«Аванпост» явно нацелен на коммерческий успех, но с трудом поддается рубрикации. Сходства с «Притяжением» Фёдора Бондарчука заметны только в самом первом приближении. Роднит оба фильма тема народных протестов, развертывающихся на фоне фантастического инцидента. Но если в «Притяжении» бунты становятся одной из сюжетных скреп, то в «Аванпосте» используются лишь как одна из красок постапокалиптического антуража.
Это маленькое кино о маленькой любви. И пусть сама любовь показана скорее через запотевшее окно подвального помещения, с точки зрения кинематографа у «Матиаса и Максима» хватает сцен, врезающихся в память, как необычной формы пятно на щеке героя.
Мрамор в фильме символизирует и демонический порок, и божественную чистоту. Когда ты объявляешь греху войну и пытаешься сдвинуть его с места, то он неминуемо попытается похоронить под собою и тебя, и твоих близких.
Можно углядеть определенный символизм, проводя параллели между главным злодеем (опять же, мужчиной), который сопротивляется выходу на пенсию, и угнетенными меньшинствами, которые переписывают правила игры, пытаясь подвинуть белых мужчин с доминантных позиций. Вот только захочется ли кому-то на полном серьезе разбираться в символизме такой банальной и скучной картины?
Создатели фильма не пытаются искусственно запугать зрителей. Смертельно зараженные неведомым вирусом люди не превращаются в зомби и не нападают на остальных. И от этого становится ещё страшнее и невыносимее…
По пилотному эпизоду складывается крепкое впечатление о «Тёмных началах» как о многообещающей фэнтези-саге с огромным потенциалом. Даже слегка прослеживаются нотки той самой магии эскапизма, которую подарил миру Крис Коламбус экранизацией «Философского камня», заставляя зрителей приятно поностальгировать о приключениях Гарри Поттера куда сильнее, чем после просмотра последних «Фантастических тварей».
Первоклассный гоночный аттракцион, способный однажды стать образцом своего жанра.
«Доктор Сон» — плоть от плоти «Сияния», без фильма Кубрика в нем не имеет никакого смысла ни вступление, ни развязка. При этом картину хочется воспринимать как добротно сделанный самостоятельный хоррор.
Идеальное развлечение для семейного просмотра на Хэллоуин. Особенно если вы молодой родитель, который еще не совсем забыл комедию Зонненфельда.
Что будет с франшизой дальше, пока не определено. Но если Джеймс Кэмерон решит, что она уже готова уйти на покой (а готова она уже как минимум лет двадцать), то лучшего финального аккорда этой истории, чем «Тёмные судьбы», придумать сложно.
От «Спящей красавицы» в фильме остается лишь «седативное» веретено, которое, по большей части, скромно пылится в углу. И фабула выглядит вовсе не сказочно, а вполне себе злободневно: чтобы удержать подданных в ежовых рукавицах, необходимо развязать войну.
В «Дождливом дне…», как и в других фильмах режиссера, люди по-прежнему находят себя в мелких разборках, чтобы уйти от действительно значимых проблем.
Андреасян старается не эксплуатировать шаблонные образы, а выводит разные женские типажи — от несгибаемых скромниц до прожженных авантюристок.
Мультик предназначен для семейного просмотра и действительно будет интересен и мамам, и папам, и их детям. Правда, последним все же придется по дороге домой объяснять, что срываться с насиженного места в одной футболке без карт и навигатора, чтобы покорить самую высокую точку мира — не лучшая идея.
Это грандиозное монтажное историческое кино, возрождающее авангардистский дух киноков и документалистскую эстетику Эсфирь Шуб.
Дэнни Бойл показывает, что, если вытащить ливерпульскую четверку на свет и хорошенько встряхнуть от пыли, то окажется, что она все так же актуальна, зажигательна и очень трогательна. И ее место — не в темном сундуке, а в мире, среди людей, которые нуждаются в красоте не меньше, чем полвека назад.
Мелодраматическая линия фильма довольно стандартна и предсказуема. Куда интереснее устроенный создателями фильма мастер-класс по принципам работы сетевых продуктовых магазинов.
Можно было бы допустить, что это кино для подготовленного фестивального зрителя, но готовым к нему быть попросту невозможно. В этом расширении границ дозволенного на экране — и его слабость, и преимущество.
Образность и эстетика «Джокера» не новы. Они повторяют Скорсезе и Кубрика, а ещё Бодлера, Отто Дикса, Люсьена Фрейда и длинный ряд авторов, в том числе не имеющих отношения к кинематографу. Но вынося эту форму на почву комикса, Филлипс делает то, что сделала когда-то лондонская школа в изобразительном искусстве — балансирует на грани реалистического портрета (который он создаёт в соавторстве с одним из лучших современных актёров) и беспредметности.
Правых и виноватых у Баумбака не существует. И хотя в фильме есть противоборство и истерики, истеричности в нем нет. Съёмка на 35 мм плёнку оператора Робби Райна и тёплое, мягкое и субтильное цветовое звучание задают нужный градус.
Это «Поминки по Финнегану» (роман Джойса, который считается одновременно и самым сложным, и самым неудачным), перенесенные на экран — глобальный эксперимент про рождение и смерть, действие которого происходит одновременно и в лесу, и во всей вселенной.
У Анны Пармас получился достаточно глубокий сценарий. Из драматической темы — развода — она сделала очень трогательную трагикомедию, в которой комедии значительно больше, чем трагедии.
«Керосин» выглядит как сильное социальное высказывание о современных проблемах. И это, как ни странно, не совсем нужды забытых стариков — это в принципе довольно типичная для России проблема маленького человека.
В кадре высмеивается все, что можно (и даже нельзя, но очень хочется): от современного искусства и псевдонаук до Северной Кореи. Вышеупомянутый комизм на материале трагедии удаётся режиссёру блестящим образом.
Новый фильм Кантемира Балагова — настоящее произведение искусства. Изысканное, балансирующее на опасной грани между прошлым и настоящим, на тончайшей плоскости мгновения — почти хрустального, совсем как фигура главной героини в первых кадрах.
