Мэтт Дэймон: «Мы снимались на второй по величине помойке в мире»

(Смеется.) Как нам объясняли, пыль на каждой помойке в мире в большей степени состоит из мельчайших частиц фекальных масс. Так что в конце каждого рабочего дня мы вытирали все это с себя и швыряли друг в друга буквально загаженные полотенца. Такие у нас были шутки. Звезда не звезда, а в дерьмо приходится окунаться, как и простому смертному, если в этом есть необходимость. Нам нужно было снимать большую экшн-сцену в этом месте. Две недели! Только вообразите! Не где-нибудь, а на второй по величине помойке в мире. Первая, говорят, находится где-то в Корее, и ту вообще ни с чем не сравнить, как нам рассказывали. Чем ближе подходило время к съемке, тем больше Нил нервничал. «Я не хочу снимать там, — сказал он как-то. — Я могу все это снять при помощи зеленого экрана». Сейчас ведь все можно сделать при помощи новых технологий, вовсе не обязательно гонять целую съемочную группу, когда можно придумать, как показать это через компьютерные трюки. Но снять все это в реальных условиях было отличной идеей. Это понимали все в съемочной группе, все до одного. Мы знали, что наши усилия не пропадут впустую. Я скажу честно, что для меня это были, наверное, самые трудные две недели за всю мою карьеру в кино, но я был не один. Мы все разделили этот опыт. По-моему, этот кусок в фильме получился очень реалистичным, и я горжусь им.

Это самое поразительное, просто невероятное впечатление, оставшееся у меня от работы там. На этой помойке живут люди, там рождаются дети, растут и там же умирают, не увидев ничего другого в жизни! Это сообщество из 2500 человек выросло из группы людей, которая занималась своего рода сортировкой мусора. Как-то они там прижились и размножились. Но ты себе не представляешь, насколько это тяжко — видеть детей, копошащихся там, среди гор мусора и грязи. Наверное, чтобы понять, что такое настоящая нищета, нужно родиться в этой среде. Я думаю, что никто из нас, сидящих сейчас за этим столом, не в состоянии понять тех людей, настоящую нищету и ощутить пропасть, которая лежит между ними и остальным миром.

Мне всегда хотелось верить, что технический прогресс в итоге как-то уравняет многое в нашем обществе…

У меня вдруг мелькнула мысль, может быть, не совсем по теме. Я как-то был на одном мероприятии, и там выступал Билл Гейтс. Он упомянул интересный факт в своей речи. Оказывается, еще 200 лет назад самый высокий уровень жизни был в Швеции, однако продолжительность жизни у самого богатого человека в мире, короля шведского, была значительно меньше, чем у любого нищего, живущего в наше время. Может быть, тут дело все-таки в техническом прогрессе? Я не знаю, может быть, дело и в том еще, что сопротивляемость организма в жестких условиях и при ограниченной диете значительно выше, чем там, где все доступно и в изобилии. Билл Гейтс сказал, что мы все-таки движемся в верном направлении, может быть, со скоростью ледника, но все же движемся. Мы останавливаем эпидемии, используя новейшие достижения технического прогресса…

(Хохочет.) И тут ты права. Ох уж эти русские, сложно с вами разговаривать! Но я верю, что постепенно именно технический прогресс сможет помочь нам справиться с нищетой и перестроить общество.

Это всех беспокоило, конечно. Но нас в большей степени беспокоило, что пришлось приостановить работу в какой-то момент из-за неблагоприятной обстановки. Но в целом все обошлось. Те, кто не был занят перед камерой, конечно, работали в масках, защищающих дыхательные пути. Запах там кошмарный. Если долго дышать этим, то с непривычки можно подхватить какую-нибудь бактерию, которая вызовет расстройство желудка, это верно. Но ничего серьезного ни с кем не случилось. Мы соблюдали как могли санитарный минимум, который нам обеспечивали наши продюсеры. Мы люди западные, у нас всегда с собой есть бутылочка с санитарным гелем. (Смеется.) В общей сложности нас было человек двести там каждый день. Я говорю в целом обо всей съемочной группе, включая ассистентов разного уровня, и никто, к счастью, ничем серьезным не заболел.

