«Посредником между головой и руками должно быть сердце»
«Метрополис» – немецкий фильм Фрица Ланга, картина, которая увидела свет уже почти сотню лет назад. Этот проект без сомнения – амбициозное творение, которое по праву считается одним из лучших представителей в жанре немого кино, фильм, что берется донести до зрителя непростую историю в футуристическом мире людей, где существуют своего рода рай и ад, где одни живут богато и беззаботно, а другие поражены в правах и продолжают борьбу за существование. И, как и во многих похожих проектах, что встречаются до и после в кинематографе и литературе, мир не остается прежним. Он меняется. И меняется безвозвратно.
Фильм запоминается в первую очередь своим масштабом. Сегодня, в век компьютерных технологий и небывалых спецэффектов, современного зрителя сложно удивить роскошной картинкой. Удачные спецэффекты уже давно стали не самоцелью, а скорее инструментом повествования. Но когда ты лицезреешь величественные строения «Метрополиса», его выверенные кадры, которые граничат с нереалистичностью, то постоянно задаешься вопросом о том, как создатели достигли такой колоссальной реалистичности кадра в те далекие годы.
Но, наверное, это единственное в этом проекте, что реально понравилось. В остальном фильм показался обычным и неимоверно затянутым. Изначальная версия длится почти два с половиной часа. И хотя я называю ее «изначальной», следует оговориться, что таковой она стала только после Берлинского кинофестиваля в 2010 году, где показали найденную и отреставрированную копию. Таковая отыскалась в Буэнос-Айресе в 2008 году. Раньше же мир знал картину продолжительностью почти вдвое короче. «Короткую» версию смонтировали в 1927 году и крутили все десятилетия. Меня не покидает ощущение, что может быть не зря фильм сокращали. Вполне допускаю, что все самое нужное оставили. «Изначальная» же версия в 2,5 часа показалась мне дико длинной.
Игра актеров также вызывает недоверие. Понимаю, что это эпоха немого кино, где эмоции героев как раз передавались мимикой и языком тела, но я видел множество фильмов тех лет, и актерская игра была там куда убедительнее, а герои реалистичнее. Разноплановые ужимки и явное переигрывание в «Метрополисе» не пошли на пользу проекту.
Как ни крути, «Метрополис» является важной вехой в развитии мирового кинематографа. Этот проект в своих масштабных картинах явно опередил время. Огромный город будущего – фантазия создателей картины, где величественные здания из бетона и стали возвышаются, кажется, над самим миром, гигантские механизмы обеспечивают жизнь населения, два разных общества, что существуют в разных условиях – все это продукт своего времени. И актуальность показанного всегда имеет место быть, пусть даже спустя сотню лет. Зритель вполне сможет найти нечто такое, что зацепит его за живое, ведь социальные проблемы общества не уходят, а лишь трансформируются. И важно не забывать очевидную вещь, что доносят герои картины «Посредником между головой и руками должно быть сердце». Такая точка зрения вполне имеет право на существование.
От фильма такое ощущение, будто Ланг очень много хотел сказать своим зрителям. Так много, что сам немного путался в своих мыслях и идеях, полностью забывая человечность персонажей. К сожалению, к героям не испытываешь никакой симпатии, в них просто не видишь нормальных настоящих живых людей. Все сплошные образы, аллегории и идеи. При чем на все библейские отсылки так сильно делается акцент, будто зритель не понял с первого раза и ему надо напомнить и объяснить, что это библейская тема.
Основная мысль и идея фильма повторяется несколько раз прямо, без утайки, без подтекста... 'Посредником между головой и руками должно быть сердце'. Мысль достаточно наивная, даже какая-то несколько ванильно-сопливая. В 'Метрополисе' голова - капиталистическая верхушка, потерявшая совесть. А руки - униженные рабочие, в которых почти угасло все человеческое. И вот милый сынок самого главного капиталиста, сынок, который поработал в своей жизни всего один день, но успевший познать настоящую любовь, он должен стать таким посредником между головой и руками. То есть, как бы спаситель-посредник должен смягчить акул капитализма и загнанных рабочих, соединить их в любви и радости, чтобы они продолжали жить-не тужить. Тогда, с появлением взаимопонимания и любовочки уладятся все наши социальные конфликты? Как бы... Серьезно? И для этого вот надо создавать такой масштабный фильм?
