На Кинопоиске стартовали «Секретные миллениалы» — документальный подкаст о поп-культуре в России нулевых. 2000-е для киноманов — это время, когда родились миры Средиземья и Хогвартса, окрепла супергероика DC и Marvel, а российское кино вышло из сумрака. Мы попросили разных миллениалов — режиссеров, кинокритиков и стендап-комиков — назвать свои любимые фильмов нулевых.
Это антиромком про околотридцатилетних мужчину и женщину, в котором вместо хеппи-энда и сказочности, свойственной всем предшествующим голливудским ромкомам, высказывается принципиально новая для жанра идея: отношения могут быть конечными, и это не плохо. Часто мы влюбляемся не в реального человека, а в образ, мы пытаемся всеми силами загнать любимого в этот придуманный идеал и страдаем, что не получается. А еще порой мы скучаем не по человеку, а по тому, кем мы себя чувствовали рядом с ним. Моя любимая сцена — «ожидание/реальность»! У всех у нас было и не раз, у меня вот прямо вчера было.
Нулевые — очень интересный период для нашего кино. И там огромное количество достойных фильмов. Но, наверное, я попробую рассказать о фильме, который изначально не сильно полюбил. Это «Война» Алексея Балабанова. Для меня это фильм из юности, из телевизора. И я помню, как меня очень смущала некая жанровость повествования этого фильма. Что было не очень свойственно Алексею Октябриновичу. Мы слушаем рассказ героя, прерываемся на его монологи из камеры, воспоминания. Я помню, что меня очень смущали сам главный герой, чеченский полевой командир, англичанин. Я никак не мог подключиться к некой карикатурности происходящего. И мне долгое время казалось, что это, наверное, самый неудачный фильм Балабанова.
Но спустя время я осознал очень простую мысль, ради которой это кино будет ценно всегда. У нас есть давно устоявшийся жанр военного кино. Даже есть свой поджанр, к которому можно отнести практически все фильмы про Великую Отечественную. И это чаще всего истории про подвиги, преодоление и победу. А «Война» Балабанова очень ценна тем, что она показывает очень простую изнанку другой войны. Она показывает обычного русского солдата, которого бросили все. Который, как мог, делал все возможное и невозможное, выполнял свой долг. Но при этом он остался без ничего. И мне кажется, что это очень правдивый рисунок изнанки.
И еще вспомнился прекрасный сериал «Штрафбат» Николая Досталя. Невероятные актерские работы Юрия Степанова и Алексея Серебрякова. Мне кажется, он несправедливо забыт, особенно на фоне современного сериалостроения. И опять же история про людей, которые сражались за свое отечество, но которые были неудобны, и их стерли из памяти.
Монументальный и, кажется, до сих пор непревзойденный по масштабу эпик, а еще это удивительно искренняя, вдохновляющая и трогательная история о маленьких людях в прямом и переносном смысле, противостоящих вселенскому злу. Революционные визуальные эффекты в сочетании с умопомрачительными декорациями, миниатюрами, реквизитом и толпами массовки оживили Средиземье, сделав его осязаемым. Фильм, который появился на свет вопреки всему и навсегда изменил кинематограф! Когда он вышел, следующие пять лет школьных перемен только и было разговоров о том, кем бы ты хотел быть — Гимли, Леголасом или Арагорном.
Величественное кино широких жестов, густых красок и неприличных упрощений, которые могут себе позволить только режиссеры-полководцы. Такие, как Ридли Скотт — человек, непоколебимо уверенный в своей сакральной власти над сценарием (переписывался на ходу), актерами (умирали и перерождались прямо на площадке) и продюсерами (один из них после угроз со стороны Рассела Кроу даже пытался уволиться). Но, главное, в своей власти над самой историей, зрителем и временем. История все стерпела, зритель заглянул в вечность, а время до сих пор не может разрушить Римскую империю Ридли Скотта.
Это по-прежнему фильм без единого лишнего кадра; с неуязвимым героем, который отомстит врагу в этой жизни или в следующей; с музыкой, которая заставляет биться сердце; со словами, которые невозможно забыть; и с собственным кодексом чести, описывающим всё на свете — братство и благородство, любовь и верность, отвагу и милосердие, терпение и мудрость.
Что бы ни творили после «Гладиатора» его автор и его звезда, как бы ни менялись представления о маскулинности и куда бы ни заводили мужчин мысли о Римской империи, этот фильм вечен, как город, которому он посвящен.
Разорить и осквернить это святилище не смог даже сам Ридли Скотт своим беспородным «Гладиатором 2». Первая часть как была, так и останется бессмертной.
Американские комедии — это лучшее, что было для меня в нулевые. По моему личному мнению, в этот период они были максимально смешными, и именно такой тип юмора мне очень близок: «Знакомство с родителями», «Знакомство с Факерами», «Образцовый самец», «Рикки Бобби: Король дороги», «Телеведущий», «Сорокалетний девственник». Я все эти фильмы пересматривал по несколько раз и продолжаю пересматривать сегодня (когда хочу поднять себе настроение). Фильмы с Беном Стиллером, Уиллом Ферреллом, Оуэном Уилсоном и Стивом Кареллом стали для меня знаком качества, и я посмотрел практически всю фильмографию этих актеров, не обращая внимания на оценки и отзывы зрителей. Конечно, многие из картин довольно безумные, глупые, они напичканы сортирным юмором. Но разве не это нас так веселит и радует грустными осенними вечерами?
