всё о любом фильме:

Денис Юрьев > Друзья

 

Друзья в цифрах
всего друзей11
в друзьях у60
рецензии друзей102
записи в блогах-
Друзья (11):

В друзьях у (60):

Лента друзей

Оценки друзей

Подтверждение удаления
Вы можете удалить не более пяти своих рецензий. После удаления этой рецензии у вас останется возможность удалить не более . После удаления этой рецензии у вас останется возможность удалить только еще одну. После удаления этой рецензии вам больше не будет доступна функция удаления рецензий. Вы уже удалили пять своих рецензий. Функция удаления рецензий более недоступна.

- А правда ли, что вы, большевики, грабите?
- Да, мы грабим награбленное.
В. И. Ленин


Почему робкая, спросите вы, ведь главные герои как бы грабили банки? Потому что видали мы гораздо более неробкую мечту миллионов, которая вылилась в революцию, и погибли тогда не несколько человек, как здесь, а тысячи.

Этот фильм русскому человеку смотреть как-то неловко… потому что мы ещё помним, как наша страна тонула в реках крови взаимной ненависти и жажды отобрать деньги у богатых, и потому что видим, что творится с кредитами и ипотеками в нашей стране сейчас, когда берут их фактически либо дураки, либо самоубийцы под существующие грабительские проценты. Человека, видевшего пожар целого города, пожаром одного дома не испугать. Так и здесь: если вы хотите узнать моральную и экономическую подоплеку этого фильма, вспомните выступления В. И. Ленина вековой давности, на которых он сначала молодецки пояснил марксистский лозунг «экспроприация экспроприаторов» как «грабление награбленного», что стало известным призывом к действию «Грабь награбленное!», за которым пошли тысячи озверевших от нищеты и мести людей, но потом, впрочем, раскаялся (всё-таки не анархию, а новое государство с правительством строил) и уточнил, что пролетарская революция говорит не просто «грабь награбленное», а «награбленное сосчитай и врозь его тянуть не давай, а если будут тянуть к себе прямо или косвенно, то таких нарушителей дисциплины расстреливай». Что из всего этого получилось, мы помним — убийства, вандализм, голод, гражданская война, утрата интеллигенции, уравниловка, колхозы, голод, железный занавес, одна модель сапог, возвращение к капитализму, новое расслоение общества — только на тех, кто умеет воровать по-крупному и не умеет.

Поэтому картина «Любой ценой» смотрится очень наивным крестовым походом не совсем одинокого рейнджера в духе Бонни и Клайда против банков, чтобы украсть деньги, которые украли банки. «Людей мы не грабим. И не убиваем» — наивно думают в начале пути герои. А о том, почему так никогда не получается, собственно и этот фильм, и сотни исторических трудов. Заглянуть бы братьям в наш российский энциклопедический словарь, где так и написано: фраза «грабь награбленное!» — символ примитивного, неэффективного решения проблемы распределения материальных благ в современном обществе. Но потому этот фильм и драма, что в неэффективности выбранного метода предстоит убедиться героям и зрителям в реально-созерцательном времени. Которое, как и история, всегда жаждет обрести сослагательное наклонение.

Если закончить социально-экономические придирки зрителя из страны победившего и проигравшего социализма к фильму страны, которая помнит лишь грабежный геноцид индейцев и тоже немного страдает от банков и недостатка средств, то во всём остальном фильм действительно замечательный. Очень сценарно чистый, стройный, ясный и очень умело драматичный. Братья, машина, оружие, дорога — при правильном касте это уже половина успеха, доказано «Сверхъестественным». Остальную половину успеха тут добавляют прекрасный оператор, идеальный саундтрек, который кажется сначала несколько напыщенным и избыточным, но к концу сходит на оголенный пронзительный мотив из нескольких нот с нечеловечески тревожными скрипичными скачками на кварту и сексту, от чего по спине бегут огромные мурашки, кулаки сжимаются и, затаив дыхание, ты пытаешься как-то противостоять неминуемой развязке, не веря, что кто-то из главных героев, затеявших такое дерзкое и противоречивое дело, но каких-то абсолютно праведных в нём, может быть убит.

«Любой ценой», или «Пеклом и потопом» — пример невероятно ясного и собранного киновысказывания с идеальным актерским попаданием и отличной натурой. Если бы я знала, что этот фильм так хорош, обязательно болела бы за него на Оскаре, но, в любом случае, негры и геи в тренде, а революции и социализм нет. Этот фильм оставляет по-настоящему живое впечатление отклика, сопереживания. «Бедность не порок, нищета порок-с», как говорил маргинал-пьяница Мармеладов у Достоевского, но и бедность — «как зараза, она передается из поколения в поколение, поражает всех твоих близких. А моих детей не тронет». «Любой ценой» увлекательно и прекрасно показывает, что «нельзя просто так взять и ограбить банк», как сострили какие-то ребята, что цена, которую собираешься заплатить за что-то, если говорить без шуток, часто оказывается выше, чем ты предполагал. Тут нет всяких моральных метаний раскольниковского пошиба из серии, что хотел ограбить, но не смог, хотел украсть и всех облагодетельствовать, но оказался слаб. Это скорее такое «Преступление и наказание», в котором проблема, действительно, лежит именно на фактической поверхности — украл, выпил, в тюрьму. Хотел всех облагодетельствовать и ограбить грабительницу-процентщицу, а вышла смерть невинных людей. Тут внутреннего раскола нет, потому что братьев двое, и каждый несёт свои грехи, свою психофизику и свои мучения. Задумал убить (ограбить) один, а убивает второй, как в «Братьях Карамазовых». Но, опять же, тут всё проще, стройнее, как в американских вестернах: тут меньше вглубь, больше акценты на предельно натянутую нить последствий и решительные поступки героев.

Фильм прекрасно иллюстрирует вечную истину, как борьба за справедливость (если мы не рассматриваем все поступки героев как тупо эгоизм в решении своих проблем), отчаянное противостояние системе и попытки её нагнуть всегда окупаются жизнями. Умирают люди, пытающиеся отжать у государственной системы достаточно денег, чтобы выжить и где-то жить, умирают люди, которые должны защищать эту систему, умирают и те, кто пытаются защитить свои зарплаты, которые держит у себя эта система. Машины превращаются в решето, люди превращаются в решето, кровь заливает сухую нежилую землю, и только система, потеряв часть донорской денежной крови, снова присасывается к людям, которые эту социальную кровь себе частично вернули ценой крови настоящей, чтобы жадно пить ещё больше и больше выжатую из соков земли, человеческих времени, труда, боли, судеб и слёз денежную зелёную кровь, которая ничем уже не пахнет, но зато помечена, чтобы выследить и найти того, кто попытался укусить государство, которое пожирает в ответ. А отсюда уже один шаг до по-настоящему трагического, антиутопически-экзистенциального размышления о человеческой природе, для которой другие — это ад, и государство — это Левиафан, и одиночество — это пытка и смерть. И со всех трёх сторон человека поджидает насилие и боль, но только где-то посередине он может существовать как личность.

25 апреля 2017 | 13:46

- Поймите, что у меня боли в груди!
- Лечитесь. Уезжайте в отпуск. Морфием не лечатся.
М. Булгаков «Морфий»


Печальная вещь «Морфий» Булгакова: уездный доктор Поляков не фельдшер и не фармацевт, — внутривенный раствор, на котором он уже плотно сидит, готовить сам не умеет, разнообразия никакого, поставки по зимним российским дорогам ужасные, жизнь невыносимая. То ли дело фармацевт Даг в современной американской аптеке, в которой алхимия кайфа и сверхчеловеческих достижений таится в бесконечных, заполненных до отказа лекарствами полках. Нужно только решиться злоупотребить достижениями химической науки, чтобы изменить свою невероятно отстойную жизнь.

