«Фантастические существа» существуют не как продолжение «поттерианы», а как отдельный модуль, идеально встраивающийся в любое аналогичное вымышленное измерение. В этом мире языческих божеств, богочеловеков, фантастических тварей и прочего потенциально есть все, что душе угодно
В «Абсолютной власти» смеяться не над чем, а вот зевота вновь вероломно о себе напоминает. И у отличной игры Рэдклиффа отогнать ее не получается.
Фильм Йейтса оборачивается не только чистым аттракционом, но и веско высказывается по самым разным поводам — от религиозного фанатизма до политической безответственности. К финалу магистральной темой становится борьба меньшинств за свои права — но совершенно не в том кондовом изводе, которому учит «правильный» голливудский мейнстрим.
Размах, брутальность и бескомпромиссность изображения военных действий действительно делает «По соображениям совести» новой вехой в истории военного кино, каковой стала в свое время работа Стивена Спилберга. Только у Гибсона гиперреалистичное изображение кровавой мясорубки достигает поистине дантовых масштабов
Взявшись за интерпретацию классики (причем не только рассказа, но и его оперного «ремейка»), Лунгин синтезировал совершенно иное, неожиданное произведение — такое вообще редко получается, а еще реже получается хорошо. У Лунгина получилось хорошо потому, что интерпретация для его картины — не цель, а средство
Как оказалось, за приключениями взрослых магов, рожденных воображением одной из самых популярных писательниц современности, следить ничуть не менее интересно, чем за приключениями магов помладше.
История мамы-шарлатанки и двух дочерей, которых погубила купленная в магазине деревянная безделица, очень неплохо смотрится как семейная драма в стильных декорациях 50-х годов прошлого века. Лишь с середины начинает все стремительнее наращиваться количество скримеров — так, что к концу просто не успеваешь их предугадывать, а сюжет приобретает узнаваемый оттенок бредовости.
Наверное, заядлым любителям сосредоточенного побивания людей и предметов кулаками под неизбывный русский рэп (без него вообще никак, дело известное) фильм режиссера Нурбека Эгена может показаться не самым бестолковым способом провести время. Но и они должны быть готовы к необходимости стойко и без жалоб выслушивать ту банальную чепуху, которая здесь заменяет функции диалогов.
Что удалось Дэни Вильневу и выбранным им артистам — это создать верный визуальный ряд повести и заполнить его правильными звуками. И отношениями. Потому что они точны даже если речь идет о странах и континентах, о полковниках и президентах… О вербальном и невербальном…
И сам разговорный жанр интервью, и то, что в фильме звучат только закадровые свидетельства членов коллектива, их близких и коллег, создают необычайно выпуклое представление о целой эпохе, порою неприятно шокирующее, но обезоруживающе честное и проникновенное.
Ирландские и английские актеры, выступившие в главных ролях, достойно справились с поставленными задачами, даже сумев более-менее достоверно отразить акцент, характерный для носителей западнославянских языков, говорящих на английском.
Добрый, уморительно смешной, местами наивный, отчасти печальный, но очень живой фильм
Несмотря на наивность, тенденциозность и спорность многих ответов Майкла Мура, те вопросы, которые он задает и то, как он их формулирует, делает его творчество настоящим достоянием — не национальным, а планетарным.
Создателям мультфильма показалась удачной идея сделать «Побег из Шоушенка» про собак, но все сюжетные повороты и выразительные особенности картины притянуты за уши.
Было бы слишком жестоко утверждать, что эта картина плохая. Она самобытная и в своей самобытности даже симпатичная. Просто наблюдаемая в последнее время в некоторых кругах мода огульно одарять якутское кино щедрыми авансами на самом деле является очередным примером склонности выдавать желаемое за действительное.
Драматургия нового творения МакДонаха-старшего строится в большей степени не на связях между событиями и действующими лицами, которые зачастую заведомо отсутствуют, а на попытке интерполировать творящийся повсюду хаос в простую формулу. Это дает отличную возможность с указанным хаосом в его многочисленных проявлениях поиграть.
Ни тебе саспенса, ни тебе детектива, хитросплетения распутываются исключительно посредством флэшбэков, а основная интрига заключается в том, когда уже Эмили Блант протрезвеет и все наконец вспомнит.
Стоит ли осуждать довольно бодрый (пусть даже эпизодически) американский боевик за излишнюю легкомысленность? Пожалуй, не стоило бы, если бы он сам в самый неподходящий момент не пытался скорчить серьезную мину и не начинал что-то назидательно бормотать.
В какой-то момент «С вещами на вылет!» пытается прикинуться классическим французским «бадди-муви». Стоит ли говорить, что от всеми любимых комедий с Ришаром и Депардье или де Фюнесом и Галабрю он так же далек, как Кабул от Парижа.
Удивительно и откровенно страшно то, что в стране, некогда стоявшей в авангарде защиты прав трудящихся, некоторые аспекты происходящего на экране вызывают холодный пот в силу моментального узнавания пока что отдельных элементов того же самого нового дивного мира, исподтишка проникающего и в нашу действительность.
По части картинки это самый визуально изощренный кирпичик марвелодиснеевской киновселенной. По части содержания до последних достижений комиксового вампукостроения он не дотягивает, оставаясь на уровне «сольников» пятилетней давности вроде «Железного человека». Но большего и не требуется: все же понимают, что этот фильм нужен только для того, чтобы ввести еще одного персонажа в состав следующих «Мстителей», и самое важное в нем — сцена после титров.
За «Конец света» Ксавье получил вторую по значимости награду Каннского фестиваля, упрочившись в звании эталонного кинохипстера. Вопросы отсюда произрастают следующие: кому эта затянувшаяся шутка надоест быстрее? И перестанет ли Долан снимать немощные глянцевые драмы для экзальтированной молодежи в узких джинсиках раньше, чем члены жюри фестивалей прекратят считать, что одаривать их призами — это смешно?
Фильм «Ледокол», будучи «основанным на реальных событиях», эти события не просто игнорирует, но вступает с ними в непримиримый бой.
Признанный режиссер снизошел с высот артхауса к «простому жанру» и тут же спасовал перед новыми требованиями — например, выстроить сложный событийный ряд так внятно, чтобы зритель поверил происходящему. Привыкшего к камерным ансамблям человека вбросили в большой оркестр, и оказалось, что свести звучания десятков голосов в симфонию — искусство, которым он не владеет.
Скучненько, тупенько, пресненько. Лучше бы не возвращался.