Есть фильмы, которые мне страшно пересматривать. «Крупную рыбу» Тима Бёртона я до сих пор абсолютно честно называю любимым фильмом, но не смотрел его уже очень давно.
О его существовании я узнал еще школьником — первый раз услышал в многочасовом ночном телефонном разговоре от девчонки-скейтерши, с которой познакомился на форуме (вживую я ее, кстати, так и не увидел), а потом случайно наткнулся на папку с названием «Тим Бёртон. Большая рыба. 2003 DVD Rip» на ФТП в локальной сети. Второй раз — это уже была судьба. Воспользовавшись Кинопоиском как киноэнциклопедией, я прочитал логлайн и так узнал что-то о содержании. Не сказать, что оно меня поразило, но как-то ночью после катки в Counter-Strike 1.6 я спустился вниз, купил в ночном ларьке у дома большую шоколадку, поднялся обратно, заварил чай и запустил в проигрывателе Winamp фильм «Крупная рыба».
Лег спать я под утро под звуки метел вышедших на улицу дворников и лязг тормозов подъехавших на разгрузку к почте грузовичков. Засыпал я, уже зная практически все доступные разборы и рецензии на этот фильм, с твердым ощущением того, что жизнь моя уже не будет прежней и что не смогу я так же беспечно, как прежде, подделывать оценки в дневнике, прогуливать школу дома у парня по кличке Карандаш, кидать из окна яйца в прохожих, злить сторожа гаражного кооператива, чтобы он за нами побегал, и говорить незнакомым девчонкам гадости, чтобы их заинтересовать.
В этом я ошибался, а фильм до сих пор хороший.
Нулевые были эпохой Адама Сэндлера. Лучшие (на мой взгляд) комедии с ним выходили именно в период с 2000-го по 2009-й: «Управление гневом», «50 первых поцелуев», «Миллионер поневоле», «Всё или ничего». И они все вызывают у меня очень теплое ностальгическое чувство. Но среди всех этих хитов момента есть (опять же, на мой взгляд) кино вне времени. Это «Любовь, сбивающая с ног» Пола Томаса Андерсона. История нелепого трусишки, встретившего женщину и обнаружившего в себе невероятную отвагу; история сколь вдохновляющая, столь и невыносимо печальная. Нам всем нужны не сказочные принцы и принцессы, а просто тот самый человек. И маленький подвиг тогда становится Подвигом, любовь — Любовью, а ты — Героем.
«Нефть» Пола Томаса Андерсона — это фильм, который я пересматриваю чаще всего; фильм, который я настоятельно рекомендую всем своим друзьям; фильм, который, если я настроюсь, конечно, могу цитировать большущими кусками.
Совершенно гениальный для меня, абсолютный шедевр. Дэниэл Дэй-Льюис (на мой субъективный взгляд, величайший актер нашего времени) заставляет на протяжении всего фильма испытать по отношению к нему всевозможные эмоции — от сострадания до ненависти, от отвращения до восхищения. Я бы даже сказал, что часть моей личности сформирована под влиянием персонажа Дэниэла Плэйнвью, потому что не так часто кинематограф способен сразить тебя наповал таким ярким и выразительным образом. Что есть цена тотальной амбициозности? Чем можно жертвовать ради достижения своих целей? С чем ты останешься, если всегда будешь выбирать только себя? Черт возьми, какое же крутое кино… Спасибо, что спросили, пойду пересмотрю еще раз.
Выбирая любимый фильм нулевых, я определялась между «Старикам тут не место» братьев Коэн и «Слоном» Гаса Ван Сента. Думая о них, поняла, что они слепились в моей голове не случайно и сегодня приходят на ум вместе.
Оба фильма пытаются осмыслить новый характер насилия, с которым мир столкнулся на рубеже тысячелетий. «Колумбайн» в 1999-м и 11 сентября 2001-го обозначили начало времени, когда зло стало сверхнепредсказуемым и непостижимым даже для тех, кто засвидетельствовал ужасы ХХ века.
Коэны рассказывают свою притчу классическим голливудским языком. Старый шериф в исполнении Томми Ли Джонса, человек, за плечами которого весь XX век (а в книге, по которой снят фильм, также прописаны его военный опыт и вина, с ним связанная), пытается понять природу зла, воплощенного в Антоне Чигуре. Но его жизненного опыта, знания человеческой жестокости оказывается недостаточно. Он столкнулся с насилием, которому теперь не нужно оправдание.
В «Слоне» Ван Сент отказывается от фигуры лирического героя, рассказчика. Мы бесконечно блуждаем по школьным коридорам, следуем за детьми, растворяемся в обыденности, которая никогда не подскажет время наступления катастрофы. Здесь нет дистанции, которую дает нам фигура шерифа, нет взрослого, способного хотя бы попытаться объяснить происходящее.
Но в «Стариках» режиссеры дают нам пилюлю обезбола в финале — монолог шерифа; в нем тот пересказывает сон, где он встречается с отцом, который умер еще молодым и теперь моложе своего сына. Они едут верхом в кромешной темноте леса, но впереди отец с фонарем освещает ужасающий мрак грядущего. Меня потрясает эффект утешения от мысли, что все когда-то закончится.
Оба фильма лишены музыки, которая могла бы направлять наши чувства и подсказывать, как относиться к увиденному, и оба сегодня пугают больше, чем в момент своего выхода. Шутинги за прошедшие десятилетия стали новой неизлечимой болезнью современного мира, а то, что воспринималось нами как немыслимая катастрофа, стало маленькими заголовками в новостях.
Автор: Михаил Моркин

















