Нил Бломкамп: «Обязательно сниму „Район № 10“»

Трудно сказать. Точно уже и не помню, как это случилось. Я очень хотел снять научного-фантастический фильм о бедных и богатых, о неравенстве в благосостоянии. Эта идея просто витала где-то у меня в подсознании. Кроме того, я был буквально одержим работами Сида Мида — художника, который создал множество эскизов и рисунков для разных научно-фантастических фильмов. В 1980-х он изобразил для National Geographic макет космической станции, за основу которой взял реальную разработку НАСА под названием «Стэнфорд Торус». Он нарисовал дизайн этой станции изнутри так, как бы все там выглядело. Этот рисунок был у меня с детства, мне он всегда очень нравился. В 2010 году я начал размышлять, как можно раскрыть идею социального неравенства в научно-фантастической картине. Этот рисунок висел у меня в офисе, и я подумал, что было бы здорово использовать его.

К счастью, я не чувствовал этого давления. Как любой творческий человек, я делаю то, что мне близко, то, что хочется выразить. Иначе в чем смысл? Если же в процессе работы ты задумываешься, чего от тебя ждут окружающие и как оправдать их надежды, значит, ты делаешь это не для себя, а для них. Я о таком не думаю. Я руководствуюсь тем, что мне интересно. К примеру, следующий проект, который я задумал, — это безумная комедия с рейтингом NC-17 и с бюджетом в 5 млн долларов. Я не знаю, как это возможно, но именно к этому у меня сейчас лежит душа.

В душе я в первую очередь художник, а не режиссер. Я очень люблю всевозможные визуальные штуки. В детстве все мои любимые фильмы были именно в этом жанре. Меня привлекало внешнее оформление. «Чужие» Джеймса Кэмерона или «Бегущий по лезвию», над которым работал Сид Мид, — эти фильмы уносят зрителя совершенно в другие миры с помощью ярких визуальных решений. Ты оказываешься как будто на другой планете, и мне это нравится. С возрастом я понял, что с помощью различных приемов в этом жанре можно под другим углом смотреть на многие темы, которые интересны мне и другим людям. В детстве же тебя привлекают совершенно другие вещи, ты не задумываешься о подтексте. Так что, будучи режиссером, я чувствую себя максимально комфортно именно в этой среде, где я могу много времени уделять визуальным эффектам и в то же время задавать интересующие меня вопросы. Но я не ограничиваюсь только научной фантастикой. Мне близки и хоррор, и фантастика, и фэнтези — все жанры, где можно максимально использовать воображение, не скатываясь в изображение рутинной жизни.

Нет, я не был напуган, и в этом большая заслуга Джоди. Ее уровень профессионализма и таланта доходит до абсурда. В том смысле, что он абсолютно не мешает работе. С Джоди не возникало никаких проблем. Она приходила на площадку раньше, чем было нужно, и ждала указаний и выполняла именно то, о чем я ее просил. И так было каждый съемочный день. Таким образом, она сняла с меня очень большой груз ответственности, за что я ей безмерно благодарен. Джоди совершенно лишена эгоизма и всей этой голливудской хрени. Я ее очень люблю за профессионализм и талант.

Возможно, отчасти ты права. Мы опять возвращаемся к тому, о чем я уже говорил. Иногда я совершенно забываю, что я режиссер. Мне хочется работать над какой-то классной идеей, а не тусоваться со звездами. И в своих стремлениях я стараюсь окружать себя людьми, которые мыслят подобным образом. В этот раз мне очень повезло с актерами. Обычно ты ищешь людей, которые подходят для конкретного персонажа. Но с «Элизиумом» получилось так, что актеры не ограничивались только игрой. Мы все стремились к одной цели, и это сильно облегчало работу. Мэтт часто говорит о том, что нужно помогать режиссерам. К примеру, когда до заката остается 5 минут, а ты говоришь актеру: «Чувак, мне нужно, чтобы эту сцену ты сыграл по-другому, иначе у нас не получится дубль», — вместо того чтобы скулить, он поможет и сделает именно то, что ты просишь.

Да, я думаю, мы обречены, и со временем Земля превратится в помойку. Но я не знаю, почему эта тема так популярна у сценаристов. Возможно, здесь мы сталкиваемся с цикличностью, и это просто дух времени. Я живу в собственном мире и делаю то, что интересно мне.

Я бы очень хотел снять продолжение, и у меня уже есть подходящий сюжет для этого. Когда ты работаешь над чем-то, а потом на два-три года делаешь перерыв, то не всегда можно определить, когда ты действительно готов вернуться к этому материалу. Ты должен быть творчески готов. Сейчас я занимаюсь проектом под названием «Чаппи» и полностью им поглощен. Он займет года два, после чего я бы хотел вернуться к «Району № 10». Я точно знаю, что сделаю это, просто пока не знаю когда.

Ну, я бы не отказался от пирожного или бокала вина. (Смеется.) На самом деле мне не нужно вдохновение или помощь. Просто нужно время.

Что самое интересное, разница была не так уж велика. Хоть бюджет «Элизиума» в четыре раза превышал бюджет «Района № 9», в сравнении с поставленными задачами наши возможности были весьма скромными. Съемочной группе вообще казалось, что у нас совсем нет денег. Но для меня было все равно здорово взяться за такой амбициозный проект. Мне хотелось снять более зрелищное кино, чем «Район № 9», чтобы зрители погрузились в этот мир. На разработку ушло два года. В общей сложности этот проект занял четыре года. Мы создали множество декораций и визуальных эффектов. Я очень горжусь тем, что в итоге получилось. На мой взгляд, картина очень убедительно отправляет зрителя в 2154 год и показывает нашу версию будущего.

Около девяноста. Но так вышло, что постпродакшн начался еще до начала съемок, потому что мы начали создавать Таурус и другие здания заранее.

Да. Каждый визуальный эффект, который ты создаешь, называется активом. Ты можешь для любой сцены заранее подготовить актив, и, когда сцены отсняты, они добавляются в созданной картинке, которую передают художникам. И они уже, в свою очередь, все подгоняют и дорабатывают. Так что начали мы уже в январе 2012-го. Именно тогда начались съемки.

Я не ставлю перед собой цель снимать политические фильмы. Я лишь говорю о тех вещах, которые меня беспокоят, о мире, в котором мы живем, о неравенстве, которое я наблюдал в Южной Африке. Общество всегда делится на слои, будь то классовое, или расовое, или любое другое деление. И это очень интересно. Этот фильм — он о богатстве и бедности, где большая часть людей находится за чертой бедности, лишь немногие состоятельны. Не уверен, что зрители увидят здесь политический подтекст. Цели такой я не ставил.

Думаю, что во многом из-за этого меня интересуют подобные вещи. Среднего жителя Канады вряд ли интересуют те же вопросы в той же степени, что и меня. Это отличает такие страны, как ЮАР или Бразилия. Там есть прослойка очень богатых людей, в то время как большинство живет за чертой бедности. И этот контраст я наблюдал каждый день.