Да, вы угадали: урок исповеди в любой зависимости состоит в том, что игра не стоила свеч. Или немного по-другому: игра была хорошая и эффектная, но похоронных свечей всё же не стоила. Любая химическая радость дорого обходится человеку, будь то антибиотики или капли для носа, что уж говорить о морфии и барбитуратах. Но как можно упрекать человека, который взращивается на сказках, мифах и супергеройских комиксах, в желании стать хоть немного счастливее и круче?

Глянцевые, прилизанные, идеальные голливудские комедии на один уютный вечер, снятые хоть новичками, хоть людьми поопытнее, всегда показывают нам мир, который не надо спасать красотой, потому что в нём и так красиво всё, от кухни до гаража. Красивые актеры, такие типа немного печальненькие проблемы, идеальный дом, гламурная работа, отличная машина, уютные красивые бары, бесконечные перепихоны и свидания… ну вы понимаете о чем я, правда? И мы такие, бедные, одинокие и негламурные, сидим и сопереживаем красивым, счастливым, богатым людям в охрененных декорациях, которые никак не могут определиться, выбрать ли им супермодель N 1 или супермодель N 2. Так и здесь: сценарий содержит некую завязку с проблемами главного героя, ибо он слабовольный подкаблучник, подвелосипедник то есть, потому что его жена каблуков особо не носит, зато живёт всевозможными телесными практиками, кроме секса. Неудачника Дага не уважают и не боятся тесть, сын, жена, друзья жены, ученики жены, собственные подчиненные, ну и он сам, конечно. И тут в эту несчастную жизнь унылого и инфантильного Малыша с заблокированным женой порно на лэптопе, вторгается безбашенный Карлсон в самом расцвете сил в обличии горячей, скучающей жены миллионера, готовой пуститься во все сексуальные и медикаментозные тяжкие шалости. Ну и дальше начинается бесхитростный, не особо печальный аттракцион для зрителя с элементами молодежной комедии и криминальной мелодрамы тоже по мотивам детских сказок о том, как легко и быстро получить желаемое, как сладок триумф и как тяжёл отходняк с раскаянием. А что тут хорошего, спросите вы? А актёры. Мишель Монаган и Оливия Уайлд прекрасны в своих антонимичных и довольно шаблонных образах: обдолбанность, фригидность и оргазм помимо ухоженности и красоты сыграны на отлично. Сэм Рокуэлл — вообще без комментариев. После «Удушия» Чака Паланика сыграть торчка с элементами бурного секса — расплюнуть. Сэм невероятно органичен и в амплуа тихони-неудачника, и в амплуа дерзкого задиры, и изображая тяжелейший отходняк, и передавая моральные искания совести. Очень забавно минутное появление Джейн Фонды, закадрово рассказывающей эту историю, страдающей самыми неприличными заболеваниями. И просто браво Норберту Лео Батцу, который играет недотепу из отдела наркоконтроля в лучших традициях Коломбо, практически держа на себе всю интригу: то ли он что-то подозревает, то ли уже затянул петлю вокруг шеи преступника, то ли реально дурачок. Прекрасные актерские работы вкупе с приятной картинкой и приятными лицами — словно отличные камни, которыми инкрустирована незатейливая вещица. Увлекательно? В каждой минуте. Эстетично? Да без вопросов. Забавно? Конечно. Поучительно? Вполне.

Эта комедия учит, конечно, не тому, что надо идти через звёзды и тернии наркомании к уверенности к себе, а, скорее, с охами и вздохами (шуток и прибауток тут поменьше будет) красиво показывает, что точка сборки человека находится где-то очень близко от него, нужно только осмелиться найти в себе силы собраться. Режиссеры ловко идут по фарватеру между банальными голливудскими мыльными счастьем и любовью к пониманию того, что для тебя в жизни важно, полному открытию своих вполне себе возможностей. Это такая версия сказки, в которой Золушка не остается во дворце с принцем после бурного курортного романа с пьяной идеей укокошить короля, но ставит мачеху и сестер на место, понимает, что им больше не по пути и радостно смотрит в свое трудовое честное будущее. Удивительно, но этот фильм какой-то очень правильной гармонией между сказочностью, реальностью, дерзостью, не совсем хэппи-эндовостью и тонким намёком на порядочность и семейные ценности добивается бархатистого ликерного послевкусия, и даже какая-то левая смерть человека не особо печалит. Тебе не грустно, не тупо смешно, не скучно, не подташнивает от морализаторства — ты просто очень приятно провёл полтора часа и спокойно думаешь над тем, что можно изменить в своей жизни, как перестать быть неудачником и начать жить полной жизнью, ну или хотя бы в соответствии со своими ценностями и уважая себя и свой выбор. А значит, лекарство этого фильма было приготовлено отлично.

21 апреля 2017 | 00:53

«Уже давно моим излюбленным изречением сделалось следующее: рана увеличивает мужество. Другой способ исцеления, в некоторых случаях, по моему мнению, даже более желательный, — это подслушивать тайны кумиров».

Ф. Ницше


В детстве нам кажется, что это мы — пленники школы, или детского оздоровительного лагеря, или пансионата девиц, которые должны быть благородными. Учителя — величина неизменная, приложение к системе, которая, как кафкианская дверь, предназначена именно для нас. Их развитие, жизнь словно остановилась, а наша только собирается, вся кипит и расширяется в реторте медленно текущего времени. Учителя лишь функция — наставника, кумира, надзирателя, строгого судьи или унижающего тирана. Мы здесь потому, что должны здесь быть, а почему здесь они — разве об этом думаешь в 15 лет? Только ли потому, что их призвание учить? В детстве кажется, что достаточно стать взрослым, чтобы стать полноценным, собранным человеком, но когда становишься взрослым, понимаешь, что настоящие требования для подлинной зрелости и человечности только встают перед тобой по-настоящему сложной задачей без решебника.

До невозможности элегантный фильм «Трещины» по сути ставит примерно те же вопросы, что и суровый российский «Географ глобус пропил»: а как испытывается учитель своими учениками, достойно ли проходит эти испытания, почему он идет в школу (остается в пансионате)? Только здесь богемная красавица мисс Джи алкоголизмом не страдает, хотя и преподает своим избранным ученицам некоторые азы географии, рассказывая о своих небывалых приключениях по миру. Небывалых потому, что на деле отважная мореплавательница и покорительница индийских слонов боится даже выйти в город за хлебом, ступить на страшную землю за границами пансионата, в котором выросла, и где теперь с огромным успехом преподает гимнастику, прыжки с вышки и дерзновенную жажду свободы.

У мисс Джи есть фан-клуб воспитанниц-воздыхательниц со строгой доминантной структурой: любимица Дай устанавливает стандарт, гран-дама его одобряет, остальные девочки пытаются ухватить свою долю похвалы или, кто помладше, ведут себя абсолютно искренне и по зову сердца. В пансионате действуют строгие правила, которые въелись почти в рефлексы воспитанниц, некоторые из которых эффектно расшатываются самой мисс Джи. Кажется, что она хочет научить своих девочек быть выше, смелее, сильнее, пользоваться абсолютной свободой в рамках установленных правил. Такие учителя вызывают восторг и безграничное уважение, но сможет ли девочка Джи принять вызов, когда планка стандарта поднята кем-то другим? А именно — не по годам взрослой испанкой Фиаммой, против воли в этот пансион попавшей и против воли там оставшейся навсегда.

