В кинотеатрах появилась новая картина Станислава Говорухина. Давайте разберемся, насколько удачной вышла экранизация повести Сергея Довлатова «Компромисс».
Почему стоит смотреть: мэтру российского кино Станиславу Говорухину прекрасно удалось передать атмосферу 'той самой' эпохи. Украшая кадр атрибутами того времени, автор переносит своего зрителя в далекий 1969 год. На протяжение всей картины чувствуешь внутреннее тепло и спокойствие. Полагаю, немалую роль в формировании такого ощущения сыграла мастерски подобранная музыка. Во время просмотра она остается на периферии вашего сознания, незаметно передавая вам настроение каждой сцены.
История посвящена скорее не герою, но миру, окружающему его. Каждый из эпизодов картины демонстрирует нелепое ханжество того времени. Отличные диалоги хочется тут же разобрать на цитаты. Это - прекрасная сатирическая комедия. Здесь богатый контраст юмора: от комичных ситуаций до колких замечаний героев картины. Зал хохотал!
Стоит отметить замечательную операторскую работу. Каждый кадр выстроен таким образом, что важные детали окажутся в центре вашего внимания. Впервые я заметил этот прием, когда в кабинет героя вошла девушка в короткой юбке. Камера стояла на уровне ее ног. Никто не смог бы проигнорировать ее появление. Грамотно расставленные акценты – один из важнейших плюсов картины.
Всенародно любимые, и уже родные Сергей Гармаш, Федор Добронравов и Дмитрий Астрахан поднимут вам настроение. Им достались роли второго плана. Но видно, что актеры полностью наполнили их жизнью. Иван Колесников, исполнивший главную роль, ни в чем не уступает своим матерым коллегам по цеху.
Почему не стоит смотреть: этот фильм демонстрируется исключительно в черно-белом формате. Должен заметить, что для современного зрителя подобный подход может быть отталкивающим.
Вывод: «Конец прекрасной эпохи» - отличная комедия, которую стоит запомнить. Среди бессмыслицы и бреда отечественного юмора, она стоит особняком. Картина ощущается так же легко и непринужденно, как и советские классические комедии. На сеанс стоит взять всех знакомых. Вы отлично проведете время!
Так уж заведено, что каждая лента, которая демонстрируется на открытии «Кинотавра», становится практически стопроцентным резонером всего настроения предстоящего фестиваля. Так, первой в прошлом юбилейном году стала плеяда несколько бравурных и милых короткометражных проектов, а настрой участников можно было кратко охарактеризовать ленинским «Верной дорогой идем, товарищи!». В этот же раз от позитивистских лозунгов более-менее сытого 15-го уже ничего не осталось. 26-й «Кинотавр» открывала новая лента Станислава Говорухина «Конец прекрасной эпохи». Название, возможно, характеризует не только нынешнее положение нашего кино, но и всей страны в целом. Никакой надежды и долгих попыток найти доброе и светлое — только черно-белые тона и советские речевки из дребезжащих колонок.
В основу сценария положен сборник рассказов Сергея Довлатова «Компромисс», в котором автор пытался уловить суть человека, не нужного своей застойной и неблагодарной эпохе. Молодой журналист Андрей Лентулов из-за слишком вольных взглядов на исторический процесс первой пост-брежневской пятилетки ссылается начальством на работу в непримечательную газету в славном городе Таллине, где ему поручают писать материалы про рекордные надои и приезд генсека в Польшу. Попытка хоть как-то отыскать себя в жизни приводит его в диссидентскую группку единомышленников. Они по утрам стоически просиживают штаны на партсобраниях, а вечерами, оглядываясь по сторонам, смотрят трансляцию запуска в космос «Аполлон-11». Здесь Лентулов отдает рукопись своего романа опальному эстонскому писателю, в чьей квартире спустя короткое время происходит обыск. Угроза увольнения из газеты теперь становится самой незначительной проблемой начинающего писателя.
