Всё же заметно, что чужой материал, пускай и довольно близкий по духу, немного сковывает режиссёра. Его поклонники, впрочем, едва ли выйдут с сеанса «Бугонии» в расстроенных чувствах.
«Сентиментальная ценность» наводит на мысль, что истинная миссия искусства — в его терапевтической функции, в умении исцелять и утешать.
«Здесь был Юра» — это фильм, который не травмирует и даже не диагностирует, а действительно способствует выздоровлению.
«Новая волна» — это прелестная художественная зарисовка, слишком игривая, чтобы считаться исторической реконструкцией, но с теплотой и изяществом воспевающая Годара, его грандиозный фильм-манифест, шестидесятые и кинопроизводство в целом.
Одно можно сказать точно: эта поездка будет незабываемой — и не в последнюю очередь благодаря визуальному ряду и музыкальному сопровождению.
Сегодня, прямо как и в первой половине XIX века, всё ещё могут спросить за слова. В этом ключе идея взять на роль саркастичного гения, поплатившегося за скабрёзные шутки, современного юмориста представляется достаточно смелым и наряду с этим единственно верным кастинговым решением.
Итог для всех един: дата-центр построен, данные выгружены, система правосудия парализована. И очень наивно полагать, что сей манифест отчаяния Астер адресовал исключительно американцам, а не всему миру.
«День рождения Сидни Люмета» — это не столько мотивирующая исповедь киномана, воплотившего свою юношескую мечту (хотя мимоходом здесь вспоминают и цитируют классику Данелии и, разумеется, Люмета), сколько трепетное признание в любви к семье и в особенности к бабушке.
При всех оговорках, эксперимент получился примечательным и совсем не заслуживающим того, чтобы набрасываться на него с оголтелой критикой.
Лучшее, что есть в «Фейерверках днем», — это фееричная проработка характеров героев, что большая редкость для полнометражного дебюта. Портреты всех действующих лиц, включая эпизодических персонажей, написаны не широкими мазками, а с присвоением каждому из них отличительных индивидуальных черт.
Вешать ли на «Битву за битвой» табличку с надписью «лучший фильм года/десятилетия», — это вопрос вкусовых предпочтений, но уже сейчас понятно, что в будущем киноведы разберут его по кусочкам, как ярчайший памятник эпохи, а следующие поколения режиссеров и сценаристов будут черпать из него вдохновение, как нынешние черпают вдохновение из шедевров Кубрика и Скорсезе.
В «Долгой прогулке» практически нет ничего лишнего: диалоги неплохо раскрывают характеры персонажей и служат ключом к пониманию фильма, а автоматные очереди хотя и закономерно превращаются в рутину, с каждым новым повторением оглушают не меньше, чем в первый раз.
Радостно, что старый добрый симметрично-центрированный, пастельно-кукольный и абсурдно-жизненный Андерсон не изменяет себе и продолжает экспортировать в мир своё человеколюбие! Грустно, что оно сейчас в дефиците…
Однако если закрыть глаза на моральный аспект, то на выходе мы получим симпатичную сказку с обилием юмора, эффектными хореографическими номерами, милыми CGI-горгульями, охраняющими замок, и очередным роскошным отыгрышем Калеба Лэндри Джонса.
Кроненберг не из тех творцов, кому нравится водить за ручку приобщившихся к его искусству людей, показывая, где истина, а где ложь. И это прекрасно: заставлять думать вместо того, чтобы давать готовые ответы, как умный помощник главного героя!
Джесси Армстронг попал в нерв эпохи. Возможно, он перегнул палку с алармизмом и поводов для беспокойства нет, но лента новостей явно говорит об обратном.
Вывернутая наизнанку сказка предлагает совершенно сказочный финал, где зло, может быть, и торжествует, но и добро не оказывается в уязвлённом положении.
Кроме того, «Жизнь Чака» — это ещё и примечательное с точки зрения формы и визуальной эстетики кино. Жанровая идентичность новинки меняется раз в полчаса и проходит путь от вселяющей ужас антиутопии до воодушевляющего драмеди о взрослении.
Вселяющий ужас саунд-дизайн вкупе с клаустрофобным видеорядом, а также уместно героическим музыкальным сопровождением способны подарить зрителю захватывающий опыт погружения, особенно если тот панически боится глубины.
«Верни ее из мертвых» — это чистокровный боди-хоррор, и, как подобает картинам этого направления, все эпизоды насилия и телесных трансформаций здесь поданы с тошнотворным смакованием.
«Джун и Джон» — это нежная и захватывающая, одним словом, сказочная история любви, которая обладает пленительным ностальгическим шармом.
Парадоксально, но в американской картине славянского колорита в разы больше, чем в сказочных блокбастерах отечественного производства.
У постановщика получилось увековечить в фильме те эмоции, что испытывали его земляки на фоне страшных новостей — от праведного гнева и желания отомстить до всепроникающей тревоги и осознания собственной беспомощности.
Происходящее на экране, мягко скажем, нелепо, но тональность у истории — пафоснее некуда.
«Чувствуете, какое тонкое произведение?» — восторженно произносит преподаватель, обращаясь к классу. Вот и «Горная невеста», прямо как «Времена года» упомянутого выше композитора, говорит на языке возвышенного о приземлённом и провинциальном.