Фильм очень содержательно и красиво показывает развитие отношений между стаей, вождем стаи, шерифом стаи и дерзким новобранцем. Всё, к чему призывала мисс Джи, неожиданно приплыло к ней почти что в плаще с кровавым подбоем из жаркой аристократичной Испании: подлинные приключения, подлинная любовь, наполненность, цельность, неугасимая внутренняя свобода, умение идти на компромиссы. Влюбленность, проекция, слияние, отвержение, горечь, обида, ревность, месть, помутнение взрослого рассудка и прояснение и взросление детского. В этом фильме нет ни одного проходного крупного плана, который бы не передавал состояния героев, и каждому персонажу невозможно не сочувствовать. Видна поразительная работа с актерами, какой-то невероятный человеческий подход режиссера-женщины, показавшей крушение маленького женского мира через выражения глаз. Взглядом восторга этот фильм начинается и взглядом презрения и спокойной надежды заканчивается. Пелена спала, красивый спектакль закончился, от которого остался лишь реквизит. Детство оборвалось этим самым отрезвляющим вкусом на свете — что теперь всё по-настоящему. Но у мисс Джи оно так и не закончилось, прячась в уютных уголках страха, ревности и самообмана, трещинах так и не собравшейся личности, не готовой отвечать на вызовы жизни.

«Мы не можем быть невинными вечно», дерзко бросает Дай на пике своей жестоко-игривой неосознанности. «Невинность не теряется, она берется», отвечает режиссер слоганом к своему фильму. И тут можно пофилософствовать, покрутить этот тезис к разным полюсам, от мысли, что невинность можно отнять коварством и насилием, но это довольно банально, к мысли, что невинность не дается по умолчанию, — это выбор, результат поступка или осознания своей страшной ошибки. Фильм ставит вопросы о каких-то очень зыбких границах между преступлением, виновностью, невинностью, ослеплением и слепотой. Сколько лет нужно прожить, чтобы стать взрослым? От какого страшного решения нужно так отчаянно бежать, чтобы решиться на убийство? И убийство ли это, если ты всё ещё живешь с мире сказок, где всё не по-настоящему, кроме твоей детской уязвленности?

Этот фильм хочется пересматривать снова и снова — из-за красоты, неспешности, уютности, яркости и сочности каждой роли. Здесь нет четких ответов, нет даже четких вопросов, всё смутное и бесконечно притягательное, как фильм в похожих интерьерах и с подобной же филигранной философской дилеммой «Сомнение». И даже какой-то нелепый и недокрученный трагический финал не портит впечатление от того, что на твоих глазах люди, дети ведут себя жестоко, глупо, слепо и мужественно. На твоих глаза создаются и рушатся кумиры (браво, Еве Грин, которая, пожалуй, дополировала до филигранности образ дерзкого и трусливого одновременно взрослого ребенка из «Мечтателей»). Почему былым кумирам не восстать из своих собственных руин — отдельный печальный вопрос. Но выход в море жизни не завален их ошибками. И для взрослеющих есть надежда.

15 апреля 2017 | 01:10

Фильмы не устают учить нас снова и снова: тому, кто умеет убивать, всегда будет кого убивать и за что. Потому что только боль является справедливой платой за боль, унижение за унижение и смерть за смерть. И тут не помогает ни гуманизм, ни христианство: человеческие сердца требуют возмездия. Мы хотим видеть экшен, мы хотим видеть реки крови наших врагов и просто мерзавцев, мы хотим видеть боль и страх в их глазах, а не убогие примочки на незаживающие раны, которые предлагают церковь и суд. Не стук молоточка жалкого приговора, но скрежет разрезаемой плоти. И пусть потом будет еще хуже, пусть месть не приносит покой сердцу (даже если это фильм Тарантино), пусть месть будет бесконечной и кровавой, но нет ничего более ясного и более желанного для сердца, пережившего несправедливость.

Культовая история о мести и прощении — «Непрощенный» или «Нет прощения», впечатляюще рассказанная Клинтом Иствудом, сама по себе является неким моральным пазлом, набором характеров и мотиваций, где зритель сам должен по многу раз выносить приговор. Но всё становится еще запутаннее, когда за дело берутся японцы, потому что то, что у Иствуда носило характер частный и доходчиво-убедительный, у японского режиссера обросло исторической болью его родины — войнами коренного населения островов айнов с захватчиками доминирующей японской расы, за каждым героем тянется его история, его народ, его гены, его положение, отчего каждое столкновение не искрится ситуативной, конкретной жестокостью, сомнением, которые легко препарировать, но тонет и тонет в застарелых ранах, неизвестных нам, приблизительно напоминая «Выжившего». И с моралью японцам разобраться по-ковбойски на раз два гораздо труднее. Слишком уж близок им Достоевский и самоедческое христианство, если судить по этой картине. Поэтому именно этот фильм стоило бы называть «Непрощенным», в отличие от иствудовского, где не прощают других, а удачная месть приблизительно равна прощению и очищению.

Условия задачи такие: в борделе некого населенного пункта двое посетителей в гневе режут проститутке лицо и тело ножом в обиде на то, что она якобы посмеялась над небольшим достоинством одного. Точнее, один режет, другой немного помогает. Шериф населенного пункта выносит наказание, удовлетворяющее хозяина борделя, но не подруг пострадавшей, которые собирают все сбережения, чтобы нанять убийц. Постепенно компонуется троица желающих, собирающая в двух версиях в разном порядке и с разными мотивациями, среди которых есть вдовец-фермер, безжалостный убийца в прошлом, который живет на одиноком ранчо с детьми, его друг-напарник и случайный парень. Они начинают охоту. Непредвиденное стечение обстоятельств, единственный из них, кто не убил ни одного из виновных, попадает в лапы облавы и умирает под пытками. Главный герой решает мстить за смерть друга, профессионально, по старой памяти вырезая всех в трактире.

Но, как говорится, бог в деталях, и сравнение ремейков позволяет в этом убеждаться бесконечно. Японский вариант очень похож на оригинал, до реплик и мизансцен. Ли Сан-иль не стал создавать своё кино, вообще не стал запариваться по поводу откровенного повторения половины картины Иствуда. Его больше интересовали те лакуны, которые он может заполнить японским контекстом, историей, и те моральные акценты, которые он хочет кардинально переставить. И, пожалуй, японский вариант проводит очень любопытный авторский диалог с оригиналом, который мне бы хотелось показать.

Во-первых, в обоих вариантах изначальное требование мести проститутками, вплоть до смертной казни, кажется несправедливым и неуместным. Да, порезать женщине лицо фактически без повода — ужасно, но видели мы гораздо более страшные вещи, за которые никто не нес наказания. Поэтому исходная точка мести кажется довольно вялой, как бы ее ни раздували своей эмоциональной игрой актрисы. Тем более, что один из виновных раскаивается в произошедшем и просит прощения, оттого его долгое убийство кажется совершенно ненужным и несправедливым. В обоих вариантах есть шериф, глава города, который пытается защитить его от кровавых разборок, становясь агрессором сам. А также неопытный парень, который совершает свое первое убийство и в ужасе сходит с этого тяжелого пути.