Чего не отнять у Говорухина, так это умения за считанные минуты деталями задать правильный тон всей ленте. Это умение даже с годами он умудрился не растратить на утренниках в Госдуме. Фильм начинается с динамичной документальной нарезки самых ярких моментов немного затянувшейся хрущевской оттепели: Гагарин отправляется в космос, Булат Окуджава поет свой «Полночный троллейбус», Высоцкий читает со сцены Таганки монолог Гамлета, генсек, обожающий кукурузу, дает свою лаконичную характеристику советского авангарда: «Выставка — говно, художники — *** [бездари]».
Главный герой, похожий на эдакого советского Байрона, разрывается между необходимостью зарабатывать деньги в газете и работой над своей рукописью, посвященной жизни советских заключенных, о которой он знает не понаслышке. Он много пьет, постоянно заводит романы, разбивает сердце молодой эстонской учительнице, путешествует по отделениям милиции и снова пьет. В отличие от героев каких-нибудь «Полетов во сне и наяву», говорухинский Печорин брежневской закваски не так харизматичен и, похоже, стопроцентно подходит своему времени — выхолощенному, претенциозному и полному детских банальностей. Возможно, для постаревшего режиссера фразы вроде «Если в этой стране быть писателем — преступление, то мое место в тюрьме!» кажутся свежими и поучительными, то для человека нашего времени вся эта модернистская наивность осталась в глубоком прошлом, из которого собственно и вышла сама лента.
Что действительно получилось, так это непередаваемая сатирическая мелодия всего происходящего, которую Говорухин умудряется исполнить без капельки фальши. Главред ругает нашего героя за то, что он поставил в заметке в неправильном порядке демократические страны, а Африку засунул в алфавитном порядке перед ГДР. Узнав же, что четырехсот тысячным жителем Таллина стал эфиоп, журналист звонит в редакцию, где тут же получает нагоняй — ведь это же неслыханно, как какой-то гуталин может стать юбилейным жителем советской республики. Вся подмененная мораль, нескрываемый цинизм и чеховское «как бы чего не вышло» советского периода выглядит здесь гармонично, а главное — абсолютно повседневно. Жизнь в постоянном беспокойстве из-за того, что в портфеле у тебя могут обнаружить диссидентский журнал «Грани» и за это лишить работы; отправить в творческую ссылку из-за найденной вместе с эмигрантской литературой рукопись твоего нового романа — это точные черты той самой эпохи брежневского застоя. А главный страх здесь в том, что все это воспринимается окружающими как само собой разумеющееся.
Естественно, за время просмотра во мне несколько раз появлялось бурное желание увидеть в ленте аллюзии на нашу сегодняшнюю действительность. Ведь и редакторы газет остались все те же, с боязнью не угодить правящей верхушке. Интеллигенты с Хемингуэем и Нефертити на полках стареньких сервантов ничуть не изменились и даже вечно пьющие операторы, фотографы и другие представители массового творчества остались на своих местах.
Главная проблема «Конца прекрасной эпохи» в том, что Говорухин в упор не хочет видеть преемственности эпохи брежневского застоя, и, простите за излишнюю политизированность, — путинской стабильности. В те самые моменты, когда сравнения так и просятся на экран, режиссер резко бьет нас по рукам и настойчиво уточняет, что кино это — про дела давно минувших дней, и нечего тут строить домыслы. В итоге получается, что он, будто тот самый главред варшавской газеты, боится излишней тенденциозности и уводит повествование в долгие рассуждения о пошлости советской действительности.
«Конец прекрасной эпохи» — очень политизированное кино о политизированной советской жизни, которое, несмотря на свои художественные достоинства, меркнет из-за тотальной внутренней пустоты и может порадовать разве что тех самых выходцев из брежневской эпохи, которой настал логичный конец. Название ленты заимствовано у Иосифа Бродского, который точно смог выразить то, что, наверно, происходит в головах режиссеров из ушедшей прекрасной эпохи:
Зоркость этой эпохи корнями вплетается в те
Времена, не способные в общей своей слепоте
Отличать выпадавших из люлек от выпавших
Люлек.
