацию — в лице обходительного мужчины-рентгенолога, который испытывает к ней не просто участие, но и нескрываемый интерес. Так Наташа помимо хвоста обретает ещё и смысл существования, вместе с которым у неё появляется блеск в глазах, новая прическа и молодёжный прикид. И это сразу же начинает раздражать всех её матрон-сослуживиц, категорически не желающих так запросто расставаться с гадким утёнком — постоянным объектом для их глумливых издевательств.

Пассивная фронда вечного изгоя по ходу могла обернуться осознанием себя не иначе как ведьмой, тем более что сарафанное радио тут же запускает в народ новость о том, что в городке появилась хвостатая женщина, которая творит с людьми дикие вещи… Однако жить в обществе и быть свободным от его предубеждений — удел сильных. Наташа к таковым явно не относится. Нарушить рамки этих ограничений у неё не хватает смелости, так же как и у режиссёра — выйти за границы трагикомического реализма.

Фарс не превращается в фантасмагорию или мистификацию. Видимо, современная русская провинция — слишком затхлая среда, чтобы однажды ночью в небе над ней можно было узреть летящую на шабаш Маргариту. Поэтому Наташа решает безжалостно избавиться от собственной уникальности, так и не отважившись принять новый образ. Нечто подобное происходит и с фильмом, который поначалу сулит так много, что дух захватывает, но потом как-то стремительно пикирует вниз, передавая почти буквально то разочарование, что настигает главную героиню во время столь много обещавшего прощания с фригидностью.

Тема сексуальности, красной нитью проходящая через ряд работ 27-летнего режиссёра, здесь выбирается на авансцену. Однако слишком прихотливая сценарная интрига, загоняет её в угол ринга, где, и наносит нокаутирующий удар самым последним кадром. СтоИт ли за этим авторский самоконтроль, финансовые ограничения или просто стремление обойти цензуру — бог весть. А нежелание превратить данную историю «хотя бы» в мелодраму о несчастной любви, лишило «Зоологию» ещё и потенциальных зрителей, невольно сделав самой невостребованной картиной года.

9 апреля 2017 | 13:51

Женщина, Суть Всего, приносящая в этот захламленный мир новую жизнь, может озлобиться и встать на кривую и кровавую дорожку по множеству причин, как внешних, так и внутренних. Если тебя постоянно унижают и подвергают сексуальным и иным пыткам, выхода из этой ситуации есть лишь два: смерть, постепенно превращаясь в омерзительный кусок плоти, или месть. Ману и Надин, познавшие немало адской боли и унижений, выбрали второй путь.

Борьба за равноправие — это хорошо, борьба с чертовой, всем опостылевшей политкорректностью, пожалуй, ещё лучше, но борьба ради самой борьбы, революция во имя идеи самой революции, без взаимосменяемости всплесков гражданской активности и тотального суицидального покоя, бесконечное насилие ради насилия есть не более чем блажью сытой, разжиревшей и разжижженной в собственной судьбоносности буржуазии, тем более во Франции девяностых годов и начала нулевых, до буквалистского начала процесса растворения и экспансии бывших колонизируемых, преимущественно не знающих не то что Дюма и де Сада, но даже толком не освоивших вокабуляр новой родины. Люди искусства Пятой Республики(а до этого Четвертой, Третьей etc) в этом смысле всегда мыслили категориями безжалостного радикализма, вытравливая и выдавливая из себя порой исконную память о нормах и принципах, творя искусство ради искусства, зарифмовывая все это с не всегда адекватным бунтом в те времена, когда бунтовать уже просто перестало модно, Дебор, Сартр и прочие лоскутами призывов рассеялись над уже опустевшим Парижем, а Годар, Рене и иже с ними, разом изменив кинематограф, стали сами же его откровенно троллить. Тем паче это касается такого явления как феминизм, сформулированном в теории еще в 1792 году Олимпией де Гуж, но развитом уже в послевоенный и дискотечный период на практике Симоной де Бовуар, Брахой Эттингер и Юлией Христевой, отрицая культ власти в сторону культа тела, плоти, сексуального высвобождения женского Я. И мутировавший феминизм Катрин Брейя на излете правления Жака Ширака дал свои весьма недвусмысленные плоды в ленте «Трахни меня», снятой по одноимённому роману самим автором Вирджини Депан в сотрудничестве с бывшей порноактрисой, своих прежних влсжных навыков ничуть не растерявшей, Корали Трин Ти.

Пожалуй, главной особенностью литературного первоисточника, сюжет которого прост до неприличия и неприлично грязен, было то что слог его, обильно разбавленный обсценной лексикой, очевидно наследовал традиции «нового романа» Грийе, Симона, Баррота и Сютора, но лишь в стезе намеренной кинематографичности своей со сменой кадров, эпизодов и склеек, но выполненной в сугубо литературной форме, тогда как идеология Вирджини Депант в «Трахни меня» ощущалась на физическом и физиологическом уровне, в то время как общеизвестно, что неороманисты абсолютно отвергали мысль политическую. И, сумев адекватно перевести в свою картину легко дешифруемую мизандрию, Депант и Корали, что удивительно, не совладали с киноязыком. Впадающий в истерику тотального хардкора фильм, не лишенный самоочевидного постмодернистского шарма, не по-дамски украшенного нервическими шрамами «Тельмы и Луизы»," Прирожденных убийц» и «Дьяволиц», кажется совершенно антикинематографическим творением, за внятной, хотя и радикальной идейной сущностью которого теряется нарратив, и фильм рассыпается на крошево извращенного секса и экспрессивного насилия.