Ланг, конечно, не сумасшедший какой-то, а действительно большой мастер, большой художник. И в этом фильме мы можем наблюдать тот безумный котел мыслей, эмоций, предчувствий, которые наверняка мучили Ланга в то время. И возможно, он смог передать это все только с помощью такой сложной картины как 'Метрополис'. А возможно, что это просто проблема всех антиутопий - чрезмерная гонка за мыслью, за идеей и отодвигание судьбы и переживаний простого человека на второй план. Из-за этого картина не цепляет, из-за этого смотришь ее с 'холодным носом'. И 'Нибелунги', и 'Доктор Мабузе' куда больше цепляют и заставляют переживать, чем круто сделанный технически, но не наполненный кровью и потом 'Метрополис'. 'Метрополис' сам превратился в одну из своих машин, к большому сожалению.
Но что можно сказать в защиту картины, так это действительно поразительная картинка, фантастическая работа камеры, хитрые находки со спецэффектами... Масштаб работы, конечно, поражает. В эстетически-художественном плане картина выше всяких похвал. Вообще не удивительно, что она повлияла на все последующее искусство.
Еще хочется отметить работу артистов Бригитты Хельм и Альфреда Абеля. Хельм сыграла две роли: мимимишную святошу Марию и бешеного робота Лже-Марию. И именно во второй, в плохой версии героини раскрывается талант актрисы. Ее женщина-робот так заразительна, что хочется пуститься в пляс перед концом света вместе с ней. Какой огонь в ней пылает, когда она подмигивает одним глазом...
Абель создал образ главного злодея-капиталиста не плоским, но наполненным такой страшной болью, что проникаешься к этому герою сразу, как только его увидел. И даже прощаешь ему все гадости. А все из-за взгляда. Это взгляд не короля и властителя всего мира, добившегося высшей власти, это взгляд человека, который пережил какую-то страшную потерю, из-за которой он находится как бы в помутнении. Ощущение, будто он всегда смотрит в свое прошлое, а не в настоящее. От этого одного взгляда возникает загадка, которая приковывает зрительское внимание к герою.
Зафиналим. Фильм очень любопытный, но смотреть его стоит скорее для того, чтобы получше узнать историю кино. Для приятного вечера с близкими фильм точно не подходит.
«Метрополис» Фрица Ланга – одна из первых антиутопий в истории кино и один из самых дорогих и масштабных проектов эпохи немого кинематографа.
Поразительна судьба этой кинокартины. Фильм, на производство которого было потрачена колоссальная сумма денег, так и не смог окупить затраченные на него расходы. Затем он был сокращён и перемонтирован, но и все эти отчаянные действия не смогли исправить сложившуюся ситуацию. На некоторое время «Метрополис» канул в Лету, чтобы затем вознестись на пьедестал одного из самых авторитетных фильмов в истории. И даже заняв этот статус, мир долгое время мог видеть лишь сокращённую версию ленты до тех пор, пока в 2008 году в Музее кино в Буэнос-Айресе случайно не нашли копию полной версии «Метрополиса», которая в скором времени после тщательной реставрации была представлена на Берлинском кинофестивале.
У меня двоякое отношение к этому фильму. На момент написания данной рецензии я посмотрел эту картину три раза. Я часто провожу подобные эксперименты над собой в надежде, что какой-то фильм, не понравившийся мне изначально, внезапно раскроется передо мной во всех красках, и моё мнение о нём изменится в противоположную сторону. Такое нередко случается, но не в случае с «Метрополисом».
К безусловным достоинствам фильма можно отнести, во-первых, его новаторство и масштаб, поражающий до сих пор. «Метрополис» неоспоримо оставил свой след во всех последующих фильмах-антиутопиях. Во-вторых, весь фильм наполнен глубокими и лаконичными метафорами и образами, помогающими раскрыть художественными средствами замысел того, что хотели сказать нам авторы. Это относится, прежде всего, к устройству самого Метрополиса и к сценам с Молохом и семью смертными грехами.
Я не видел ни одной сокращённой версии фильма, но его полная версия не перестаёт казаться мне чересчур затянутой, что навивает о мысли, что, возможно, те люди, которые решили сократить ленту в далёком 1927 году, были далеко не такими уж глупыми, как принято считать ныне. Актёрская игра большинства исполнителей главных ролей в фильме базируется на ужимках, судорогах и конвульсиях. Оговорки о том, что мы, мол, всё-таки смотрим немое кино, кажутся мне неоправданными. В период немого кино было множество великолепных актрис и актёров, которые достаточно естественно и правдоподобно передавали эмоции своих персонажей перед камерой. К «Метрополису» это не имеет никакого отношения. Также стоит упомянуть о наличии ряда погрешностей в сценарии, в результате которого некоторые поступки персонажей не имеют никакой мотивировки и вызывают моё искреннее недоумение.
