Шведский День сурка, бабушка-ведьма и Дракула в постмодерне: российские критики советуют хорроры

Уэс Крэйвен и Кевин Уильямсон пытались приготовить фантастический хоррор по рецепту «Криков»: модные молодые артисты (Кристина Риччи на полпути от Уэнсдэй Аддамс к Мисти Квигли и Джесси Айзенберг времен «Кальмара и кита»), стремительный детективный сюжет, фонтаны крови, шутки про Голливуд. Все пошло наперекосяк: Вайнштейны заставили переснять полфильма, лучшее вырезали, сами авторы были в ужасе, прокат обернулся катастрофой. Но из сегодняшнего дня этот памятник нулевым смотрится неотразимо. Проклятье оборотня — что-то вроде венерической болезни. Айзенберг бегает по потолку, Риччи орудует серебряными приборами, школьный хулиган посреди фильма совершает каминг-аут. Пентаграммы на ладонях, дичайшие спецэффекты, драки словно из немой комедии. Guilty pleasure как оно есть.

В этот Хеллоуин хочется посоветовать не любимые фильмы вроде недавнего «Варвара» или «Солнцестояния», которые вы и так посмотрите, а что-то менее очевидное — шведский мистический триллер про семейную пару, переживающую смерть ребенка. Они попадают в не самую приятную временную петлю; оказавшись в лесу в палатке, они раз за разом продолжают умирать от рук группы цирковых фриков. Трагедии можно избежать и вырваться из замкнутого круга, только если они наконец-то начнут друг друга слушать, что оказывается не так просто. Скримеров в фильме немного, но градус напряжения все равно зашкаливает. Смотреть, съежившись под пледом и хрустя пампкин-спайс-печеньками.

Обычно на Хеллоуин советуют либо страшные, либо откровенно смехотворные хорроры (настолько плохие, что хорошие). «В земле» Бена Уитли ни то, ни другое. Это что угодно — наркотический дабстеп-клип, экотриллер об инфернальной природе, сай-фай на стероидах, — но точно не обычный фильм ужасов. Биолог и рейнджер отправляются в лесной лагерь, и всё вокруг сходит с ума: деревья перешептываются, трава зловеще шуршит, а местный чудак, раскинувший палатку в чаще, проводит дьявольские обряды. Это самый что ни на есть DIY-шедевр — фильм, снятый за бесценок в условиях коронавирусных отграничений, но творящий магию кино эпилептическими склейками и жуткими басовыми гулами вместо саундтрека. Страшно не будет, а вот тревожно и параноидально — точно.

Если ищете что-то по-настоящему страшное, то попробуйте инди-хоррор «Диббук». Это дебют режиссера Кита Томаса, ставший в 2019 году хитом полуночной секции кинофестиваля в Торонто. А сам Томас в итоге получил приглашение от Гильермо дель Торо снять один из эпизодов «Кабинета редкостей», который идет прямо сейчас. Герой «Диббука» — современный юноша из консервативной еврейской общины в Нью-Йорке, который соглашается провести ночь рядом с покойником, читая молитвы. А дальше начинается кошерный «Вий» — кошмарная история про национальные травмы, религиозный страх и любовь, которая в конце концов рассеет тьму. Именно после «Диббука» — бюджетного, но глубокого, и чуткого, но жанрово безупречного — у меня появилась мечта делать в России фестивали для полуночников.

А запасная рекомендация — остроумный комедийный хоррор «Напугай меня» с «Сандэнса-2020». Это история двух сочинителей ужастиков — писателя-неудачника и его успешной конкурентки, которые оказываются в одной деревеньке. Оба уехали в глушь, чтобы работать над новыми романами. Но, встретив друг друга, герои решили устроить то ли свидание, то ли соревнование. В итоге талантливая женщина и ревнивый к ее успеху мужчина ночь напролет рассказывают друг другу страшилки. И само пространство вокруг них — свет, тени, звуки, музыка — начинает подыгрывать бурному воображению. В общем, это как если бы лорд Байрон и супруги Шелли сочиняли свои готические хорроры где-нибудь в Переделкине. Нестрашно, но свежо и забавно.

