Готовимся к онлайн-премьере на Netflix «Баллады Бастера Скраггза», вестерна в шести главах, снятого Итаном и Джоэлом Коэн, и учимся предугадывать судьбу коэновских персонажей по их IQ.
В нехитром дурацком деле персонажи братьев Коэн настоящие мастера. Прекраснодушный мямля Николас Кейдж в «Воспитании Аризоны» крадет младенца у деревенского капиталиста, потому что у того и так уже хватает детей. Тим Роббинс в «Подручном Хадсакера» изобрел обруч и с бессмысленной энергией впаривает его манхэттенским бизнесменам. Джордж Клуни подарил коэновской фильмографии целый ансамбль пустоголовых премьеров: «О, где же ты, брат?», «Невыносимая жестокость», «После прочтения сжечь», «Да здравствует Цезарь!». Клуни, артист кэри-грантовского обаяния и сексапила (собственно, в «Цезаре» его герой и есть кто-то вроде Кэри Гранта), лучше всех воплощает коэновскую интонацию вечной насмешки над миром: если даже этот полубог может быть совершенным дуремаром, то об остальных и говорить нечего.
«О, где же ты, брат?»Вообще, идиотов у братьев не обязательно играют чисто комедийные артисты. Они часто зовут на роли и Стива Бушеми, и клоунессу Фрэнсис МакДорманд, на которой Джоэл Коэн даже женился, и Джона Гудмана. А в новой «Балладе Бастера Скраггса» есть, например, Зои Казан и Джеймс Франко. Но рядом с ними валяют дурака люди вроде Брэда Питта («После прочтения сжечь»), Скарлетт Йоханссон («Да здравствует Цезарь!»), Джулианны Мур («Большой Лебовски») и даже Джастина Тимберлэйка, который, как Клуни, играет пародию на собственный образ в фильме «Внутри Льюина Дэвиса» — недалекого добряка в свитерке и с гитарой, вот-вот затянет про солнышко лесное.
«Внутри Льюина Дэвиса»Некоторые из этих остолопов безобидны, другие своей глупостью двигают сюжет. Уолтер Собчак (Гудмен) в «Большом Лебовском» пытается перехитрить оппонентов Чувака (Джефф Бриджес), но каждый раз делает только хуже, а в «Просто крови», «Фарго» и «После прочтения сжечь» все остались бы живы, если бы были немного поумнее. У поздних Коэнов болваном оказывается уже почти каждое действующее лицо, даже если у него всего две реплики.
Рассказано дураком
Выглядеть дураком — легкий способ понравиться людям: зрителю приятно чувствовать себя умнее персонажей, это успокаивает. Может быть, поэтому иногда Коэны вводят в качестве контраста «нормального человека» — это Чувак в «Лебовском» или персонаж Джона Малковича в «После прочтения сжечь», которого безмозглость окружающих как раз бесит. До такой степени, что в какой-то момент заставляет взяться за оружие.
«После прочтения сжечь»Коэновская наблюдательность к проявлениям всемирного идиотизма, собственно, на наблюдении и заканчивается. Можно сравнить метод братьев с этическим беспокойством Михаэля Ханеке или Андрея Звягинцева — эти авторы тоже невысокого мнения о своих героях и том мире, в котором герои живут, но для них эта эмоция становится поводом для моральных оценок. А вот Коэны никогда никого не судят. Ханеке берется за роль хирурга — Джоэлу и Итану достаточно быть диагностами, двухголовым доктором Хаусом. Их дело — сообщить, что с миром не так, а вот что с этим делать? Да ничего, с дураком что поделаешь?
Последовательность, с которой Коэны выводят в своих фильмах дурней всех мастей, подразумевает, что за этим стоит определенная философия: мизантропия — это не поза, а мировоззрение. Томас Мор написал «Утопию» об идеальном общественном устройстве, происходящем из величия человеческого духа, а его друг Эразм Роттердамский, поселившись в доме Мора, сочинил «Похвалу глупости», в которой иронически описал несомненные преимущества скудоумия: оно-то обычно и управляет человеческими действиями.