В одночасье напоминая стилистически не то помесь Догмы-95 и Французской Новой Волны, а жанрово не то симбиоз порно и боевика, не то экзистенциальной дорожной притчи о двух падших в бездну маргиналках, «Трахни меня» все больше к финалу изрыгает исключительно агрессию и извечное это намерение эпатировать, подменяя любые здравые понятия. Если Катрин Брейя, семиотическими нитями которой прошито буквально все и в книге, и в фильме, в своих magnum opus «Настоящая девушка» и «Романс Х» освобождение Женского от Мужского парадоксально понимала как секс со всеми с кем и где ни попадя, хоть на полу, хоть с попадьей, то авторы «Трахни меня», и фильм в особенности это показал, феминную свободу воли от мужского начала поняли как тотальное оскопление мужского конца при том что сами героини ленты, fini putain Надин и Ману, отнюдь не жертвы поневоле, не кокотки, не изнеженные представительницы культурной прослойки, а те кто сами в грязь попали и грязью этой, смердящей и булькающей, живут и дышат. Но свои внутренние трещины они лечат за счёт нанесения смертельных ран мужчинам, тоже, впрочем, не самых честных правил, однако приемлемость их животной агрессии весьма сомнительна, ведь, используя базис Сартра, Бовуар и Эттингера, они его тотально извратили и низвели телесное до ничтожного, до вакхической и эсхатологической андромании, замешанной на маниакальной мономании сладострастного гуро и деградирующей антропофобии. Фильм производит обратный эффект: в своей очевидной ненависти к мужчинам картина почище «Антихриста» Ларса Фон Триера заставляет считать всех женщин хаотическими пролификациями гадеса, самой тьмой, что сотрет с лица земли даже тень, с мясом лишив и себя адамова ребра.

6 апреля 2017 | 10:52

Нефритово-изумрудный лес, пахнущий немыслимым можжевеловым дурманом, цветущими травами, сладкой росой только что прошедшего дождя. Желтое солнце, хитро выглядывающее сквозь густую листву и сплетения множества бамбуковых рук, жарким топленым маслом разливается по земле и согревает всех и все вокруг. Ночь отступает без капитуляции, утро приходит в свои чертоги. Нежное журчание листвы, так похожее на разговор двух влюбленных — и каждая фраза как признание в вечном, как клятва на века. Тихий шепот воды, струящейся горным хрусталем из ручья и неторопливый шаг старика Такэтори, отправившемся вглубь зеленой бездны, ибо лес для него — древний и неизбывный — есть всем смыслом жизни и источником существования. Обычный собиратель бамбука, обделенный очень многим, но при этом довольствующийся малым. Впрочем, не знал он, что в это утро — одно из многих, на первых взгляд, и совсем неотличимых от иных — его жизнь изменится, когда он найдет, совершенно неслучайно, заключенную в тонкий ствол бамбукового деревца крохотную девчушку. И это было лишь начало в удивительной истории, что развернулась как среди уюта маленьких японских поселений, так и среди суетности большого мира.

Нежные, чувственные, добрые и в то же время пронзительно мудрые черты юной Кагуи, смешливый изменчивый лик старика Такэтори, суровые, выточенные ветрами и снегами лица крестьян, изысканные черты вельмож, будто покрытые бесстрастностью и безэмоциональностью масок… Природа, которая кажется истинным воплощением вечности. Здесь жизнь есть такой каковой она должна быть: без притворства, без лукавства, без предубеждений и подавлений. Здесь каждый есть неотьемлемой частью чего-то значительно большего. Искрящееся щебетанье птиц, шум деревьев под порывами ветров, разливающийся розовыми бутонами цвет, чей аромат проникает буквально в мозг, чаруя и гипнотизируя. Гармония всеобщего сосуществования на равных.

