Роберт Редфорд: человек-Америка, который мог бы стать президентом, но вместо этого сделал «Сандэнс»

В альтернативном таймлайне «Хранителей» после смерти Никсона в США началась демократическая эра Роберта Редфорда, задержавшегося в Белом доме на семь, что ли, сроков. К воображаемому режиму есть вопросы, но сама идея президента Редфорда (мелькнувшая еще в комиксе Алана Мура и развитая 30 лет спустя в сериале HBO) выглядела более чем правдоподобной. Он никогда не был партийным деятелем, но запросто, кажется, мог бы очутиться в Овальном кабинете со своей почти карикатурно модельной внешностью белого англосаксонского протестанта и имиджем образцового голливудского либерала (а как ему идут предвыборные митинги, можно посмотреть в сатирическом фильме «Кандидат»).

Дитя 1960-х, Редфорд всегда активнейшим образом участвовал в общественной жизни, в особенности в вопросах, касающихся экологии, прав коренных народов и угнетенных меньшинств. Но, в отличие, скажем, от своей единомышленницы и неоднократной экранной партнерши Джейн Фонды, он не стал бунтарем, политическим радикалом. Возможно, потому, что по натуре был несомненным консерватором: пока его ровесники, соратники по Новому Голливуду, раскачивали Лос-Анджелес, он удалился с женой на ранчо в штате Юта, где прожил следующие полвека. И на экране, и вне его Редфорд — гламурный, но серьезный, идеалист, но человек действия — был отражением, которое одинаково льстило Калифорнии и Техасу. Он был из тех редких кинозвезд, что символизировали целую страну, единую Америку, и умер в тот самый момент, когда она, как многие уверены, исчезает, попросту перестает существовать.

Редфорд начинал, как все, в театре и на телевидении: среди прочего сыграл Смерть в эпизоде «Сумеречной зоны», снялся в «Погоне» Артура Пенна с самим Брандо и в паре мелодрам с невероятно популярной в те годы Натали Вуд. А всерьез прославился в 1967 году после ромкома «Босиком в парке» — симпатичной экранизации пьесы Нила Саймона, где они на пару с Джейн Фондой изображали молодоженов категорически разных темпераментов; роль, которую он предварительно отточил на Бродвее.

Майк Николс едва не взял его в «Выпускника», но, к счастью, посчитал слишком неотразимым для интровертного Бенджамина. Зато Редфорд вскоре оказался на афише самого кассового фильма 1969 года и на самом, вероятно, знаменитом стоп-кадре в истории кино. «Буч Кэссиди и Сандэнс Кид», достаточно заурядный развлекательный вестерн, стрелял прямо в сердце благодаря братской химии между обаятельным Полом Ньюманом и немногословным усатым Редфордом. Спустя несколько лет режиссеру Джорджу Рою Хиллу удалось повторить тот же фокус с теми же участниками в «Афере», еще одной очаровательной ностальгической открытке романтизированному американскому прошлому.

Редфорд, теперь суперзвезда, запросто мог превратиться в голливудского героя-любовника номер один, но выбрал радикально другой путь. Характерно, что его единственный откровенно романтический фильм этой эпохи, чудесный «Какими мы были» с Барброй Стрейзанд, в равной степени посвящен любви и политическому активизму. Он сыграл лыжника («Скоростной спуск») и траппера («Иеремия Джонсон»), мотоциклиста («Малыш Фаусс и Большой Хэлси») и пилота («Великий Уолдо Пеппер»), чемпиона родео («Электрический всадник») и бейсболиста («Самородок»), грабителя («Краденый камень») и надзирателя («Брубейкер») — вереницу сложных, как правило, одиноких людей мужественных профессий. Плюс (не очень удачно, по общему мнению) великого Гэтсби в умной, вязкой экранизации по сценарию Копполы.

На середину 1970-х, на постуотергейтский период, пришлись лучшие, вероятно, роли в карьере Редфорда. «Вся президентская рать» Алана Дж. Пакулы, где ему досталась роль Боба Вудворда, одного из репортеров The Washington Post, изменивших курс американской истории. «Три дня Кондора» Сидни Поллака — параноидальный триллер про игры спецслужб, где Уотергейт не упоминается, но сидит в подкорке. В обоих фильмах Редфорд внезапно играет интеллектуалов, книжных червей, оказавшихся в центре смертельно опасных интриг, и нас захватывает способность этих героев размышлять прямо в кадре, на бегу. Когда очки надевали на какого-нибудь Райана О’Нила, это было смешно: подразумевалось, что перед нами красавчик, на которого надели очки. Редфорд, очевидно, был другим, «авиаторы» Кондора совсем не выглядели предметом реквизита.

В доказательство в 1980 году Редфорд триумфально дебютировал в режиссуре фильмом «Обыкновенные люди», негромкой и пронзительной драмой о семье, переживающей горе; режиссер ходит по минному полю, но умудряется не ступить в эмоциональную эксплуатацию. «Люди» получили четыре «Оскара», включая главный (режиссерская статуэтка так и осталась единственным «Оскаром» Редфорда, не считая почетного). В дальнейшем Редфорд поставит несколько крепких, по-хорошему кондовых картин: раскидистое ретро «Там, где течет река» с молодым Брэдом Питтом; куда более озорную «Телевикторину» с Джоном Туртурро; «Заклинателя лошадей» — нечаянный блокбастер с самим собой и совсем юной Скарлетт Йоханссон про травмы, любовь и лошадок.

Параллельно с собственной режиссерской карьерой Редфорд начинает помогать чужим. В конце 1960-х он покупает маленький горнолыжный курорт в Юте, возле своего ранчо. Как курорт место не слишком преуспевает (вроде бы от недостатка снега), и спустя 10 лет Редфорд решает устроить там что-то вроде художественной коммуны. Появляется Институт «Сандэнс», названный в честь самого популярного персонажа Редфорда и призванный помогать авторам, работающим за пределами больших голливудских студий. Сотрудники Редфорда организуют кинофестиваль, который проходит неподалеку, в Солт-Лейк-Сити, а потом в Парк-Сити, а со временем тоже берет имя «Сандэнс». В 1990-е «Сандэнс» играет ключевую роль в ползучей революции, которую совершает в Голливуде Miramax, запускает карьеру Тарантино, Содерберга, Кевина Смита и многих других. Непосредственное участие Редфорда во всем этом варьировалось, но его роль как патрона инди-кино, что называется, сложно переоценить. В последние годы сказка подошла к концу: Редфорд незадолго до смерти продал курорт, а фестиваль, ставший куда более солидным и куда менее интересным, вскоре переезжает в Колорадо.

Актерская карьера Редфорда уже в 1980-е замедляется до четырех-пяти фильмов в десятилетие, зато никогда не останавливается. Практически до самой смерти он стабильно, со свойственным ему перфекционизмом продолжает сниматься. В зрелом возрасте у него запоздало случился период романтических фильмов: неподъемные, роскошные «Из Африки» и «Гавана» его старого друга Поллака; наоборот, легковесные, но милые «Орлы юриспруденции»; нашумевшее и по-своему прелестное «Непристойное предложение» Эдриана Лайна, где он покупает ночь с Деми Мур за миллион долларов; «Близко к сердцу» с Мишель Пфайффер — неудачная попытка соединить объятия в волнах и проповедь о журналистских ценностях. Над всеми этими работами принято было скорее потешаться, но, во всяком случае, Редфорд, в отличие от очень многих стареющих идолов, никогда не вписывался во что-то стыдное.