В варианте Иствуда его герой, страшный убийца в прошлом, Уилл, живет на ранчо, разводит свиней, отделяя больных от здоровых, что уже вбрасывает нас в христианский контекст. И даже фраза: «Идемте, займемся свиньями!» будет актуальной до самого финала, когда он выйдет на тропу мести с фон-триеровским убеждением «заслужил такой страшной смерти или нет — никакой разницы». К нему приезжает паренек, который представляется страшным головорезом, и предлагает половину доли за убийство мерзавцев. Уилл соглашается, бросая детей одних, уговаривает войти в долю своего старого друга и напарника, которого играет вечно благородный и мудрый Морган Фримен. Постепенно из игры выходит напарник, понимая, что не может больше спокойно убивать людей, паренек, который оказывается трусливым хвастуном. Но герой Фримена пойман по пути домой и запытан до смерти. Уилл хладнокровно возвращается в город, убивает половину трактира вместе с шерифом за своего друга и уезжает вдаль на белой лошади, словно ангел мести, завещая горожанам впредь «хорошо обращаться со своими шлюхами», иначе он вернется и убьет всех. Позже он возвращается домой и благополучно воспитывает детей от любимой, так рано ушедшей жены. Ни о какой «непрощенности» для него тут и речи не идет. Запущенная цепь мести и убийств находит много жертв, но в итоге свое наказание получает тот, кто не смог справиться с этим потоком в самом начале — шериф. Образ Уилла тут очень иствудовский — Мстителя, который точно чувствует момент, когда надо прийти и, сжав зубы, абсолютно праведно выкосить всех запутавшихся и прогнивших людей в капусту. Поэтому и лошадь у него белая, и жена в нем не ошиблась. Чего никогда не понять тёще.

В японском же фильме мотив тяжести греха ощутимо преследует главного героя Дзюбэя, показываемый в флэшбеках былых разборок между войнами сёгуна, племенем айнов и захватчиками, в покорности, с которой он дает поставить себе клеймо убийцы, потому что один шрам на щеке никак не сможет усугубить шрамы на его душе. В японской версии главный герой находится где-то между племенем айнов (возможно, из них была его жена) и японской властью. Он не разделяет свиней на больных и здоровых, он подбирает дерьмо за лошадьми. Он устал от кровавых, бессмысленных битв, жертв, он тоже растит двух детей и ему нужны деньги из-за неурожая. С идеей этих денег подзаработать к нему приезжает не неопытный парень, как в оригинале, а старый напарник, потом в пути к ним присоединяется молодой айн-полукровка, который тоже пытается выдать себя за опытного убийцу. (см. продолжение в комментарии)

27 марта 2017 | 20:57

Очень трудно придумать хорошую историю, почти так же трудно её достойно продолжать, но неимоверно сложно талантливо её закончить. Приходить в кино на рождение нового (супер)героя — радость или легкое разочарование, прощаться в кинотеатре с привычными и вечно молодыми, вот только недавно обновившимися мутантами в абсолютно деменционном состоянии — пожалуй, преимущественно горечь, которую можно еще усилить неубедительностью или слабостью финала.

Хронометраж последнего «Логана» радовал: прощание будет ощутимым и долгим. Восторженные отзывы зрителей тоже: серьезный и «лучший» супергеройский фильм пропустить никак нельзя. Критики уверяли, что это достойная лебединая адамантиевая песня. Но в реальности фильм вызвал мутно-печальное чувство разочарования и недоумения: местами было зрелищно, местами смело, местами забавно, но все эти места не наполняли под завязку два с половиной часа, и прощание получилось таким же сирым и убогим, как могилы самых великих мутантов, знаменующих целую эпоху, где-то в мексиканской сельской глуши.

Ни тоски, ни любви, ни жалости — буквально кричат первые же минуты фильма. Никакого супергеройского гламура, никаких эстетских мышц, трико, чудо-техники, родовых поместий с садами и соплей про «давайте спасем мир». Тот же балет, но играем жестче: мутанты слабы и уязвимы, последние из оставшихся страдают от Альцгеймера, бессонницы, близорукости и суицидальных мыслей. Вечно пьяный, заросший неопрятной сединой и весь в рваных шрамах Росомаха уже с трудом тянет на кумира молодежи, сажаемый на унитаз Ксавье бесконечно далек от энергичного и пронзительного голубоглазого МакЭвоя, который каждое последнее лето с таким трудом возвращал сексапил и маскулинность этому мутанту. Но если поначалу этот контраст увлекает и захватывает внимание целиком, то как только мы разобрались в условиях игры, чего-то начинает страшно недоставать. А именно — масштаба, правдоподобности и логики. Идея режиссера-сценариста особо не париться и просто свести остатки Людей Икс с черной кавалькадой ублюдков из «Безумного Макса», конечно, почти восхищает свой наглостью и, чего уж греха таить, неплохой реализацией этой самой погони на пыльной дороге ярости, в которой Бойд Холбрук изумительно точно мутирует под Тома Харди в его злодейской ипостаси, но с этого ключевого эпизода фильм начинает оглушительно терять и терять драматургические обороты. Спасение лошадей, дружеские ужины, прикручивание труб, поездка в Вегас — всё это очень даже мило, но не как последние подвиги (Геракла) Росомахи. А размножение росомашьего дара и вовсе вызывает комически-неловкий эффект.

Да, создатели запасли для зрителей постарше сандтреком Джонни Кэша, для зрителей помоложе — Kaleo с их сентиментально-брутальным Way down we go. Каждому будет под что утереть скупую фанатскую слезу. Хью Джекман стареет, Хью Джекман устал. Патрику Стюарту позволили блистательно вернуться в своей знаковой роли. Блистательно, несмотря на таблетки, припадки, старческую неопрятность и деменцию. Приятно было неожиданно увидеть здесь Элизабет Родригес из сериала «Оранжевый — хит сезона», которая умеет за секунды привнести в происходящее впечатляющий драматизм. И про девочку ничего плохого сказать не могу, учитывая тот факт, что почти весь фильм она умудряется держать зрительское внимание, не произнося ни слова. Немного портит впечатление только то, что она уже слишком похожа глазами на Эвана Питерса, который играет Ртуть, а не на Логана. Впрочем, она совсем не обделена и даром скорости.

Весь фильм словно кричит — каждой сценой, каждый кадром, крупным планом ран об уязвимости мутантов, о «падении дома Ашеров». Никакого залихватского эгегей, никакого «мы новый светлый мир построим и новое поколение воспитаем». Люди-варвары победили, поставив крест на благородных и чистокровных мутантах по рождению. Все эти мегазлодеи врачи-ученые с тайными заводами по производству идеальных убийц и солдат порядком надоели — и тут мир Людей Икс «освежился» уже затертыми до дыр и нафталинными «Мстителями», в которых тоже наблюдается острый кризис злодейских идей. Эта линия по праву может быть названа самой слабой и худшей в этой картине, потому что создание генно-модифицированных мутантов из мигрантов на каком-то страшном педиатрическом заводе, снятое для устрашения на документальную камеру, выглядит непростительно нелепо. А потом, конечно, их всех спасли, а потом они стоят как стадо баранов, изредка вспоминая о своих способностях: то они беззащитные дети, то разъяренные войны. Общий план этого нового поколения мутантов, в котором нет ни одного, уж простите за расизм, красивого белого ребенка, навевает какую-то тоску и печаль: сначала Лунный свет, Ограды, Скрытые фигуры, но когда и раса мутантов полностью потеряла аристократичность и передала свои гены кучке мексиканско-африканских мигрантов — это уже по-настоящему настораживает. Можно трактовать этот поворот как 1) мигранты, обретя только эксплуатацию и горе в фашистской Америке, уходят обратно на родину или как 2) белые суперзлодеи истребили белых супергероев, создали монстров, которые теперь могут начать новую жизнь. Но если о них начнут снимать, уж простите, многосерийный «Лунный свет» — «Люди Икс» станут из своеобразной панамериканской идеи идеей антиамериканской. В любом случае, если верить этому фильму, Америка осталась без одной части своих защитников, потому что генная инженерия, опыты над людьми и жажда власти победили.

