Intro

Начать этот текст надо с рассказа о себе (который может показаться явкой с повинной). Я в клубной среде с 1998 года. Начинал как все: шатался по заведениям, зависал у баров, пытаясь понять, почему люди готовы стоять в очереди на морозе ради громкой музыки и знакомств, которые утром никто не вспомнит. Где-то 20 лет назад оказался внутри индустрии и следующие лет пятнадцать проектировал московскую ночь вместе с другими энтузиастами этого довольно сомнительного ремесла.

Делал вечеринки в «Пропаганде», «Солянке» и «16 тоннах»; в ошалевшей от гламура Москве под этикеткой творческого объединения Idle Conversation рожал молодежные культурные конструкции; в 2007-м мы были андерграундом. Принял участие в появлении феномена, который журнал «Афиша» впоследствии назвал хипстерами. В 2010-х был в составе самой веселой ночной дискотеки для модно-обсессивных людей — Loveboat с Виталием Козаком; как промоутер таскал по клубам локальных звезд, фриков, светских бездельников и людей, которые делали вид, что живут исключительно ради танцпола с хентай-мозаикой и утренней пиццы с рыбой в «Симачёве» (любимый поздний завтрак тех времен и народов).

В какой-то момент все это дошло до абсурда. Когда был арт-директором «Солянки», жил по графику «проснулся в 17:00 — пошел работать — вызвал скорую за сцену — вот и приехали». В «Солянке» были и Людмила Гурченко, и цирк с конями (вернее, с белыми пони) под названием «Лошадка-пати», и непрерывная ночь с четверга по понедельник. Я этой движухе помогал и делом, и словом, попеременно и параллельно работая в глянце — редактировал и писал тексты в журналы ОМ, Playboy и Glamour, которые фиксировали все это как хронику передового городского класса.

Журналы с тех времен как-то схлопнулись, я тоже отошел от дел, перестал мелькать в хрониках. Несколько лет не лез никуда до и после полуночи, разнес себе здоровье. Потом пересобрал голову, завел Telegram-канал и начал наблюдать за окружающей действительностью уже скорее как человек, которого выпустили с пенсии обратно в город посмотреть, что тут без него выросло.

И вот «Оригинал», вечеринка Playlist. В редакции Кинопоиска мне объявили так: это важно для молодых киношников. Они не то чтобы идеально сводят треки, но делают это с азартом, собирая красивую отзывчивую публику. Я легко согласился, ведь схема мне знакома: 15–20 лет назад мы делали примерно то же самое: брали локальных знаменитостей (мы звали их «воинами ЦАО»), дизайнеров, фотографов, художников — в общем, людей «с лицом» — и короновали их на символическое царство любительского диджеинга.

Мне сказали: тебе зайдет,
Playlist — это твои «клубные внуки».

A-Side

Вечеринка заявлена с восьми и до рассвета, я подтягиваюсь к одиннадцати. В программе музыкальная мешанина со звездами столичного кинобиза у пульта. Вечер сулит песни, пляски и разбор моих старперских предубеждений из серии «а у нас было круче».

У входа ловлю дежавю: здесь я имел ряд богатых эмоций. Где-то в мою доклубную эпоху были подворотни, а в них был я, разогревавшийся перед футбольными выездами в Нижний и перед странной одиночной поездкой, целью которой была ментальная мимикрия под героя «Москва — Петушки». Это ж Курский вокзал! Место, намоленное поколениями пьяниц, хулиганов и рейверов (когда-то тут был легендарный Arma), и я настолько побывал во всех этих амплуа, что это даже не первый московский «Оригинал» в моей жизни — первый был во дворах Столешки в середине десятых, и я там играл музыку дарк-диско и дарк-дико. Через минуту вспоминаю еще: знакомая мне Федеральная налоговая инспекция сидит по соседству. Отлично, пусть работают люди. Сегодня я здесь не по делу пени, а по пенному вопросу. Пусть и безалкогольному, чтобы не тревожить врачей из прошлого абзаца.

Перед входными детекторами — комбинация ребят в таком возрасте, когда еще ничего не закрепилось, но уже все примеряется. Стиль очереди разношерстный: кто-то с укладкой и в легчайшем вечернем, кто-то укутан в меха, один человек брит налысо под свой советский спорткостюм.