Нет, совсем нет. Нил не пытался в этой картине провести какую-то политическую идею или заявить важную мысль. Его мотивировали совсем другие аспекты. Но, я думаю, тут дело в том, что тематически фильм будет, конечно, резонировать со зрителем, так как нам всем близка и понятна ситуация неравного распределения благ в нашем обществе. Просто в фильме это противостояние бедных и богатых показано немного резче, чем это существует в нашей реальности сегодня. Конечно, я согласен с тем, что фантастика может быть использована в качестве фона для разговора о серьезных проблемах нашего общества. Если ты можешь сделать фильм развлекательный на таком уровне, что каждый захочет его посмотреть, то у тебя больше шансов затронуть серьезные проблемы, которые зритель может заметить.

Костюм у меня был классный и довольно легкий, кстати. Дизайнеры поработали над ним изрядно, конечно. Его разрабатывали около года, как я помню. Я надевал эластичные велосипедные штаны, заказанные специально для меня, с вшитыми в них металлическими блоками, куда прикручивались детали собственно костюма. Эти блоки располагались в районе поясницы, на бедрах и ляжках, а к штанам пристегивалась специально сшитая эластичная веломайка, тоже с разными блоками. На все это надевались простая майка и джинсы, а под ними была вся эта подвижная конструкция.

Джоди — профессионал самого высокого класса, в бизнесе с трех лет!

(Смеется.) Вполне достаточно! Полгода назад нам пришлось переснимать кое-что, так я даже не ожидал, что мой костюм все еще мне впору. Когда заканчиваются нагрузки, связанные с определенной ролью, я как-то даю себе передышку и довольно быстро выхожу из формы. Но пока здоровье позволяет быстро вернуться в нужную кондицию. Спасибо заботам жены! (Смеется.)

С Джоди Фостер в нашем фильме у меня всего одна сцена, к сожалению, в которой у меня во рту кляп, а я привязан к каталке. Говорит Джоди, а я слушаю. Это было очень волнующе. (Смеется.) Мы были немного знакомы, очень поверхностно. Встречались на разных мероприятиях, были представлены так или иначе друг другу, но никогда не пересекались настолько, чтобы я мог сказать, что знаком с Джоди Фостер. Я всегда был большим поклонником ее актерских работ, а теперь еще и поклонник ее режиссерского почерка. Джоди — профессионал самого высокого класса. В бизнесе с трех лет! Ее отношение к работе совершенно уникально. Она всегда подготовлена и, даже отыграв сцену, не покидает площадку, а просто наблюдает со стороны за тем, что происходит. Некоторые актеры просто уходят обратно в свой трейлер и ждут там, когда их позовут. Некоторые актеры, такие как я, например, вечно лезут со своими предложениями по постановке сцены! Я обычно мечусь по площадке и ору: «Где мы будем ставить камеры? Где мы будем ставить камеры?» Джоди же просто наблюдает. Если ее спросить, она ответит, но сама не предлагает своих замечаний или наблюдений. Поразительная женщина! Ею невозможно не восхищаться!

Это верно. Я много помотался по миру со съемочной группой. Из латиноамериканских стран могу назвать только Аргентину, где я работал с Гасом Ван Сентом, и Мексику. Я много работал в Европе, бывал и в России, даже в Африке. Я не могу сказать, что заметил какую-то особенную разницу. Скорее всего, сходство, которое заключается в любви к кинематографу во всех этих странах. Работники съемочных групп тех стран, где я снимался, даже не всегда говорили по-английски, но у них всех есть общий язык — кино. Операторы из разных стран, не говорящие на одном языке, отлично понимают друг друга, используя профессиональные термины. Они знают о камерах все, и это их объединяет. Мне легко было работать в других странах, особенно там, где люди знают и понимают кино. В Мексике, например, у нас была отличная съемочная группа. Кроме этого, могу добавить, что, работая в других странах, особенно в больших проектах, которые приносят с собой множество рабочих мест, мы получаем доступ к самым лучшим специалистам. Работать с такими людьми — это и наслаждение, и возможность чему-то поучиться.