У сценаристов «Доктора Кто» и «Шерлока» Марка Гэттиса и Стивена Моффата отменное чутье на актеров. Так же снайперски, как они выбрали Эндрю Скотта на роль Мориарти, в «Дракуле» они явили миру в вампирском амплуа датского актера Класа Банга, похожего сразу на всех королей ужаса из немого кино — от Белы Лугоши до Кристофера Ли. В первой серии они вольно пересказали классический текст Брэма Стокера в духе ужастиков студии «Хаммер». Во второй, где Дракула путешествует из Трансильвании в Англию на корабле «Деметра», создали клаустрофобический детектив под Агату Кристи. А в третьей поступили с Дракулой так же, как до него с другими викторианскими персонажами, Шерлоком и Джекиллом — поместили его в наше время. И сравнили нынешних обитателей соцсетей, алчущих чужого внимания, со страдающими от жажды крови вампирами. Вышел настоящий постмодернистский хоррор, сильно недооцененный зрителем.

Один из первых фильмов заядлого киногика и хоррор-фанатика Гильермо дель Торо. Гражданская война в Испании, дети в приюте пытаются выжить и сталкиваются с ужасами — как вполне реальными, так и сверхъестественными. Чуть более поздний «Лабиринт Фавна» дель Торо играет на том же поле, но в «Хребте дьявола» куда более грубо и прямолинейно объясняет, что такое призрак и почему любая мясорубка оставляет незаживающие раны на теле страны. Один из самых меланхоличных фильмов начала нулевых, от которого веет замогильной печалью.

До сих пор поражаюсь тому, как редко современный кинематограф Германии и Австрии интересуется жанром хоррора (а ведь как круто все было во времена немецкого экспрессионизма!). Но тем ценнее и интереснее находить там такие сокровища, как, например, фильм «Ведьмы». Это дипломная картина австрийца Лукаса Файгелфелда, история о затворнице, которая живет в средневековой альпийской деревне и то ли является, то ли считается «хагацуссой», то есть колдуньей, сидящей на невидимой изгороди, отделяющей наш мир от потустороннего. Это почти безмолвное, тягучее, гипнотическое и невероятно красивое кино, рассказывающее о демонизации женщин и — даже шире — описывающее механизм обращения с любой инаковостью, которую во все века стремятся изолировать и объявить угрозой.

Формально не хоррор. Но очень даже сверххоррор. Потому что хоррор мейнстримный не страшен. А сугубо авторский и тихий действует оглушительно.

Если верить гению киноведческой мысли Олегу Альбертовичу Ковалову, наш ленфильмовский классик Илья Александрович Авербах всегда тяготел к хоррорам, любил Ардженто, Эдгара По и мечтал снять в Ленинграде джалло. Студентом я был нерадивым, так что все мог переврать, но мне нравится думать, что любимец интеллигенции мечтал заливать экран кровью. Так или иначе, но в цветовой палитре его «Голоса» легко отыскать арджентовские оттенки, в «Чужих письмах» — черты эротического триллера с лесбийскими мотивами (вроде «Руки, качающей колыбель», только круче), но самый страшный фильм в истории советского кино он снял в 1979 году.

Телефильм «Фантазии Фарятьева» прикидывается душевной драмой о поисках любви в кухонных разговорах, но на поверку оказывается уникальным образчиком экзистенциального хоррора. Чего только стоит эпизод, в котором внезапно осатаневшая героиня Марины Неёловой носится по тесной квартире в бюстгальтере, спешно собираясь вернуться к бывшему-абьюзеру; вольно-невольно тут вспоминается «Одержимая» Жулавского. Марина Мстиславовна — наша Изабель Аджани.

Успешная модель бросает все дела и вечеринки в Париже и летит в Мадрид к любимой бабушке, разбитой ударом. Вот только бабушка оказывается ведьмой, и находиться с ней вдвоем в большой старомодной квартире… Ну да, жутко. Режиссер Пако Пласа наконец-то вышел из тени франшизы «Репортаж», которую он снимал с более успешным Жауме Балагеро, и поставил минималистичный и изящный фильм ужасов с тягучей атмосферой ночного кошмара. Формально он снимал что-то успешное и раньше — «Уиджи: Проклятье Вероники», например, — но с «Бабушки» его имя точно можно вписать в топ-лист современных хоррормейкеров. Конечно, влияния и заимствования очевидны: кроме бросающихся в глаза аналогий с «Суспирией» и «Ключом для всех дверей», можно вспомнить «Я прелесть, живущая в доме» Оза Перкинса и рассказ Стивена Кинга «Бабуля». Но все эти референции осознаешь уже потом, а во время просмотра остаешься вместе с дряхлой старухой, которая бродит по коридорам по ночам и не дает тебе выбраться из дома.