У парня передо мной за ухом набит цветок на сухой ветке — приятная ботаника, пережившая зиму. Обращение на входе максимально вежливое.
Два охранника идут на «вы», оба спокойны и даже добры, как и хостес: «Пардон. Вот ваш
синий браслет».

Skit

После входной зоны — столики, в один вмонтирован огонь костра. Такая классическая для клубов «зона дефиле», где люди разбираются, какую включить мимику и кто вообще вокруг есть. На текущем этапе становится понятно, что попал я действительно в кино: кругом много привлекательных лиц и ног. Пялиться в телефон нет резона. Разговоры закрепляют настроение:

— Я так жестко устала.

— Ты идешь или ты трезвый молодец?

— Заходить не по спискам — моя слабость...

Самое частое слово — «шикарно»; самое интересное высказывание — «Я никогда не буду округлившимся» (мысленно записываю его в разряд клятв для моих гантелей). Мне 46, и я, очевидно, один из самых возрастных тут «оригиналов». Многие знают всех, кроме меня; мне это нравится. Если бы героине Муравьёвой из «Карнавала» или Алентовой из фильма Меньшова нужно было покорять Москву в 2026-м, то им сюда: вечеринка Playlist идеально заточена под селебрити-споттинг. Мне вообще все нравится, даже музыка — такое со мной в публичных пространствах нечасто. Пока в плейлисте вечера джаззи, какой-то электророк и то, что в 1990-е в музыкальных палатках продавалось под этикеткой leftfield electronics.

Shuffle

Вхожу в дым и в красный свет. Играет щадящее, довольно мелодичное, но все-таки техно. На сцене — человек пятнадцать, причем они не просто присутствуют рядом с диджеем, а вполне экстатически танцуют. Так повелось в клубах примерно тогда, когда я перестал в них ходить, а остальные стали смотреть записи Boiler Room — там возле диджея пасется едва ли не больше людей, чем на танцполе. Тут в колонках неожиданно запел Moby, и я на минуту погрузился в размышления о его даре грустить и дарить танцевальную эмоцию единомоментно. Кто это поставил? За пультом — муж и жена, снявший Happy End и «Космическую собаку Лиду» Евгений Сангаджиев и его соратница Ксения Андрианова.

Поглядывая на Сангаджиева, перекрикиваются девочки:

— Ты знаешь, кто это?

— Нет.

— И я нет.

Interlude

Рядом с актовым, скажем так, залом — зона потише, ресторанная. Туда мало кто ходит, потому что там как будто не ночью. Публика предпочитает кучковаться у бара и призывает к стойке кинокритика Егора Москвитина. На горизонте пластично двигаются светская дама Светлана Бондарчук и представительница столичной интеллигенции, актриса Саша Ребенок. Вокруг них очень много персонажей, мелькавших в сериале «Беспринципные».

Skit II

Здесь творится перекур и идут разговоры о цеховой солидарности. Возможно, даже куется какой-то профсоюзный заговор. С другой стороны, возникает ощущение выпускного, куда все пришли уже теплыми и без родителей. У костра зачем-то рассказываю незнакомцам, как «раньше делал такие же вечеринки». Люди с уважением и без интереса кивают, аккуратно растворяясь в соседских компаниях.

За полночь красивых лиц становится немерено, такси прибывают вереницами. Соотношение полов на Playlist почти равное, и это статистическая аномалия, потому что сегодня столичный стандарт скорее по три-четыре девушки на одного мужика. «Всем мир», — говорит мне товарищ в чемпионском оверсайз-костюме, с ним Саша Бортич, одна из скороспелых звезд селеб-диджеинга. Сегодня она не играет — просто улыбается. Музыка уходит в драм-н-бейс, далее звучит «Born Slippy» любимых валлийцев Underworld — гимн напрасной юности со времен фильма Trainspotting, и я ловлю себя на том, что впадаю в ностальгию. Когда-то этой песней иллюстрировали бегство от карьеры и социального роста — сейчас она ощущается как музыкальная пауза в часы досуга молодых профессионалов.

Подтягиваются ветераны ночной жизни уровня Дмитрия Ашмана, который когда-то был арт-директором клуба «Цеппелин» и придумывал фестиваль «Форты», а последние 20 лет подвизался в рекламно-ивентном бизнесе; заходит ресторатор Илья Тютенков (у обоих семейные связи в кино). 