Возможно, всё эти погрешности, не дающие мне покоя, объясняются тем, что авторы «Метрополиса» больше сосредоточились на декорациях и спецэффектах, пожертвовав остальными элементами картины.
Что же касается творчества самого Фрица Ланга, то для меня непревзойдённой его вершиной является снятая через пару лет после «Метрополиса» картина «М», рассказывающая о терроризирующем город маньяке-убийце. Позже я обязательно посвящу ей одну из своих будущих рецензий.
“Mittler zwischen Hirn und Handen muss das Herz sein!”
[Посредником между Головой и Руками должно быть Сердце!]
эпиграф к х. ф. “Метрополис”, проходящий сквозь него рефреном, 1927
“Фюрер видел ваши фильмы “Нибелунги” и “Метрополис” и сказал: вот человек, способный создать национал-социалистское кино!”
д-р Й. П. Геббельс, рейхсминистр народного просвещения и пропаганды, в беседе с режиссером Ф. Лангом, предположительно, апрель 1933
“Голосуй сердцем!”
плакат, агитирующий за Б. Н. Ельцина, 1996
Здравый смысл учит нас: худой мир лучше доброй вражды. Когда это суждение здравого смысла переносится в область политики, возникает теория классового мира, также называемая теорией третьего пути: не левого и не правого. Таких теорий много, но путь, в сущности, один, поскольку любая форма политического центризма, в конечном счете, оборачивается победой правого лагеря. Следовательно, в политике худой мир все равно ведет к доброй вражде, но только на менее выгодных для подавляемого класса условиях. Это верно для любой классовой формации, но особенно отчетливо единодушие всех концепций классового мира можно наблюдать в истории развитого капитализма: в чистом капитализме наличествует всего два класса, что существенно упрощает политические расчеты. При капитализме третий путь означает ровно одно – классовый мир между крупным капиталом и рабочими, корпоративное государство, фашизм. Говоря о фашизме, мы имеем ввиду, обычно, открытую террористическую диктатуру наиболее реакционных кругов финансового капитала, но не будем забывать, что называется такая диктатура фашистской именно потому, что идеологически она оформляется в терминах классового мира. Так что, отнюдь не благополучие несет народу миролюбивая песнь, те, кто ее поет, – не миротворцы, а разжигатели войны; не благодетели, а разбойники и воры. Народы Советского Союза на собственном опыте испытали последствия отказа от классовой борьбы, пусть буржуазные идеологи и приложили колоссальные усилия, чтобы заморочить людям головы. Хочется, однако, надеяться, что еще долго в этом отношении останется непревзойденным германский опыт.
Прежде чем продолжить это и без того отвлеченное рассуждение, мне необходимо остановится на понятии культуры. Под культурой обычно понимают опыт, накопленный человечеством, духовный и материальный. При таком подходе к культуре всякий ее предмет должен рассматриваться в историческом контексте как определенное отражение всего человеческого развития. Изготовление абажуров из человеческой кожи, равно как и конструкция газовых камер – часть человеческой культуры. Можно сказать, конечно, что культура включает в себя и негативный опыт. Но только вот, чтобы этот опыт стал негативным, нужно противопоставить ему нечто такое, что исключает возможность его повторения, по крайней мере, в социальном масштабе. Иначе мы имеем дело с неправомочным логическим синтезом. Мы здесь, разумеется, сузим понятие культуры до духовной, а именно – образной и идейной культуры. Прослойку идеосферы, которая более-менее профессионально занимается развитием и воспроизводством такой культуры, мы, во избежание словоформ культуросфера и культуросферное сознание, также будем называть культурой.
Возможно, будет неправильным переносить существенную ответственность за произошедшее на германскую творческую интеллигенцию, на германскую культуру. Но было бы странно утверждать, что она вовсе не отвечает за то, что случилось с ней после прихода нацистов к власти, тем более, что по ключевым позициям она стала пронацистской еще до их прихода. Поэтому, если мы не хотим превращения опыта этой культуры – в позитивный, – нам следовало бы внимательно присмотреться к тому, что клубилось в ней на излете Веймарской республики.
Фильм Фрица Ланга дает для этого превосходный материал.