Я ни в коем случае не умаляю стараний Хью Джекмана, который невероятными усилиями сделал своего персонажа максимально негламурным и разрушенным. Два часа итоговых дублей он играет последний оплот мутантов, который уже ни во что не верит, никого ни к чему не может призвать, как Ксавье. Мы наблюдаем и наблюдаем абсолютно противоположную любимым «Людям Икс» историю, в которой никакого чуда не будет, но тоже есть место героизму, самопожертвованию и вере в правильный порядок вещей, который стоит защищать. Но всё равно, мне кажется, Ксавье и Логан достойны иной эпитафии, иной смерти и иного наследия. Не группы детей-роботов, которых некому будет воспитывать.

Честно говоря, этот фильм хочется оставить в памяти строго под грифом «в некой параллельной реальности», где всё суета сует и тлен. Сказало ли это кино многое про природу человека как драма, сознательно противопоставляющая себя супергеройскому боевику? Увы, нет. Испортило ли оно всегда хэппи-эндовое и полное веры в будущее настроение от Людей Икс? Довольно сильно. Мутантам дали состариться, стать уязвимыми, слабыми и увидеть гибель всего, во что они верили. Это такая историческая, ужасно жизненная эмоция, от которой нас пытается защитить супергеройское кино. Но, с другой стороны, такая смерть словно придает еще больше весомости всему делу Людей Икс, даже если от него не осталось камня на камне. Король умер, да здравствует король! Не бойтесь тьмы и не бойтесь света, будьте семьей и служите добру. Какими бы микросуперспособностями вы ни обладали. А о том, что добро побеждает и любимые герои выживут, под рейтингом R можно не врать.

  • Полезная рецензия?
  • Да / Нет
  • 2 / 0
21 марта 2017 | 01:55

Опыт показывает, что если не написать рецензию на тронувшее произведение сразу, через несколько лет это будет уже сооовсем другой взгляд и сам ты никак не сможешь отделаться от ощущения, что как будто даешь отповедь наивному, полному невинного восторга перед жизнью, как Татьяна Ларина, себе.

Можно ли снять кино, в котором в общем-то ничего страшного не происходит, а всё даже очень глянцево-эстетично и благополучно, но с такой невыразимо печальной музыкой и такой нагнетаемой эмоцией тоски и катастрофы, что хочется «набрать чернил» и разрыдать их во все стороны? «Со склонов Кокурико» и недавний «Ла-Ла-Лэнд» доказывают, что можно. Эдакая софткорная «Необратимость» без членовредительства и рукоприкладства. Две истории первой любви в лучших традициях «Золушки» и в ван-гоговских пейзажах ночной Японии и Голливуда, залитых огнями. Да, имеются некоторые трудности, грустный бэкграунд, но в настоящем нет ни войны, ни трагедии, ни насилия — только яркий калейдоскоп проб и мюзиклов и счастливая школьная пора с дружной семьей и добрыми одноклассниками на берегу моря. Увы, надо отметить, что рисовка студии Гибли радует глаз намного больше, чем унылые, нехаризматичные лица Эммы Стоун и Райна Гослинга, и верится в любовь Уми и Сюна гораздо больше, чем в страстные порывы невыразительной статистки и сердитого пианиста. Но и там, и там перед нами не трагедия, а такая нежная, «идеальная» встреча сказочной принцессы и принца в (лесу) городе. Уми встает ни свет, ни заря, готовит на всё общежитие, которое держит её бабушка, готовит и на обед, а потом и на ужин, чем не настоящая японская Золушка с щедрым и добрым сердцем. Героиня Эммы Стоун пробивается к своей мечте, снова и снова принимая отказы. И тут на их пути встречается достойный и талантливый Принц, с которым начинаются песенные дуэтные номера, прогулки и любовь. Но в обеих историях зрителя ждет печальный поворот событий в духе Санта-Барбары: «О горе, Кончита, я не могу быть с тобой, потому что я твой дядя/брат/тетя/кот…, мы так любим друг друга, но ты уехала на одни съемки, я уехал на одни гастроли — и мы не смогли этого пережить. Пусть наша любовь останется горькой мозолью нашей пылкой юности, пока мы будем рожать детей от влиятельных продюсеров и настоящего джаза!» Стыдно выжимать из такой истории такие эмоции красивыми, рвущими сердце песнями, потому что абсолютно ничего страшного на экране не произошло: людям выпало счастье любви, близости с хорошим человеком, потом не всё коту масленица, потом все довольны, успешны и счастливы. Но эти песни… словно окунают тебя с головой в твою такую малогорестную юность, в надежды, которые не сбылись, в счастье, которое было так близко и так кратко, словно игривый, искрящися-колыбельный реквием.

Девочка ждет отца, восходящие голливудские звезды ждут счастья от города звезд, которые словно бы светят только им одним, но ни отца, ни абсолютного фулхаусного счастья не достичь. Как ни странно, обе эти картины — о вере, о сохранении прошлого, ценного. Талантливый пианист пытается сохранить в мире ремиксов и тако настоящий джаз, фанатично лелея раритетную табуретку из джаз-клуба, пятнадцатилетняя, взрослая девочка каждый день поднимает и опускает сигнальные флаги для отца, который навсегда остался в море, бережет дом начала века и помогает спасти школьный Латинский квартал. Кажется, что оба эти фильма говорят нам о трудности жизни, хрупкости счастья и ценности истинной человеческой веры и поддержки. Можно достичь своей цели, будь это голливудский Олимп или очищенный уют Латинского квартала, если не сдаваться и любить то, за что борешься. Можно потерять кого-то очень дорогого, но найти в себе силы жить дальше, сохраняя в сердце глубочайшую любовь и благодарность.

Всем нам хочется верить в сказку, ибо, я уверена, это и есть подлинная религия нашего сердца, верить в то, что к нам приплывет благородный и сильный человек под алым парусом и заберет нас в вечное счастье, верить в то, что однажды на поляне, усыпанной цветами, или на парковке после бурной вечеринки нас встретит прекрасный принц и подвезет на велосипеде до дома. В то, что семейное счастье и творческая реализация могут сочетаться (ибо сказки подстраиваются под возможности и запросы нашего века), в то, что кто-то добрый, прекрасный и сильный возьмет тебя за руку и поможет пройти твой непростой жизненный путь. И вы по очереди будете сидеть на бенефисах и триумфах друг друга. Но режиссеры подмешивают в эти сказки тени горечи и такой печали, что хочется застрелиться — прямо под саундтрек, прослушанный сто раз. И в чем же пытка и жестокость таких историй? В том, что их катарсис находится перед экраном, в сердце зрителя, и твоя боль, вскрываемая этой милой историей, гораздо мощнее и неостановимее после этой психологической процедуры полуторачасового легкого вовлечения. Почему-то гораздо страшнее и необратимее смотреть красочную мелодраму с печальным саундтреком, под который в твоей душе идет параллельный закрытый показ драмы, чем полноценную тяжелую драму, которая полностью переносит тебя в свои перипетии.

К какому выводу же я виду эту, как вы уже сами поняли, нерецензию? К тому, что этот красивый, уютный и романтичный фильм надо смотреть вовремя, а «Ла-Ла-Лэнд», быть может, не надо смотреть вообще, потому что неправильно и зловредно замешанные на сильной музыке мелодрамы вызывают очень тяжелый отходняк от смешения невыносимой легкости бытия героев и печали за ваше общее неполноценное счастье. И даже за собственное, гораздо более неполноценное счастье, ибо в вашей жизни нет такой нелепой легкости бытия под музыку, которую бы вы с радостью вынесли, и выносили бы, выносили всю вашу жизнь.