Наверное, это прозвучит как заезженная пластинка, но я опять повторю уже не раз высказанное: удобство нахождения актера в шкуре его героя во многом зависит от того, с каким режиссером он работает. В моем случае это был Стивен Содерберг, с которым мы сделали вместе семь фильмов. С ним мне комфортно, и я абсолютно уверен в себе. Сценарий был отличный, и для нас с Майклом основная работа заключалась в том, чтобы найти те детали, которые не показывают явно, но дают ощущение интимности между двумя людьми, связь между ними. Я никогда не видел ничего подобного в фильме и очень хотел попробовать себя в этой роли. Нас не беспокоил факт необходимости поцелуев. (Смеется.) Предупреждаю твой вопрос о том, насколько это некомфортно. Мы с Майклом были больше обеспокоены тем, чтобы не сфальшивить, найти то, почти невидимое, что дает окружающим уверенность в том, что эти два человека связаны глубокими чувствами. У каждой пары есть какие-то свои нюансы, присущие только их взаимоотношениям, мелочи, обозначающие привязанность. Как, например, у меня с моей женой. Где бы мы ни были, вы всегда поймете, что мы очень близки. И не потому, что мы поминутно обнимаемся или целуемся, а по тем почти незаметным мелочам, которые характеризуют наши отношения. Отношения Либераче и Скотти были не просто легкой интрижкой. Они жили вместе пять лет. Это почти как брак между мужчиной и женщиной, если хочешь. Для меня в этой роли было важно не пытаться найти в себе гея, а найти в себе любящего партнера очень известного человека. Фильм не о взаимоотношениях двух геев, а на мой взгляд, о серьезных отношениях двух любящих людей со всеми последствиями такой близости. В их отношениях было много серьезных препятствий, они во многом не были равными. Либераче, конечно же, располагал и властью, и деньгами, а Скотти был в подчиненном положении. Тем не менее это была действующая, глубокая и серьезная любовная связь. Я думаю, сложись подобные отношения между мужчиной и женщиной, их история была бы не менее интересной для зрителей.

Разумеется, такие сцены снимать всегда неловко и неуютно. Вообрази, что, кроме тебя и твоего партнера, на таком же расстоянии, как ты от меня сейчас, вокруг еще человек двадцать, взгляды которых направлены на вас. В такой ситуации делать вид, что вы в одиночестве и жаждете поцелуя… Хм, эта неловкость присутствует и в сценах с женщинами. Мы с Майклом друзья, и это, конечно же, облегчает задачу. При этом мы еще и профессионалы, поэтому относились к таким сценам с точки зрения скорее постановочной, то есть следуя плану, составленному заранее. Это как хореография — рука там, нога здесь и так далее. Для меня такие сцены — это своего рода трюк профессиональных иллюзионистов. Мы заставляем вас поверить в то, что мы чувствуем страсть и испытываем те чувства, которые нам положено испытывать по роли. Мы, актеры, в чем-то немного волшебники, верно?

Я работаю с одним и тем же агентом вот уже 20 лет. Мы вместе обсуждаем сценарии, и часто он дает очень дельный совет, да и наши мнения во многом совпадают. Но я за свою карьеру прочитал столько сценариев, что практически сразу могу сказать, у какого есть шанс. Так или иначе, но я давно понял, что все в итоге сводится к тому, к какому режиссеру ты попадешь. Поэтому в моем случае это не столько поиск проектов, сколько отслеживание того, над чем работает тот или иной режиссер, в котором я лично заинтересован. Потом остается только убедить режиссера, что я ему нужен. (Смеется.)