Болтаем с молодой парой, они неожиданно предлагают: «Сыграем в „Слабо“?» Именно «в „Слабо“» — не на..? Теряюсь, потому что никогда не играл в это «Слабо». Подкатывает паничка: что за игра, на что разводят? Делаю вид, будто у меня другие планы, и кокетливо отхожу в сторону. Тут же другая компания вовлекает в спор о значении представителей 33-й степени масонства для мировой закулисы. В этом я мастер, это могу!

Рядом происходит подкат:

— А ты умеешь устанавливать Winamp?

— Конечно.

— Ну всё.

Banger

Несколько человек изображают охрану каких-то новых звезд, отпугивая окружающих «Осторожно!» и пытаясь создать коридор в толпе. Получается не слишком — все смеются, никто не двигается. Примерно в тот момент, когда с танцпола начинает доноситься какой-то гул, Ремизов произносит «возлюбленная», и я слышу хоровое «Асмус! Асмус!». Она, безусловно, самый козырный номер в этом «Плейлисте». Кристина выходит в белой блузе, в алой помаде и в самом озорном настроении. Ставит рэпчину за рэпчиной, с вызовом перекатывает во рту чупа-чупс, периодически окуная леденец в игристое, и натурально рвет танцпол; на сцене вместе с ней уже не полтора десятка, а человек сорок. Если это не кульминация вечеринки, то ничто не кульминация: зал на пике, и даже единственному трезвому человеку в помещении пора перестать сдерживаться.

Людей все больше во всех помещениях; по городу явно пошел разговор:

— Там что-то происходит.

— Ты где?

— Мы уже едем!

Конкретно этих слов я не слышал, однако был уверен, что кто-то кому-то произносит их на Китай-городе, у Никитской и в округе Хамовников.

После встреченной единым воплем Асмус и еще нескольких диск-жокеев настал черед пластических этюдов Артёма Кошмана. Молодое дарование! Вышел к пульту в три часа ночи, сбросил футболку и принялся штурмовать диджейку с рвением человека, которому терять нечего. По разговорам в клубе стало известно, что Кошману к семи утра на съемку, и я мысленно салютовал режиссеру, который наверняка попросит его снять темные очки. Перформанс Артёма сопровождался пением Аланы Чочиевой — актрисы с оперным голосом, от которого подрагивали бокалы. Вокруг них сновали тусовщики в рабочих толстовках фильма «Твое сердце будет разбито» и с надписью «Трюковой цех». Все вместе складывалось в сцену из «Вавилона» Шазелла — «ревущие двадцатые».

Autro

Мои выводы такие: Кинопоиск рамс не попутал. Они действительно «клубные внуки», только выросшие не как мы — на идее побега от реальности, а внутри другой Москвы, где все давно перемешалось: кино, медиа, мода, музыка, Telegram, барная жизнь и работа над сценарием в заметках айфона. Двадцать лет назад клубное сообщество определяли диджеи, всякие фрики и персонажи, которые хотели исчезнуть из дневной жизни. Сейчас иначе: Playlist делают те, кто хочет не спрятаться, а наоборот, засветиться. При этом механизм радости такой же, что и в лучшие времена «Солянки»: люди знакомятся, тратятся, влюбляются, пляшут, сплетничают, обнимаются и не хотят расходиться.

Я давно перестал романтизировать клубный образ жизни, у меня больше нет ни желания, ни здоровья для этого карнавала. В «Оригинал» я ехал как человек, которого позвали посмотреть на музей собственной молодости, а в итоге я увидел новую городскую среду, нарядную и заряженную ощущением жгучего интереса друг к другу. А без этого любая вечеринка разваливается через час — хоть с гениальным лайн-апом, хоть с Васей Пупкиным, — и это ощущение я узнал сразу, хотя несколько лет не бывал ночью нигде.

В районе трех ухожу с танцпола уже окончательно: квартирные коты Серый и Белый, когда-то подобранные в кустах Новослободского парка, сами себя не накормят и тем более в холки уколы не поставят. Жду на Земляном Валу желтую KIA. Параллельно пространство рассекает неизвестный и абсолютно счастливый человек, который наперерез перебирается через Садовое, не особенно глядя по сторонам. Нам обоим пора бежать по уважительным причинам, и, кажется, мы разделяем сожаление, что зря не остались еще на час.

Следующая вечеринка Playlist пройдет 6 июня в клубе «Оригинал».

Автор: Игорь Компаниец

Фото: Маша Федина для Кинопоиска