16 марта 2017 | 12:44

Оскар закончился, осадок остался: и с победителями не согласен, и лучшие фильмы не зашли. Огорченно перебираешь неотсмотренных номинантов и решаешь дать шанс этому очень тепло принятому зрителями шведскому фильму. И как будто и не было Оскара и всей этой суеты: золотых мало что значащих болванов выдают раз в год, а кино и жизнь остаются. Можно выдохнуть, не заставлять себя очаровываться тем, что тебя не очаровывает, и говорить с кино напрямую, без прослойки в сотню академиков.

«Вторая жизнь Уве» — фильм, который цепляет с первой же сцены. Кино, которое показывает характер главного героя в первые 5 минут, не может быть плохим. (Уж простите, в отличие от негров в лунном свете, которые так и остались размытыми контурами до финальных титров). Мы видим типичного противного старика, который «заедает жизнь», всех воспитывает, брюзжит, портит всем настроение и вообще всячески угнетает на поворотах разудалую молодость. Таких много вокруг, особенно в наземном транспорте. Жизнь, радость, свежесть прошли, и, кажется, всё, что у них осталось, — это желчь, боль, зависть, бешенство и правила. Они уже не порхают как алкогольные бабочки по миру на крыльях безответственности и эгоизма, им не плевать на всё. Им как раз на всё не плевать.

Вот такой пожилой человек Уве живет в маленьком мирке жилого квартала, где неукоснительно блюдет дисциплину, настолько, что по его обходам, как по прогулкам Канта, можно сверять часы. Режиссер очень умело начинает фильм именно в кульминационной точке движения к концу: на этой земле Уве держат только правила, которые строго оберегает он один. Ни семьи, ни детей, ни работы. Он вот-вот отчалит с этой пристани и ляжет рядом с любимой женой на кладбище уже под землю, но не так-то просто умереть с толпой соседей-неумех и «идиотов». Комическое перетекает в трагическое, время жизни скользит из прошлого в настоящее, мы внимательно изучаем судьбу человека, которого вот-вот не станет.

Если вы сталкивались с жестокостью и несправедливостью, за что-то боролись, отстаивали свои ценности, по-настоящему жили, проще говоря, вы поймете, что чувствует Уве, самозабвенно выписывая этому миру штраф за штрафом. Пусть история главного героя несколько картонна и мелодраматична, что всё-таки портит впечатление от фильма, но это история порядочности, любви и борьбы. Трудного пути, на котором лепестками роз часто бывают усеяны только свадебный пол и могила. История борьбы с соседями, с невнимательностью, хамством, безответственностью, подлостью, безразличием и судьбой.

Я бы сказала, что этот фильм — сказка о счастливом конце, о том, что можно обрести семью, потеряв свою. О том, что мыши однажды обратятся в прекрасных коней, ящерицы в лакеев, а соседи с срущими на дорожках собаками — в друзей. Не обошлось тут, конечно, и без темы мигрантов и геев, ибо счастливая семья шведского народа расширяется, и это отражает кинематограф, но всё это преподано настолько тактично и талантливо, что даже наши дедушки, которым далеко до толерантности Уве, не успели бы вдоволь попыхтеть. Мир, который в начале фильма, казалось, полностью развернулся к главному герою ж… своей худшей стороной, в финале почти искрится индийской хэппи-эндовой благожелательностью и любовью.

Зло в этой картине недолгое, нестрашное. Над ним быстро одерживается лучезарная голубоглазая победа, будь то триумф талантливой учительницы на коляске или бродячей кошки. Когда мы, русские люди, несем такому фильму на лечение свои отравленные, левиафановские, незаживающие раны, он не может нам помочь, но может дать надежду, что однажды и «мы отдохнём, мы услышим ангелов, мы увидим всё небо в алмазах, мы увидим, как всё зло земное, все наши страдания потонут в милосердии, которое наполнит собою весь мир, и наша жизнь станет тихою, нежною, сладкою, как ласка». Если бы Чехов был оптимистом и жил бы в Швеции, он, наверное, мог бы снять такой фильм. О том, что надо всегда «говорить миру Да» и делать лучшее, что можешь, о том, что надо жить лучше, не ожесточаться и не терять надежды. Бороться за то, во что ты веришь, и быть счастливым, несмотря на все несчастья, даже если у наших жизней гораздо более арт-хаусный режиссер.

8 марта 2017 | 02:51

Неблагодарное дело писать рецензии жанра «а Баба Яга против», но честный восторг не был бы честным, если бы не соседствовал с честным разочарованием и огорчением. Этот фильм — классика классик, захваленный и перехваленный, засмотренный и обласканный восторгами. Современные кинокритики находят в нем отдушину от протоптанных до тошноты троп голливудских сценариев, случайные простые зрители умиляются показанной истории любви и странствий на антипафосном судне «Аталанта». Но если забыть о том, что фильм был снят в 30-е годы, что он повлиял на других режиссеров, что он, действительно, несколько отличается от привычного нам кино — нужен ли он сегодня, интересен ли он сегодня?

И тут — позвольте мне быть абсолютно субъективной и объективной, насколько это возможно — ценность этой картины примерно такая же, как ценность не самых удачных, пылящихся в библиотеках романов Золя или Диккенса. Прелестное невинное очарование вы, возможно, и уловите, но стоит ли тратить на это время после стольких веков действительно мощных произведений со страстью и идеей?

Некая пара женится. Мы ничего не знаем ни о нём, ни о ней. Видим только, что он суров и серьезен, а она немолода и печальна, как призрак или смертельно больная. Впрочем, она сильно напоминает Мэри Ватсон из сериала «Шерлок» — приятная блондинка с характерной внешностью. Молодых спроваживают на личное судно жениха, на котором начинается семейная жизнь и котики, в самом прямом смысле. Котиков тут будет очень много, позавидовал бы даже современный инстаграм.

Мы жадно вглядываемся в происходящее, следя за каждой репликой, которых тут немного, каждым движением, — пытаясь понять, что перед нами: трагедия, комедия, мелодрама, комедия положений… И каждая сцена добавляет камушек на воображаемые весы жанров, каждое мгновение ты ждешь, что будет что-то привычно по амплитуде смешное или трагичное. Начинаются бытовые разногласия, ревность, ждешь, как любовная лодка (хотя была ли тут вообще любовь) разобьется о быт, как эти двое наконец выпорхнут в роскошный Париж, Италию из своей тесной клетки с той еще командой, состоящей из двух человек. Женщина, как всегда, интересуется чистым бельем, модой, безделушками, ночными романтическими прогулками, про мужчину трудно что-то сказать, пока он не проявил себя в поступках, а поступки у него то безвольные, то легкомысленно-обидчивые. Страсти сгущаются, кажется, что вот ну сейчас кто-то должен будет заплатить за свою ошибку, раскаяться, будет сцена обид и прощений, но и в этом зрителю отказано. Непрорисованный ребус оказался всё-таки скорее комедией с хэппи-эндом, если плаванье на такой утлой посудине, которая в кадре почти никогда не плывёт, а только стоит в грязных реках, можно назвать счастливым концом.

Конечно, можно вспомнить наивный романтизм ведер и разных прочих емкостей с водой, в которых можно увидеть будущее и сравнить это с романтизмом А. Грина. Можно умилиться символическим миром семейной баржи, которая не без трудностей куда-то плывет. Можно насладиться сценической свободой и додумывать сценарий самому, потому что актеры здесь редко выражают какие-то четкие эмоции, озвучивают свои чувства, мысли и ведут себя подобно актерам в японских или корейских фильмах, когда внутренний мир держится плотно в себе и герою легче, не говоря ни слова, вскрыть себе вены или броситься под машину, чем прокричать: «Сволочи! За что!?». Достоинство ли это эскиза, что на нём нет красок и даже иногда ушей у многих изображаемых людей — решайте сами. Достойно ли милое ничто вашего внимания, тоже.