«Бартон Финк»Схожих взглядов придерживался Макбет: «Жизнь — это повесть, рассказанная дураком, где много и шума и страстей, но смысла нет». Формула эта известна в качестве заглавия романа Фолкнера «Шум и ярость». Между прочим, в галерее коэновских дураков этот великий романист занимает свое место (он — правда под другим именем — появляется в «Бартоне Финке» как пропивший мозги писатель, подрабатывающий на сценариях категории Б). Вообще, трагедия Шекспира не так уж далеко стоит от комедий Коэнов. В каком-нибудь «Фарго», точно так же как в «Макбете», все начинается с жадности, беспринципности и идиотской самоуверенности, а заканчивается горой трупов.
Страна тупых
Цинизм Коэнов — это стратегия существования в мире, лишенном смысла. Особенно это ясно в «Серьезном человеке» — вариации Книги Иова, где комическими персонажами представлены даже толкователи воли Божьей. Главному герою — серьезному человеку профессору Ларри Гопнику — раввин рассказывает притчу о гое, у которого на зубах обнаружился текст на иврите. Мораль? Никакой. Кто его знает, что хотел сообщить этим Господь — пути его неисповедимы. Быть «серьезным человеком» — вот самый глупый и проигрышный путь. У небес ответов нет, бог играет в кости, а результаты этой игры корректируются случайностью и человеческим идиотизмом. Самую большую симпатию в сюжетах Коэнов вызывают персонажи, которые не хотят никого победить: шериф Мардж (МакДорманд) в «Фарго», Чувак в «Лебовском» и еще один шериф — мрачный фаталист Томми Ли Джонса в «Старикам тут не место».
«Серьезный человек»Именно поэтому фильмы братьев лишены активной политической позиции, хотя после выборов Трампа Итан написал раздраженную колонку в The New York Times, но и она была посвящена дуракам, которые позволили этому случиться.
Мир Коэнов невозможно исправить, воля в нем ничего не значит. О политике они высказываются в «О, где же ты, брат?»: там выборы в штате Миссисипи изображены как цирковой фарс с песенками и карликом на подтанцовке, а за кулисами этого балагана кандидаты разруливают мутные дела в дорогих ресторанах и ходят на сборища ку-клукс-клана. Верить этим людям совершенно нельзя, а если им что-то удается сделать, то это по случайности.
«Старикам тут не место»Еще более ярко власти показаны в «После прочтения сжечь», действие которого происходит в Вашингтоне: кретины из ЦРУ не могут уследить за сюжетом этой комедии идиотизма и трактуют тупость остальных персонажей как хитроумный заговор (немногим лучше и российский посол с портретом Путина в кабинете). Здесь братья сближаются с Армандо Ианнуччи, у которого что в современном Белом доме, что в сталинском Кремле всегда происходит полный Луи де Фюнес.
Есть у Коэнов и сюжет о капитализме с человеческим лицом, и это круглое, пышущее благодушным скудоумием лицо персонажа Тима Роббинса, который приходит к успеху в злодейской системе эксплуатации человека человеком при помощи нарисованного на бумажке круга. Какая уж тут социальная критика. В этом смысле характерен случай «Субурбикона»: поставивший его Клуни дописал к сценарию Коэнов серьезную антирасистскую линию, и остроумие сюжета тем самым оказалось полностью уничтожено.
«Субурбикон»Глумливая, мизантропическая интонация — именно то, что называют приметой коэновского кино. Именно ее заимствуют те авторы, что вдохновляются их фильмами. Недавно, например, с работами братьев сравнивали «Тоню против всех», трагикомедию о реальном международном скандале, сложившемся из серии дебильных поступков и недопониманий. А Ноа Хоули сделал целый сериал «Фарго», составленный из коэновских тем и мотивов. Главных оказалось две: человек глуп и внезапно смертен. И между этими вещами есть причинно-следственная связь, как можно наблюдать и в новом фильме Коэнов, который начинается с истории про поющего ковбоя, солнечного идиота Бастера Скраггса. Во вселенной Коэнов глупость слишком серьезного отношения к себе — смертный грех. Дурак не понимает, что на все воля Божья. Умен ты или только притворяешься — все равно получишь пулю в лоб.