Джармуш, умевший придать замысловатость даже своим ранним жизнеподобным киноисториям, не говоря уже о метафизическом «Мертвеце» и проникнутом аллегориями «Пути самурая», в своем первом и, скорее всего, последнем вампирском опыте остается прост как правда.