Эта картина оставляет ощущение замешательства. Здесь не то что нет необычной истории, здесь даже нет обычных людей, потому что люди набросаны пунктиром. Муж поступает по-свински со своей женой в эпоху, когда нет даже намека на мобильные телефоны и легкой возможности исправить ошибку, жена даже не думает обижаться на него. Потому что у них любовь? Потому что у режиссера-документалиста нет впечатляющего, насыщенного сценария. И тут нет ни катарсиса, ни саспенса, ни истинного сопереживания, ни радости.

Можно ненавидеть фильм «Титаник» за песню, которая звучала годами из каждого чайника, но вот это была история на корабле. Пусть со спецэффектами, с другими возможностями, бюджетом, но это была настоящая история, каждый момент которой хотелось увидеть и запомнить. И над ней смеялись, и она была несовершенной, но это была (и есть) картина, сказка с элементами лучшего и худшего в нашей реальности, а «Аталанта» — набросок, набор довольно милых кадров, не входящих ни в какой уникальный монолит. Помните чудесную сцену, как Чичиков с Ноздревым играли в шашки? Тут тоже есть похожая. И еще пара милых моментов. Но «Мёртвые души» одной сценой про шашки никогда бы не стали великим произведением, в них сто гениальных сцен «про шашки», тончайшее наблюдение за жизнью, искренняя поэтическая грусть за судьбу России и молодости каждого человека… поэтому перечитайте или пересмотрите по-настоящему искреннее и великое, а на этот фильм не тратьте своё время.

4 из 10

6 января 2017 | 03:10

Человек — это звучит гордо. Но суперчеловек выглядит всё-таки эффектнее. Помнится, Ницше предлагал такой ударный план по превращению в сверхчеловека: пройти по канату, отбросить лживое мещанство, мораль, избавиться от всех слабых. Но чего-то Гитлер всё это немного подпортил. И теперь мы идём простым путём — наслаждаемся суперсилой и супервозможностями в кинотеатрах за собственные, заработанные вполне себе обычными способностями деньги. Человека как вид уже никуда не тянут всякие там философы, ну иногда ворчат и пророчат, что все мы мутируем как вид под влиянием гаджетов, но от человека уж точно больше никто ничего кардинального не ожидает. Бог умер, Ницше умер, романтизм и вера в прогресс умерла. Вера в разум тоже чего-то давно и прочно разлагается. Так что же это, все эти суперкассовые, суперкрутые, супергеройские фильмы?

У нас в арсенале уже есть хранители, еще одни хранители, мстители, мутанты, супергерои-одиночки, плохиши-убийцы-самоубийцы. Плюс еще планету на ментальном и временном уровне защищают различные существа. А еще есть волшебники, которые стараются в ход жизни маглов не вмешиваться, но чаще добавляют проблем, чем их ликвидируют. Нам нравится видеть, как на всякое зло есть управа? Мы снова и снова смотрим на разрушения зданий, городов, нашей планеты — и вот в самый последний моменты мир в его статусе кво удается сохранить. Ну, подумаешь, пара кварталов-городов-стран. Волшебники и мутанты восстановят, мстители закончат одну серию и все всё забудут к следующей. От сценаристов народ требует всё более изощренных зрелищ, а супер-новое-крутое зло чрезвычайно трудно придумать. Всё это немного напоминает представление с привкусом отмененной казни: все хотят видеть последние необратимые минуты крушения огромного конструктора, но чтобы в последний момент его сердцевина была спасена и все могли с облегчением вновь почувствовать ценность этого конструктора. У меня создается ощущение, что такие фильмы снова и снова напоминают нам о том, что то, что у нас есть — ценно. Что за него стоит бороться. Как если взять и сначала раздуть дробь и разделить на огромный знаменатель — если бы около нашего обыкновенного привычного мира возникли супергерои и суперзлодеи — результатом их столкновения в сторону плюса — было бы сохранение имеющегося. Оплакивание ущебра, мирных граждан, нескольких кораблей штаба, одного трагически погибшего супергероя — и можно снова подключаться к обычному миру, зная, что он хорош, что он прекрасен. Люди словно отказались, устали к 21 веку бороться за более совершенный мир и просто доказывают самим себе, что имеющееся у них не так плохо, даже чудесно. Если кто-то в таких фильмах предлагает «новый лучший мир построить» — не верьте ему, он хочет боли и смерти. Мстители придут и не позволят ему изменять мир. Всё это чем-то печально напоминает «Девочка, чего ты хочешь больше: чтобы тебе оторвали голову или поехать на дачу?». Все чудеса и приключения мира Роулинг мы проживали ради того, чтобы отличать плохих людей от хороших, чтобы ценить друзей и семью, чтобы быть достойным их и способными умереть за истину, в которую неизменно входит любовь. Мстители, конечно, попримитивнее поттерианы, но и эти герои учат примерно тому же. Название только у них так себе: потому что если они мстят, значит, мстят за уже нанесенный ущерб. А месть сама по себе имеет мало смысла, если в конце ты не обретаешь заслуженную новую жизнь, как Невеста в «Убить Билла». Мстители скорее такие тормозные остановители. Эпик фейл как бы уже начал происходить, но у них еще есть время что-то с этим сделать. И вот каждый из них не сверхчеловек, а обыкновенный человек со своими трудностями и травмами детства + суперспособность и более-менее шаткие убеждения. На шаткости убеждений построена почти вся оставшаяся драматургия. То есть не человек пришел к сверхчеловеку, а человека сделали посимпатичнее, понакаченнее, попрокаченнее — и вот можно умиленно млеть в ощущении, что даже если бы в мире были бы суперлюди, ничего бы кардинально не поменялось, поэтому можно дальше скромно жить своей жизнью. Понимаю, что я тут всё несколько упрощаю — можно посмотреть документальные фильмы про Мать Терезу, про Рокоссовского, про Ганди, про отважных летчиков и тысячи неизвестных героев-солдат. Вот и «По соображениям совести» недавно подоспел как раз о том, как можно быть супергероем без суперспособностей. Мне просто жалко, что такие фильмы, как «Люди Икс», «Мстители» словно убаюкивают зрителя, говорят ему, что эволюция человека закончена. Попытки изменить мир — это сразу нацеленные боеголовки по сомнительным людям. Это уничтожение и подчинение. В этом чувствуется какой-то комплекс еще незаживших ран.