Узловой метафорой фильма является Вавилонская башня – посредством ее и сам фильм переносится в пространство библейской притчи, и сам Метрополис отождествляется с Вавилоном, и образ блудницы из Откровения Иоанна получает довольно неожиданные коннотации, о которых ниже. Метафора эта в фильме воспроизведена буквально: светлая человеческая Голова задумала построить башню, высотой в небо, для нее эта башня – Вавилон – была радостным гимном человечеству, творящему мир, но, чтобы построить башню, она должна была найти Руки – толпу весьма неприглядных наемных рабов – труд их был так тяжел и неблагодарен, что для них само слово “Вавилон” – стало самым страшным проклятием. Так перестали люди понимать друг друга, говоря на одном языке. А вот если бы Сердце было посредником между Головой и Руками, то все было бы совсем по-другому. Вкратце – это и есть содержание фильма.
(опущено подробное рассмотрение фабулы фильма)
Фильм Фрица Ланга – характерный продукт своей эпохи. Едва ли авторы намеренно создали антикоммунистическую и профашистскую агитку, скорее они просто хотели рассказать романтическую истории с острым социальным подтекстом.
«Единство, — возвестил оракул наших дней, —
Быть может спаяно железом лишь и кровью...»
А мы попробуем спаять его любовью, —
А там увидим, что прочней...
Тютчев писал это о славянском мире (знакомое словосочетание, неправда ли?) и очевидным образом противопоставлял его западному, прежде всего германскому, и не очевидным образом – азиатскому, т.е. какому-то хтоническому миру системной энтропии. У России же – очевидно – свой путь, неподвластный никаким законам исторического развития. Беда вся в том, что, чтобы быть выше каких угодно законов, нужно знать их, использовать и, тем самым, преодолевать. Знание же тех законов, о которых сейчас идет речь, не оставляет места для третьего пути: мы можем разумно использовать их или для осуществления революции в своей стране, или для укрепления глобального фашистского государства по всему миру.
Таким образом, хотя и не следует отнимать у Метрополиса беспрецедентных по масшатабу и сложности съемок, сравнимых разве что с работами Эйзенштейна, а главное – той метафоры, которая проскользнула в фильме лишь в одной сцене, пусть и самой в нем сильной, - всепожирающего Молоха, обличенного атрибутами технократизма, но, хотя фильм этот все равно неизбежно был и останется своего рода священной коровой, лучше всего резюмировать наше обозрение было бы словами Геббельса: «Даже самые плохие идеи могут пропагандироваться художественными средствами».
'Метрополис' считается многими одним из лучших фильмов мирового кино. Художественные решения Фрица Ланга, равно как и сюжет картины с завидной регулярностью переосмысливаются во множестве других киноработ. Даже в футуристических пейзажах 'Пятого элемента', если присмотреться, можно найти сходство со 'Вселенной' Фрица Ланга.
Действительно, для своих лет, фильм 'Метрополис' вероятно смотрелся шедевром, на многие годы вперед, определившим парадигму развития кино. Возможно именно поэтому, сейчас, этот фильм не произвел на меня никакого впечатления.
Нет, конечно же, художественные решения Ланга меня завораживают. Биороботы, монорельсы, небоскребы - сделаны просто бесподобно.
Но, всем этим сегодня уже не удивишь. Ланг очень четко и детально представил себе 'Город будущего', а также 'поигрался' с темой социальной инженерии. Учитывайте, что фильм снят в 1927 году, в стране, которая через несколько лет, развяжет самую кровопролитную мировую войну в истории человечества. Кстати, Ланг в своей излюбленной манере и в 'Метрополисе' покажет народные волнения - раздраженная толпа будет гоняться за героями фильма. Это одна из 'визитных карточек' режиссера, которая также была реализована в 'Докторе Мабузе', 'М', 'Ярости' и других фильмах.
Остается только рассказать о сюжете фильма. Ланг показывает нам две стороны красивого будущего. Вначале мы видим - красивую архитектуру и 'райские сады'. Но, по ходу развития сюжета мы проникаем все больше внутрь города и оказываемся под землей. Там нам придется столкнуться с рабочими и их бытом. Нетрудно догадаться, что красоты города, сделаны за счет рабочих. Ну, а все остальное - простые подробности, которые просто позволяют сделать просмотр фильма более интересным.
В завершение отмечу, что фильм смотрится в наши дни весьма тяжеловесно. Если до 50-х годов антиутопии сравнительно редко экранизовывались, то последние лет 10, практически каждый второй фантастический фильм содержит альтернативные варианты устройства общества будущего.
Как и в 'Докторе Мабузе, игрок', Фриц Ланг отдает предпочтение детализации, перед смотрибельностью. Именно в силу этого обстоятельства фильмы имеют такой большой хронометраж. Впрочем, именно эти работы Ланга стали базисными векторами в истории кинематографа.
