Но моральный аспект стилизованной под фильмы Уэса Андерсона «Лгуньи» сомнителен хотя бы потому, что не самое лучшее время говорить про сексуальные домогательства в России в жанре комедии.
Получилось увлекательно, хоть и не без изъянов, бережно по отношению к тому, за что «Казанову» многие полюбили, с южной романтикой того самого Коктебеля, но все таким же обаятельным антигероем (или антизлодеем, как хотите). Те, кому понравился оригинал, однозначно будут довольны.
Это, конечно, социальная драма, но еще и социальная сатира — и последнего куда больше, от чего этот «Левиафан», будто снятый Кантеном Дюпье, смотрится куда увлекательнее, чем очередная чернушная залипуха про тяжелую жизнь в России.
«Шаман» Михаила Мерзликина — редкая птица в наших просторах, настоящий ужастик «из Сибири», снятый целиком и полностью в Хакасии.
«Плохая девочка» продолжает тему, начатую в новой «Эммануэль»: современной женщине, добившейся всего, в том числе равноправия с мужчинами, уже нечего желать, кроме самого желания.
В конце концов, Коппола прав и в том, что со времен Древнего Рима не изменилось ничего — ни политические игры, ни амбиции, ни стремление человека к самым простым вещам.
Выглядит это красиво и даже увлекательно, но от количества допущений и откровенно бросающихся в глаза глупостей на эту вселенную быстро становится как-то параллельно.
По мнению авторов, трагедия Брайана заключалась прежде всего в личной жизни, сломавшей не столько его самого, сколько правило, которое он поставил перед собой: «Никаких тайн, я играю честно».
Совершенно неожиданно «Первый номер» смотрится не как ода своему собственному умению говорить громче всех, а как честная и уместная рефлексия на тему того, как в принципе живет Россия импортозамещенная.
Птица не вытаскивает Бейли из жизненной помойки, а помогает ей найти в этой помойке скрытые сокровища: например, любовь непутевого отца-инфантила или родственные узы многочисленных сводных братьев-сестер.
«Джокер: Безумие на двоих» — наглядный пример того, что далеко не каждой истории нужно продолжение, особенно если ее создатель не горит желанием говорить что-то сверх того, что он уже сказал.
Прелесть «Пришельца» в том, что его можно показать условным зрителям нью-йоркской «Трайбеки» — и те оценят. Можно проголосовавшим за фильм на фестивале Voices жителям Вологды — и они искренне кайфанут.
Люк Бессон давным-давно нарушил свое обещание: остановиться вовремя, когда оригинальные идеи закончатся. Каждый его новый фильм в качестве продюсера оказывается хуже предыдущего: сценарий пишут уже, кажется, не по методичке, а вообще без участия человеческого фактора с привлечением ИИ. Помните «Перевозчиков», «Такси», «Заложниц», «Васаби»? В «Агенте на уикенд» использованы абсолютно те же лекала и шаблоны.
Как можно жаловаться на затянутость истории (а фильм идет больше трех часов) и на спекулятивные приемы, если все это правда было?
«Трасса» — мрачный, неуютный, пробирающий до мурашек триллер о зле как части всего сущего. И, к сожалению, из-за этого чертовски актуальный.
Кино должно располагать к диалогу, но «Ячейка общества» — это фильм-монолог о том, какие же, прости господи, тупые эти ваши дети XXI века.
«Экзамен» смотрится на одном дыхании, выглядит крайне реалистично и вызывает непреодолимое желание если не повторить, то хотя бы попробовать ту же самую схему.
«Ускорение», с одной стороны, не предлагает ничего нового, но, с другой, предъявляет совершенно неожиданную развязку с прямой отсылкой к классике советской кинофантастики.
К сожалению, «Идеальному лжецу» не хватает остроты и сарказма. Там, где Йоргос Лантимос добавил бы физиологии, а Рубен Эстлунг — социальной сатиры, Старк и Шуман ограничиваются лирическими сценками с небольшой долей сюра.
Смотреть нового «Ворона» имеет смысл, разве что если вам совсем не на что потратить время и деньги.
Касас был, очевидно, связан рассказанной ему историей, доверенной ему тайной и не мог рассказать или додумать то, чего Мишель рассказывать не хотел — а потому мы получили на выходе детскую вариацию «Выжившего», только без Ди Каприо и медведя.
«Моя семья» снята сразу в трех жанрах: это и драма взаимоотношений папы и дочки, и трагедия польских евреев, прошедших ад Второй Мировой, и ностальгическая трагикомедия о 90-х, которые Россия переживала примерно так же, как и Польша.
Досадно, что «Мадам Клико» при всем своей демонстративно феминистическом акценте скатывается в итоге к банальной любовной истории, к тому же не подтвержденной документально.
Сюжет «Города страха» звучит интереснее в пересказе — на деле это очень прогнозируемый триллер класса «Б», чьи сюжетные повороты угадываются почти сразу же.
Дюпье, сохраняя свою фирменную, скорее добродушную, нежели откровенно издевательскую интонацию, умудряется от души пройтись по всем штампам, связанным с фестивальным кино.