Мы живет в эпоху духовного кризиса. Можно выбирать из прошлого, но в будущем у нас больше шансов развиваться и меняться телом, органами, чем идеями, верой. Нам даются суперспособности антибиотиков, ЭКО, новых органов, чтобы мы полусознательно длили ту жизнь, которую мы имеем. Ницше бы рвал на себе волосы от горя. На наш век приходится столько возможностей, а мы, как Мстители, вспоминаем о неудачной любви, трудном детстве, оставивших следы ранах, шутим, меряемся гаджетами и костюмами. Это здорово — быть уверенным, что пакт мира, с полным контролем, требующий необсуждаемого убийства лучшего друга — какой-то сомнительный пакт мира. Это здорово — быть готовым умереть за брата, за отца, за какого-то неизвестного мальчика. Знать, что ты нужен — и изо всех сил делать свое дело. Защищать и спасать людей, которые будут «тупить в «Аббатство Даунтон», хамить окружающим, неправильно парковаться, разочаровываться на нелюбимой работе, чтобы неделю побыть во Франции. Это здорово иметь смелость и совесть, и сострадание, и обостренное чувство справедливости, или быть тем еще засранцем, но всё-равно делать добро, как гетевский Мефистофель. Но за всем этим, если поскрести, просвечивает чудовищное разочарование и очарование от противного. Бог-тиран-алкоголик, герои и ангелы могут переходить на сторону зла, демоны и злодеи — те еще козлы, но могут неожиданно помочь. Супергерои с неустроенной личной жизнью каждый день рискуют жизнью, чтобы спасать мир, о смысле которого давно уже никто не спрашивает. «Если Бога нет, то всё бессмысленно» говорил Достоевский. И я не то чтобы призываю вернуться к Богу и всем тем ошибкам и насилию от его лица, которую человечество уже прошло, а констатирую реальный ваккум смысла в наше время, когда ни у одного кинобога уже нет никаких ответов, а киночеловек и киносуперчеловек держатся за то, что у них есть, но это трудно назвать мировоззрением и идеей. Это скорее бесконечная мандала наоборот с разными комиксными логотипами про остроту ощущений разрушения и собирания того, что было.

27 декабря 2016 | 04:18

Многие ли из нас слышали про особенности танца модерн? Многие ли знают имя Лои Фуллер? Но возможность приобщиться к созданию уникального танца соблазнительна. Важна ли тут правдоподобность, если тебе показывают мистерию танца, музыки и света?

Если вы поищите фотографии и сохранившиеся видеозаписи настоящей Фуллер, перед вами предстанет пышущая жизнью коренастая женщина, которая легко, очень по-земному крутит свой фирменный танец бабочки, серпантина. Да, она была известна, она получила свою скромную славу и была почти забыта. Глядя на её озорное лицо, ни на секунду не подумаешь, что это бы её расстроило. Но если уж возвращать забытый танцевальный призрак прошлого, так с цыганочкой, с трагическим выносом. Тем более, если к этому прикладывает руку женщина.

Ди Джусто берёт биографию Фуллер как примерную раскраску и начинает неистово живописать экспрессионистский этюд на тему искусства и жертвы, красоты и труда, несправедливости и боли, силы духа и неблагодарности, таланта и опустошения. И этим она намного больше приближает свою героиню к философии Ницше, которая во многом и легла в основу танца модерн, ведь именно его дионисийское, сверхчеловеческое, его танцующего бога воплощала оставшаяся в истории Дункан.

Фильм «Танцовщица», пожалуй, настолько же красив, насколько нелогичен. Одно пафосно-зрелищное действо перетекает в другое без особой причинно-следственной привязки: отца Лои (Марии-Луизы) жестоко убивают будто бы только ради того, чтобы показать танец горячей крови, бегущей ручьями по лугу, Лои не расстается с револьвером просто для нагнетания драматизма, череда неудач, путь грешницы-Золушки, рождение гениальной идеи нового танца, ради которой 25-летняя девушка готова пожертвовать всем, из простого недоразумения и импровизации. Нечеловеческие муки самого танца с воспаленными суставами, глазами, с одышкой — и это после нескольких минут на сцене. Многое тут раздуто до какой-то фольклорной сказочности, на кое-что прям неловко смотреть. Но удивительно то, что вся эта нарочитая театральность каждого момента жизни главной героини никак не мешает получить от фильма неподдельное удовольствие и ощущение сладчайшей сопричастности бабочке, летящей на свет огня. Если даже такой танцовщицы не было, её стоило бы выдумать, как Икара и Данко.

Если говорить об актерском составе, то он подобран почти гениально. Соко наполняет свою героиню силой воли, страстностью, ранимостью, открытостью, красотой и неидеальностью одновременно. Гаспер Ульель тут хорош в бархатном свете настолько, что его можно сравнивать только с изумительным идеальным коньяком или ликером. Мелани Тьерри, о которой критики почти не пишут, сыграла одну из важнейших ролей женщины, которая без всякой открытой эротичности всё время была рядом с Лои, верила в неё, дала ей шанс и, быть может, единственная по-настоящему её любила. Её какое-то ужасно старое, холодное, почти некрасивое лицо и верное присутствие рядом с Лои добавляют фильму гораздо больше чувственности, чем открытая и жестокая эротика с грациозной дочерью Деппа. Лили-Роуз невероятно изящна и подтянута, но словно разделяет холодность, высокомерие и недоброту со своей героиней, что делает её танец ловкими прыжками безжалостной фурии.

Ближе к финалу «Танцовщица» всё больше начинает обрастать аллюзиями и откровенными визуальными цитатами из «Черного лебедя». Только главная героиня не борется с внутренними демонами под прикрытием стремления к совершенству. Тут больше какой-то необъяснимой, фанатичной жертвы уровня Икара и Прометея сразу, готовности сгореть, ослепнуть, стать калекой и высечь из себя танец, полёт. И пусть высота жертвы соседствует с мелочностью патентов и ревности, сам танец, как и в «Черном лебеде» становится делом жизни и смерти, ослепительным эшафотом искусства, куда добровольно выходит прекрасная и хрупкая женщина. Мы чувствуем, чем всё кончится, на это настраивают и самые первые кадры, мы разделяем какую-то горечь мировых масштабов, горечь недостаточной одаренности единственной данной тебе жизни, которую испытывал в (опять же) красивой фантазии Пушкина Сальери рядом с Моцартом. Но несмотря на это, фильм Стефании ди Джусто всем своим нутром подсказывает тебе, что жертва ради красоты верна, верность тому, кого ты любишь и в кого веришь, верна. Абсолютная открытость человеку, который этого недостоин — верна. Признание огромности чьего-то таланта, даже если он ещё ничем за него не заплатил, в то время, как у тебя кончаются силы оплачивать скудость своего, — верно. Режиссер визуальным рядом достигает почти такого же катарсиса, как хорошие поэты пафосом своего слова. И пусть реальный Сальери был нормальным, добропорядочным успешным композитором, который и не думал убивать Моцарта, именно его страстный, мятущийся и полный боли образ нужен людям, отражающий невероятную трагедию осознания чужого таланта и своей бездарности. Пусть реальная Лои Фуллер весело кружилась на маленькой сцене, вдохновляя всех своих современников, возможно, именно трагедия забвения и осознания искусственности, тяжести своего таланта рядом с легкой божественной одаренностью, вернёт это знаменитое имя на скрижали истории, а точнее, в актуальные запросы интернет-поисковиков. Ди Джусто сумела показать свою героиню одновременно и талантливой, и бездарной, борющейся со своим телом, в то время как её молодая ученица легко пользуется своим. В огромном белом саване рядом с обнаженной простатой нового танца, который сама же вдохновила, и в то же время в обнаженности любви и настоящести чувств рядом с одетой в интриги и лживость восходящей звездой.

Имели ли такие страсти место в реальной жизни или нет, но этот фильм вознёс почти мифическую танцовщицу Лои Фуллер на её место в истории. Пусть эта чересчур яркая вспышка славы ненадолго, пусть люди снова о ней забудут, но миф о человеке, который, не страшась смерти и потерь, на смехотворных, бутафорских подпорках стремился к солнцу, к полету, к красоте цветка и птицы одновременно, прорываясь через неверие других, в каком-либо варианте, но останется.

20 ноября 2016 | 03:10

Поиск друзей на КиноПоиске

узнайте, кто из ваших друзей (из ЖЖ, ВКонтакте, Facebook, Twitter, Mail.ru, Gmail) уже зарегистрирован на КиноПоиске...