Херк Харви проработал 33 года главным режиссером Cetron Films — компании, специализировавшейся на съемке образовательных, рекламных и индустриальных короткометражных фильмов. «Карнавал душ» — единственный полный метр Харви. На него произвели такое большое впечатление павильоны заброшенного парка развлечений в Солт-Лейк-Сити, что он решил на свои деньги снять за три недели этот независимый фильм ужасов. Среди источников вдохновения он называл Бергмана и Кокто (очевиден и Антониони), но вряд ли европейское влияние здесь способно перевесить корневую жуть подлинной американы. Пережив автокатастрофу, главная героиня блуждает в одиночестве, не зная ни о прошлом, ни о будущем, будто лишившись души, и все время видит призраков. Это очень красивый, жуткий и по-настоящему зловещий фильм. Кроме того, «Карнавал душ», несмотря на свой коммерческий провал (в том числе из-за банального конфуза — режиссер забыл напечатать на пленке указание о копирайте, из-за чего картина тут же попала в открытый доступ), повлияла на несколько поколений режиссеров. Джордж Ромеро, Дэвид Линч, М. Найт Шьямалан и даже, если говорить о самых молодых, Грэм Свон — все ей вдохновлялись. А потусторонний органный саундтрек хочется поскорее забыть, чтобы он не возвращался по ночам в кошмарах. В любом случае, это кино о том, что после нас остаются разве что обрывающиеся следы на песке. And then nothing.

Патриарх неприятного семейства встает из могилы, чтобы получить на День отца положенный кусок торта; деревенский дурачок (Стивен Кинг) находит на заднем дворе метеорит и обрастает моховой бородой; мстительный рогоносец (Лесли Нильсен) обрекает жену и любовника на мучительную смерть в прямом эфире; в подвале университета притаился в старом сундуке кровожадный монстр; миллионер, привыкший относиться к людям как к насекомым, отчаянно сражается с полчищем тараканов... В 1982 году эта антология, на которую Джорджа Ромеро и Стивена Кинга вдохновили хоррор-комиксы 50-х, оказалась одним из всего лишь двух фильмов, официально представлявших Голливуд на Каннском кинофестивале (вторым, кстати, был ни много ни мало спилберговский «Инопланетянин»), и на фоне тогдашнего социального артхауса смотрелась весьма эффектно и по-своему изысканно. Впрочем, как и по сей день. Не особенно страшный, но незабываемый фильм, обзаведшейся сегодня мощнейшей фан-базой, двумя очень средними продолжениями и сериалом по мотивам, перевалившим уже за три сезона.

Лаконичный (во всех смыслах — фильм идет час двадцать) и саркастичный триллер об эксплуатации в широком смысле слова. Люсиана (ее играет сама режиссерка Ана Асенсио) соглашается надеть черное платье и красиво постоять на какой-то мутной вечеринке за неплохой для бедной эмигрантки прайс, после чего предсказуемо проваливается в ад. Дальше, впрочем, ничего предсказуемого нет: фильм постепенно распускается цветами зла, окончательно расслаивая зрителя в по-настоящему жуткой сцене с использованием смертельно опасных пауков и моральной дилеммы. Неизвестно, что страшнее.

В адаптации Лавкрафта фосфоресцирующий туман с иных планет вне известной нам палитры играет вполне земная фуксия. Но ее приземлённость искупает Николас Кейдж в роли профессора, держащего в деревне полный хлев лам. В какой-то момент он будет вынужден наблюдать, как его ламы, жена и дети превратятся в плотоядную склизкую массу, будто вползшую на экран из копеечных ужасов Брайана Юзны. Тут Кейдж вступает в бой, и внеземная слизь отступает. Но ненадолго.