В итоге:этот фильм Фрица Ланга будет интересен любителям истории кино, а также поклонникам теорий конспирации и антиутопий. Визуальные решения показались мне гениальными, впрочем сам по себе фильм представляется мне излишне тяжеловесным
Я тут собралась с духом и наконец-то посмотрела Метрополис (сами понимаете, добровольно такое можно смотреть только из-за очень большой любви к кино!) Для тех кто не в курсе: город будущего разделённый на рай и ад светлый 'верхний' для знати и промышленный 'нижний' для машин и рабочих. Сын правителя влюбляется в девушку 'снизу', а безумный учёный придаёт её внешность роботу (почти Т-1000!) и приказывает ему разрушить Город.
Зрелище феерическое во всех смыслах! Я по-моему из немого кино кроме Чаплиновского и Потёмкина ничего не видела, так что прикосновение к истокам не прошло для меня даром. Ужасный грим, старящий всех актёров лет на десять, и чрезмерно выразительная манера игры сопровождающаяся беспрерывным заламыванием рук и выпучиванием глаз навсегда останутся в моей памяти. )) (Обязательно посмотрите ролик с танцем, культурный шок вам будет обеспечен. Эта сцена натурально съела мой мозг и теперь я мечтаю о юзерпиках оттуда.) К тому же главная героиня Мария невероятно была похожа на одну мою знакомую, так что мне было вдвойне весело.
На самом деле фильм прекрасен и впечатляющ, особенно если помнить о дате создания. Бездны цитирования последующими поколения кинематографистов даже в голове не укладываются. Фильм натурально смотрится знакомо потому что практически всё это я где-то раньше/потом видела. А спецэффкты (шикарнейший видеотелефон, панорама города, создание робота) и безразмерная массовка (в википедии пишут о десятках тысяч человек!) до сих пор впечатляют и радуют. Не буду делать вид что я знаю слова типа'киноэкспрессионизм' или 'метафорическая сущность модерна', скажу только что это ироничный научно-фантастический кинодокумент с религиозными цитатами и смотреть его было весьма интересно. :)
«Метрополис», немое кино 1925-го года. Очень и очень своеобразно. Такого ретро я еще не видела. Фильм почти столетней давности, в котором актеры больше похожи на инопланетян, чем на людей. Играют они, в силу того, что кино-то немое и всё надо передать при помощи жестов и поведения, переигрывают, причем жутко. Всё-таки кинематограф начала прошлого века это нечто с чем-то. Конечно, к нему нельзя подходить с точки зрения современности, ибо это просто совершенно иная эпоха и законы жанра тут не действуют.
«Метрополис» снят по роману Теа фон Харбоу о городе будущего, строго разделенного по классовому признаку – рабочие ютятся под землей и работают до изнеможения, а привилегированная элита весело пьет и танцует в небоскребах, позабыв о тех своих братьях, на чьей крови основывается их благополучие. Взрыв неизбежен.
Смотреть это кино было хоть и интересно, но довольно трудно. Но временами захватывало – я сама удивилась. Однако сто с чем-то минут беспрерывной музыки и черно-белого мельтешение старинных нарядов всё-таки утомительно. Как кино с другой планеты.
Некоторые идеи, несмотря на всю наивность их воплощения, довольно любопытны. Тут у нас и антиутопия в стиле «Эквиллибриума», киборги (прапрапрапрабабка Терминатора), всегда злободневный социальный контекст, мысль о том, что разоренную революцией землю будут наследовать ваши дети, и концовка в стиле «профсоюзы спасут мир от краха».
Сцена с «эротической танцовщицей» была чудо как смешна. Я почему-то всё время сравнивала ее со сценой танца Черри в «Планете страха». Зря я так, сама понимаю. Но кто видел «эротический танец» Марии в «Метрополисе», тот не забудет его никогда. Это чумовое зрелище. У меня чуть истерика не случилась. (Вы не подумайте: я не издеваюсь над лентой и ее создателями, отнюдь. И смеюсь я по-доброму, от умиления, избытка чувств и, да, некоторого - культурного - шока.)
Массовые сцены очень впечатляют. Такое количество людей! Ведь о таком понятии как спецэффект в то время и не слышали. Так что всё эти тысячи людей в кадре – это на самом деле тысячи живых людей. Вах…
Забавное кино, местами трогательное своей нелепостью и наивностью. Но опять же таки, это сейчас лента кажется нелепой и смешной, а в свое время он воспринимался совершенно иначе. Фантастика как-никак. Авангард фантастического кино. Впечатляет.
