— Что тебя сегодня порадовало?

— Фотосессия! Сделали отличные кадры. Особенно понравилось, что мы с фотографом думали в одном направлении, делали аллюзии на снимки великих режиссеров за работой.

 — Косплеили Эйзенштейна. Ты поклонник советского авангарда?

 — Назови три фильма, которые оказали на тебя влияние?

— С профессиональной точки зрения — «Нефть» Пола Томаса Андерсона. Визуальный ряд, мизансценирование, путь героя, работа с актерами — всё в этом фильме на высоте. Также отмечу «Поймай меня, если сможешь» Стивена Спилберга. Очень важная картина в жизни самого режиссера, которая, с одной стороны, очень коммерческая, понятная в любом уголке планеты, а с другой — глубоко личная, с особым авторским взглядом на семейно-бытовые травмы. Ну а третьим пусть будет «В поисках Немо». В мультфильме авторы очень точно расставили акценты: в определенный момент публика в едином порыве испытывает одинаковую эмоцию. Я большой фанат студии Pixar. Регулярно пересматриваю их работы и пытаюсь разобраться, какие приемы режиссеры и аниматоры используют, чтобы взять зрителя на крючок.

 — Первый фильм/мультфильм, который ты посмотрел в кинотеатре?

— «Титан: После гибели Земли» легендарного Дона Блута. Хорошо помню свои эмоции перед просмотром. По пути в кинотеатр задавал родителям много вопросов: «Что меня ждет? А как это будет? Что такое большой экран? Какого он размера?» Из зала вышел под огромным впечатлением. Сильнее мою голову в детстве вскружил разве что первый эпизод «Звездных войн». После просмотра «Скрытой угрозы» был абсолютно окрылен и вдохновлен.

 — Твоя любимая трилогия «Звездных войн»?

— Трилогия приквелов! «Месть ситхов» едва ли не лучший фильм франшизы, который мне к тому же посчастливилось посмотреть на премьере. Сочетание увлекательного нарратива и крутых эффектов, смесь древнегреческой трагедии, политического триллера и мелодрамы — в этом кино есть все что нужно. Даже от Шекспира что-то имеется.

 — Лучший и худший фильм для первого свидания?

— Сходить на «Ромео + Джульетта» База Лурмана было бы славно. А вот смотреть «Сталкера» Тарковского на первом свидании, наверное, не стоит. При всем уважении к Андрею Арсеньевичу, но после сеанса пара выйдет настолько загруженной, что встреча вряд ли потом перейдет в романтический ужин.

 — Тебя легко растрогать? Какой последний фильм заставил тебя плакать?

— Не скажу, что легко. Последний раз растрогала «Тайна Коко». Причем сперва я ее как-то не оценил. А потом наслушался восторгов и решил все же снова глянуть, чтобы понять, чем мультфильм так цепляет людей. И вот во время пересмотра понял, что в финале создатели добиваются кома в горле с помощью актерской, если можно так сказать, игры старушки. Безусловно, сначала они тебя долго готовят, расставляют события. Но когда ты видишь, как у старушки на лице появляется детская наивная улыбка, именно в ней проявляется та самая трогательность, которая в этот раз прошибла и меня. Сидел и думал: «Засранцы, как хорошо сделано!»

 — На практике подобный анализ картин тебе помогает?

— Разумеется. К слову, о силе правильно расставленных акцентов. Работая над финалом «Пророка», я постарался сфокусировать внимание на Наталье Гончаровой. И вот мы снимаем сцену, и на третьем дубле начинаю умываться слезами. Стою реву, а окружающие смотрят как на идиота и не понимают, в чем прикол. Все думали, что акцент в конце будет на Пушкине, но его намеренное смещение сделало финал более эмоциональным. Тогда ко мне подошел Юра и спросил: «Ну как, работает?» «Работает», — ответил я. И, надеюсь, не прогадал.

 — До премьеры «Пророка» остаются считаные дни. Как ты себя чувствуешь сейчас? Волнуешься или уже нет?

— Я помню свое состояние после окончания съемочного процесса. Странное чувство — видишь финишную черту и копишь последние силы, чтобы дотолкать эту колесницу. Наконец происходит последний мотор — и ты опустошен. Возвращаешься в современность из ХIX века, где провел столько дней, и не понимаешь, как жить и функционировать. На адаптацию ушло время, а затем начался кропотливый и увлекательный постпродакшен.

Сейчас гамма чувств не менее сложная. Испытываю напряжение и предвкушение от финального рывка. Когда нужно все проконтролировать, не допустить ни единой погрешности. И в то же время боюсь, что, когда наш фильм выйдет в прокат, опустошение вернется.