«Сказание о принцессе Кагуя» знаменитого японского мультипликатора Исао Такахата, ближайшего и самого способного ученика великого Миядзаки, на первый взгляд поражает неброской простотой своей рисовки, так кардинально непохожей на всю существующую современную японскую анимацию с их резкими штрихами, гротесковыми чертами и яркостью красок, подчас чрезвычайно слепящих. Впрочем, условия для реализации продиктовал и сам выбранный Такахатой материал, лежащий в основе сюжета, а именно древняя, датированная еще Х веком сказка «Повесть о старике Такэтори», которую можно смело назвать прародительницей всех фантастических историй. Причем аниматоры к сказке об инопланетной девчушке Кагуе, оказавшейся принцессой, обращаются далеко не в первый раз; работа Такахаты уже пятая по счету, но, пожалуй, и объективно, и субъективно самая лучшая, не сравнимая ни с отстраненным творением Кона Итикавы 1987 года «Принцесса с луны», ни с ускользающей пустотой «Клэр» Милфорда Томаса. Избрав исключительно чистую форму рисовки, уходящую корнями к классической японской живописи, нежными штрихами акварели и карандаша оживающей, воскресающей и возвращающей к истокам, Такахата выхватывает как отдельные, наиболее важные для повестования детали, так и создает полновесную художественную панораму, смешивая реализм рисовки с притчевой тональностью самой истории принцессы Кагуи, пришедшей буквально из ниоткуда, чтобы перевернуть мир старика Такэтори, который уже и не мечтал, что жизнь его вновь приобретет новый смысл. Примечательно и то, как в ленте сама палитра красок играет важную роль для постижения сюжета. Теплые тона сменяются густыми, значит грядут непростые времена и тяжкие решения; иногда цвета тускнеют, тают, становятся бесплотными. Грусть, тоска, страдание. Потом — игра красок, всплески ярких цветов. Эмоциональный подъем, неподдельные эмоции.

Для работы Такахаты характерна ускользающая красота, поиск того, самого главного момента, нравственного камертона из множества, ибо едва ли «Сказание о принцессе Кагуе» это лишь история о старике и его названной дочке, о его слепой любви к ребенку, во имя которого Такэтори предал свои идеалы, предал в конце концов самого себя, подменив искренние чувства материальным, которое так или иначе, но есть губительным, опасным, деструктивным. Не этого желала для себя Кагуя, выросшая столь же быстро, как новорожденная луна, как сакура, напитанная божественным светом! Лишив ее свободы, сызнова заточив в клетку из золота и яшмы, назвав этот безжизненный каменный гроб, этот дворец ее домом, старик-отец горько ошибался на счет своей дочери, не желающей принадлежать никому и никогда, кроме себя самой. Почитать своего спасителя, уважать его и любить как самое родное, что у нее есть на Земле, любить так, как лишь она способна, но не бояться. Или это преступление — желать свободы?

Однако не только об этом повествует Такахата в своем сказании, полном до краев нюансов, штрихов, дополнений, каждый из который дает свой, правильный ключ для постижения заключенной в нарратив Истины. Наблюдая за быстротечным ростом принцессы, аниматор следит и за тем, как меняется время, эпоха вокруг нее. Она становится ровесницей цивилизации, будучи ее самым добрым и самым верным дитя, присланном на Землю, чтобы изменить нас самих, изменившись при этом самой. Познав всю сладость и горечь, без которых нет в человеческих чувствах именно всего человеческого, всю радость и боль, что испытывает сердце, стучащее по воле божьей, узнав высокую цену тяжко добытой любви и дешевизну легко приобретенного богатства, принцесса с Луны увидит как на смену одной власти придет другая, как желание возвыситься над остальными приведет лишь к упадку, но это лишь самая видимая и самая ничтожная расплата за жажду прорваться вверх, любой ценой, немыслимой без утрат духовности. Впрочем, такова и вся история человечества, и человек вот уже в который раз сбрасывает с себя цепи условностей, и идет в никуда, считая, что там, в белесой неизвестности, будет лучше. Увы, это не так. Кагуя не осуждает, а лишь призывает быть людей людьми, оставаться такими, невзирая ни на что. И в этом она созвучна гуманистическим идеям самого Такахаты, для которого жизнь — прекрасна, а человек — не так уж плох, стоит лишь приглядеться пристальнее и внимательнее.

6 апреля 2017 | 01:05

Поиск друзей на КиноПоиске

узнайте, кто из ваших друзей (из ЖЖ, ВКонтакте, Facebook, Twitter, Mail.ru, Gmail) уже зарегистрирован на КиноПоиске...



Друзья по интересам (110)
они ставят похожие оценки фильмам

имя близость

batraz

74.375% (440)

biyuma

73.2305% (489)

av-pr

72.7586% (1024)

Полумрак

70.127% (1036)

inlogique

70.0154% (796)

awert

69.8559% (685)

nur_ein_mensch

69.7106% (659)

jmurik-iz-ussr

69.25% (546)

Vegas2smoke

69.1792% (743)

5nezhok_dh

68.9224% (1041)

Малов-кино

68.6093% (1767)

Tsotne75

68.4388% (1278)

JeffBeaumont

68.0542% (684)

Elwar

67.8913% (1049)

erofeysmirnov

67.8843% (536)

евгенович

67.8179% (1419)

pipiskin

67.8021% (645)

Берег

67.5742% (560)

dimo_0n

67.2068% (722)

Доктор Че

66.9958% (759)

antidolg

66.9841% (599)

Санчес12345

66.9834% (832)

Schizi

66.8697% (658)

Aleksei77

66.463% (1373)

freedomers

66.4483% (922)

Joey_

66.4086% (956)

KinoSilvana

66.3153% (1036)

strannik-06

65.835% (758)

Fred9102

65.7076% (743)

kinoman88

65.5402% (1259)