Вместе с кружащимся амфитеатром все быстрее мелькают метафоры, головы зрителей идут кругом от их обилия — и «Эгон Шиле: автобиография» превращается в некое орнаментальное полотно наподобие климтовских, в которых много декоративной красоты и чарующих тайн порока, но нет голого нерва жизненных катастроф. Впрочем, волшебный спектакль, погруженный в пространство барочного парка, и призван спасать от неприглядной реальности.