Черт из табакерки
Радий визжит, ревет, стонет. Пульсирует, точно сердце в развороченной груди, и все мироздание содрогается в такт. Обиженно гудят, с перебоями выбрасывая порции мертвенного света, электрические лампы. Ало, жадно целуют беззащитную кожу альфа-частицы. Разбегается по коврам и портьерам неугасимое адское пламя. Прошли те счастливые времена, когда Пьер Кюри из научного интереса носил в жилетном кармане пробирку с радиоактивными опилками, в 1955 радий токсичен, горюч, взрывоопасен - апокалиптичен. Детектив Майк Хаммер может сколько угодно кататься с обреченными блондинками в кабриолете или мериться злобными взглядами у прозрачного бассейна. Тепло обманчиво, если кто-то зябко поводит плечами – это страх, это суровый декабрь Холодной войны.
Между нами, книгоманами, говоря, плохо экранизировать романы Спиллейна о Майке Хаммере не легче, чем загубить салат «Оливье»: всего-то дел - руби да бросай в миску. Но и деликатеса их этого продукта не получится. Художественных мир серии на удивление беден. Это мир мегалломаньяка с магнумом 45-го калибра, детектива, который, крайне редко что-нибудь detect, зато стреляет, не раздумывая, и плюс к тому способен полромана описывать, насколько он, Майк, хладнокровен и бессовестен, как его хотят все встречные женщины, как боятся враги, и в каких страшных муках погибнут все, кто дерзнет косо посмотреть в его сторону (к слову, умирают здесь исключительно от пули в живот). Казалось бы, достаточно сохранить присущую этим историям приятно щекочущую нервишки чернушность, выкинуть пару тонн самолюбования – и вуаля, годный дешевый и сердитый нуар готов. Не шедевр, конечно, но так ведь и материал не располагает.
Олдрич же идет даже дальше. По мановению руки, Декстер образца 50-х становится бизнесменом, под прикрытием лицензии детектива промышляющим сутенерством и шантажом. Там, где Майк-книжный с пеной у рта рвался наделать дыр в кишках ублюдков, убивших таинственную незнакомку в плаще на голое тело и тем нанесших рану его самолюбию, Майк-киношный раздумывает, не удастся ли здесь что-нибудь урвать. Ведь, если девушек убивают, значит, это кому-нибудь нужно. Ральф Микер – один из тех мужчин, что лучше всего выглядят в шляпе и с ухмылкой, воплощает этот образ идеально, и поначалу метаморфоза персонажа многообещает, суля нечто более интригующее и пикантное, чем пресловутый «Оливье».
Жаль только, что подтвердить эти обещания режиссеру и сценаристам решительно нечем, и причина очевидна – бессюжетность, выпадение за границы жанра. Пусть крутость у Стиллейна и била по сусалам детективную составляющую, но последней все же случалось явить себя ближе к финалу истории. В фильме все происходит ровно наоборот, завязка сопряжена с погоней по кровавому следу, но чем дальше – тем меньше улик и ответов, тем скромнее усилия по их поиску. Детектив словно выдыхается, а героем овладевает престранная беспечность: можно поставить под удар беззащитного друга, попросив его разузнать кое-что, но спросить о том же самом человека, подкравшегося к тебе в переулке в ножом и, конечно, изрядно отхватившего – нет, ни за что, подождем другого случая узнать, кто же все-таки открыл на тебя охоту. Если он вообще представится до титров, этот случай.
Причины культовости «Целуй меня страстно» определить не сложно. Актуальный радий вместо вездесущих наркотиков из романа-оригинала, и вот уже картина оказывается в нужном месте в нужное время. Взрывы в Хиросиме и Нагасаки облучили не только девочек, мастерящих журавлики: опыленная ими культура еще долгое время рождала причудливо мутирующие статьи, книги, спектакли, фильмы. Выросшие из затаенного страха масс, они отдавали пугающим и притягательным холодом могилы, устремлялись в области не историй, но мифов. В этом ценность фильма, но в этом и его слабость: приключения сундучка с радием обесценивают старательно собранные нуароусловности, вытравляют из ленты Олдрича последние капли сюжета, вплоть до признания несущественными судьбы жертвы и личностей преступников. Откуда и куда двигался этот груз? Чей он и для кого он? Каким образом была к нему причастна блондинка убитая, и что хотела получить от него блондинка живая? Неважно. Главное – не оказаться поблизости, когда черт покинет свою табакерку, и мир скорчится в судорогах.
5.2 тыс 
948
867