 — Любопытно, что ты начал путь в большом кино сразу с блокбастера. Да еще и о Пушкине. К проекту присоединился без раздумий или масштаб фигуры и ответственность все же пугали?

 — Превращать историю поэта в мюзикл — риск. Особенно в России, где к жанру есть предубеждения. Как возникло это решение?

— Идея принадлежит продюсеру Петру Анурову. Поначалу эта вводная меня больше всего и смущала. Сложно было представить, как кино про великого поэта может содержать в себе песни и танцы. Но со временем я осознал, что уместить недолгую, но яркую жизнь Пушкина в два часа хронометража очень сложно. А элементы мюзикла помогут справиться с этой задачей. Точнее, элементы музыкального фильма. Так, на мой взгляд, корректнее.

 — Ты сам как относишься к жанру?

— Обожаю! Меня с музыкой многое связывает: мама — музыкальный теоретик, а я с раннего детства смотрел оперу и балет в театре и получил музыкальное образование. Отсюда и любовь к мюзиклам. «Отверженные», «Чикаго», «Мулен Руж», «Через Вселенную» — потрясающие картины. Также культурным феноменом считаю фильм «Стиляги». Польза в исполнении Оксаны Акиньшиной — мой краш. (Смеется.)

 — У фильма мощный каст. Как вы искали актеров? Сразу думали, например, о Юре Борисове?

— Борисова видели в роли Пушкина изначально. Решение рискованное, но была уверенность, что Юра сможет воплотить именно того Пушкина, какого мы хотим показать зрителю. Так, собственно, и получилось, хотя, разумеется, кастинги проводились, были какие-то альтернативы. Впрочем, единодушие царило не всегда. Например, пришлось прибегнуть к самым разным ухищрениям и манипуляциям, чтобы продвинуть Евгения Шварца на роль Николая I. Император — величественная фигура, но мне нужен был внутренний нерв. Ведь Николай, по сути, был еще молод, слегка неуверенный такой парень, взошедший на престол. Хотелось, чтобы между ним и Пушкиным ощущался дух соперничества. Само собой, предложение встретили с недоверием, но Женя всех убедил, записав отличные пробы и со всей отдачей поработав на кастинге.

 — Кого дольше всего искали?

— Наталью Гончарову. Через кастинг прошли около пятисот девушек, и Алёна Долголенко — наша большая победа и гордость. Когда она впервые появляется в кадре, фильм начинает дышать, наполняется особой энергией. А ведь персонаж сложнейший! Девушка уникальной красоты, которая при этом несет абсолютный свет. Не хотелось взваливать на ее плечи ответственность за все беды, произошедшие с Пушкиным. Утверждать, что гения сгубила жена, — это как-то мелочно, что ли.

 — На момент съемок Юра — большой артист, но еще не звезда мирового масштаба. Как тебе с ним работалось?

 — Раскрылся ли Пушкин для тебя как-то по-новому в процессе съемок?

— Изначально для меня он был безусловным гением, к которому сложно прикоснуться. Вспоминая уроки литературы и все произведения, я не мог разглядеть за ним человека. Только миф, легенду, передающуюся из уст в уста. Когда мы начали снимать, Пушкин наконец приобрел физическую форму, и я ощутил в нем личность. Теперь при виде памятника Александру Сергеевичу не покидает ощущение, что лично знаком с ним. Будто он давний друг.

 — Твое любимое произведение Александра Сергеевича?

— Обожаю «Евгения Онегина», но это настолько классика, что даже неловко признаваться. Все равно что любить Уэса Андерсона за «Отель «Гранд Будапешт“». Поэтому назову «Бориса Годунова» — уникальную политическую драму, написанную грандиозным слогом. Считаю, что именно в ней талант Пушкина раскрывается в полной мере.

 — Совсем недавно появились новости о том, что ты возьмешься за еще одну глыбу — «Щелкунчика». Можешь рассказать о проекте? Это тоже будет мюзикл? Или что-то ближе к современным сказкам?

— Не хотелось бы, чтобы люди относились к моей следующей работе как к очередной сказке. Для меня «Щелкунчик» — это в меньшей степени произведение Гофмана со всеми его милитаристскими настроениями. Ассоциации другие: балет, Чайковский, Петипа, Иванов, новогоднее настроение, атмосфера театра, красный бархат, вера в любовь и так далее. Именно эту генетику мы намерены воплотить на экране.

 — Работы у тебя теперь много. А на режиссуру рекламы и клипов остается время или теперь это не так интересно?

— Над малой формой я работал с удовольствием. Реклама сильно помогла, стала площадкой для прокачки умений, демонстрации возможностей и стабильного заработка. Не думаю, что окончательно брошу снимать короткие ролики для каких-нибудь брендов, но все же рассказывать большие истории мне более интересно и важно.

 — Над сериалом ты тоже успел поработать. Как тебе такая форма?

 — Для «Пророка» написали восемь оригинальных песен. Ты как-то участвовал в этом процессе?

— Еще как участвовал! Поначалу мы искали музыкального продюсера — универсальную фигуру, которая могла бы взять шефство над проектом, привести всё к единому настроению. Поиски успехом не увенчались, так что решили действовать иначе. Я открыл телефон и начал писать своим друзьям-артистам, обратились к музыкантам Рождену, Ёлке, группе The Hatters. Всех просили писать демки, и каждую из них я выстраивал совместно с авторами. Вводных у них было немного: в сценарии присутствовал лишь примерный смысл и описание сцены. Невзирая на то, что мы очень конкретно описывали в сценарии происходящие сцены и тексты (какие слова должны произнести герои), в музыке важно уловить не только суть, но и эмоцию, настроение, ритм. К примеру, вместе с Рожденом мы подбирали аккорды и настроение для номера «Герой», а Ёлка, сидящая рядом, писала текст, искала точные слова, которые отразят нужные нам эмоции. Похожим образом работа строилась и с остальным музыкантами.

 — Актеры с энтузиазмом подходили к записи песен или для кого-то это было проблематично?

— Это был челлендж. Уникальные актеры, умеющие петь, — редкие алмазы. Скажем, с Аней Чиповской нам повезло. Она обладает сумасшедшими вокальными данными и замечательно исполнила свою песню в фильме. С остальными пришлось попотеть и потренироваться. Самое сложное не спеть, а найти в композиции правильный окрас. Для того же Юры тембр голоса диктовал эмоцию. Поэтому ему пришлось переучиваться, чтобы в равной степени контролировать и одно, и второе.

 — Расскажи о своих музыкальных предпочтениях.

— Работая над музыкальными клипами, я завел целый пул друзей, чье творчество мне импонирует. В то же время обожаю общепринятых идолов: The Beatles, Queen, ABBA, Фредди Меркьюри. Когда хочу расслабиться, обращаюсь к симфонической классической музыке — композициям Чайковского, Рахманинова, Генри Пёрселла, операм «Кармен», «Хованщина» и так далее.

 — Есть композиция, которая лучше всего говорит о тебе?

— «Musica poetica I: Gassenhauer» Гунильда Китмана. В ней есть детскость, наивность и одновременно особая сила, заряд энергии добра и света.

 — У тебя есть хобби?

 — Твой самый большой в жизни страх?

— Страхов, на самом деле, много. Есть дурацкие. Например, к змеям отношусь с большим недоверием. Но если говорить серьезно, то, безусловно, переживаю за здоровье семьи. Все прочие страхи, особенно в работе, лишь помогают совершенствоваться.

 — Что поддерживает тебя в трудные времена?

— Во-первых, отказ от алкоголя. После окончания ВГИКа бросил пить и совсем не жалею. Алкоголь сильно расходует ресурс и не дает сосредоточиться на важных вещах. Во-вторых, психотерапия. Она позволяет разобраться в желаниях, наладить диалог с самим собой.

 — Какой самый ценный урок ты усвоил за годы в индустрии?

— Главное открытие — осознание, что индустрия не всегда враждебна. Она бывает теплой и понимающей, открытой к целеустремленным творцам. И еще одна мысль: чтобы попасть в большую и важную точку, нужно разбить путь на множество маленьких этапов. Движение к цели и ощущение постепенного прогресса лучше случайно вытянутого золотого билета.

 — С какими артистами ты хотел бы поработать в будущем?

— С Дэниэлом Дэй-Льюисом и Гари Олдманом — сильнейшими, на мой взгляд, артистами. И с Марго Робби… Ну, если не поработать, то хотя бы просто пойти на свидание. Было бы здорово также объединить усилия с несколькими кинокомпозиторами. Например, с Джоном Уильямсом, на чьих сочинениях я рос. Или с Джонни Гринвудом, который умеет с помощью минималистичных средств создать аутентичное звучание для каждой своей картины.

 — Твое тотемное животное?

 — Что бы пожелал себе через 20 лет?

— Всегда двигаться вперед и не бронзоветь, постоянно учиться и интересоваться окружающим миром, прислушиваться к нему. А еще помнить, что совершенства не существует. Есть только стремление к совершенству.

Автор: Никита Демченко

Фото: Маша Федина для Кинопоиска