Меньше сна и больше дела. Один день из жизни критика, фотографа и прокатчика на Каннском кинофестивале

Обсудить0

В этом году мы решили отработать Каннский кинофестиваль по максимуму. Во время мероприятия в нашем спецпроекте выходили рецензии, дайджесты и предсказания. После окончания мы любовались дорожкой закрытия и подводили итоги. Этот материал посвящен фильмам в последнюю очередь. Мы рассказываем о тех людях, которые работают на фестивале, стоят в очередях под дождем, спят по несколько часов в сутки и подвергают свои желудки голодовкам.

Вот что кинокритик, прокатчик и фотограф рассказали нам о том, насколько волшебна и беззаботна жизнь человека с каннской аккредитацией.

Кинокритик

Тома Ходова

Это были мои седьмые Канны — впервые я приехала сюда в 2016 году. Я была аккредитована от нескольких изданий: Forbes, Кинопоиск, «Правила жизни». Еще пишу для Setters, The Art Newspaper Russia и вела Instagram Cinemaholics вместе с моим коллегой Дмитрием Елагиным.

Мой день начинался где-то в 6:45, потому что надо было собраться на первый показ, который обычно начинается в 8:30, и забронировать билеты. Бронь открывается в семь утра. Я жила не в центре города, а возле пляжа в маленьком домике с садом. Так как мне нравится спокойствие этого места, я готова жертвовать временем и добираться до Дворца за 15 минут быстрым шагом. Домой я возвращалась обычно за полночь, потом пыталась немного поработать, составить план на следующий день и ложилась спать.

Большинство показов проходит во Дворце фестивалей на бульваре Круазетт. Это большая стекляшка, похожая, скорее, на торговый центр, с кучей кинозалов, пресс-центром и офисами. Также есть показы параллельных программ, которые проходят в кинотеатрах по всему городу. Еще несколько лет назад фестиваль стал проводить показы в новом киноцентре с IMAX. Туда мы добираемся за 30 минут на автобусе. За проезд журналисты не платят, для этого мы используем специальный QR-код, который нам предоставляет пресс-центр.

Дворец фестивалей

Аккредитация — болезненный вопрос для журналиста. Канны — самый жесткий и требовательный в этом плане смотр, поэтому каждый год при подаче заявки на аккредитацию все кинокритики находятся на грани нервного срыва, ведь от вашего уровня бейджа зависит возможность попасть на показы. В Каннах есть пять уровней аккредитации: низший желтый, синий, розовый, розовый с точкой и белый для небожителей, которыми обычно оказываются французские журналисты за 70, пишущие в какую-нибудь газету. Я обычно розовая, то есть что-то типа среднего класса в мире синефилов. У меня нет особых привилегий, но я могу большую часть времени с легкостью забронировать билеты на показы.

Читайте также

Каким мы запомним 77-й Каннский кинофестиваль. Рассказывают российские кинокритики и представители индустрии

Когда я работала репортером, я ходила на пресс-конференции и интервью. В Каннах я беседовала с Расселом Кроу, Софи Марсо, Хавьером Бардемом, Пенелопой Крус и Полом Дано. Я так этим наелась, что сейчас предпочитаю просто ходить спокойно на показы и смотреть как можно больше фильмов. В этом году я попала на публичную встречу с Мэрил Стрип. Она невероятно искренняя, веселая — одним словом, великая.

Максимальное количество фильмов, которые я могу посмотреть за день, — шесть-семь. Но тогда ты не успеваешь ничего — ни поработать, ни поесть — и ближе к ночи ничего не соображаешь. Чтобы оставалось время на пожить, я смотрю в среднем по четыре-пять фильмов.

Тома Ходова

До пандемии я часто ходила на вечеринки, но если твоя цель посещать утренние показы и работать, то такие мероприятия в расписание не вписываются. В этом году я успела сходить на вечеринку на пляже в честь 30-летия компании Searchlight. Они также отмечали премьеру «Видов доброты» Йоргоса Лантимоса и подарили мне шопер.


Каннский фестиваль — сборище гиков, которые абсолютно помешаны на кино. Поэтому здесь обсуждают всё и всех. Тебя обязательно кто-нибудь остановит после пресс-показа и начнет допытываться, что ты думаешь про тот или иной фильм.

Самыми запоминающимися для меня, наверное, были первые Канны в 2016 году, когда было очень страшно и ничего не понятно, но драйвово и увлекательно. Первые пресс-показы, премьеры, конференции. Помню, что, когда смогла сообразить, как работает каннская система и попала на свой первый показ, почувствовала себя самым счастливым человеком на свете. Тогда я встретила много друзей, с которыми продолжаю общаться по сей день. И программа была мощная: «Тони Эрдманн», «Она» Верховена, «Капитан Фантастик», «Неоновый демон», «Патерсон». Именно тогда я поняла, каково это — смотреть фильмы на фестивале, когда весь зрительный зал превращается в единый организм. Вы смеетесь, удивляетесь, букаете, аплодируете вместе — это абсолютно невероятное ощущение.

Прокатчик

Кристина Айрапетян

Я занимаюсь всей международной коммуникацией компании A-One, а также иностранными договорами и частично закупками. Основные два фестиваля, на которые ездит A-One, — Берлин и Канны. Так повелось с основания компании, но изначально Даня с Катей ездили только вдвоем. В этот раз нас было шестеро человек с очень четким разделением обязанностей: Даня и я ходили на встречи, Катя, наш контент-менеджер Сева и менеджер по кинопрокату Эля — на фильмы, а Ксюша, бренд-менеджер, успевала и кино смотреть, и звезд ловить, и вести социальные сети.

Актер из «Аноры» Шона Бэйкера

У всех нас маркет-бейдж. Его дают тем, кто работает в закулисье кинорынка — и тем, кто покупает фильмы, и тем, кто продает. По нему мы можем, собственно, посещать сам кинорынок, который проходит во Дворце, или ходить на маркет-показы. Это те показы, которые предназначены только для работников индустрии, их расписание закрыто для остальных участников фестиваля, но иногда журналисты точечно могут ходить на такие сеансы по просьбе прокатчика. Например, если ему нужно взять интервью, которое назначено раньше, чем сам пресс-показ фильма. Плюс это не только кино, заявленное в основных программах, но и гигантский список других проектов, которые ищут своих покупателей. В 2022 году, например, именно на Каннском кинорынке были презентованы «Лимонов» Серебренникова и «Саван» Кроненберга.

Помимо этого, по нашей аккредитации можно бронировать билеты на фестивальные показы, но на одинаковых со всеми условиях. Для этого нужно вставать каждый день в 7 утра, без привилегий. Но даже в рамках одной и той же аккредитации есть своя градация: некоторые наши бейджи отмечены фиолетовой меткой priority, их обладателей пропускают в зал в первую очередь (например, у части нашей команды была вероятность не попасть на маркет-скрининг Соррентино из-за толпы людей с приоритетом). В зависимости от опыта компании ее байерам могут дать один-два таких бейджа, остальные можно докупить.

Бренд-менеджер A-One Ксюша Лаевская и Барри Кеоган
Аня Тейлор-Джой

Процесс ловли билетов звучит в целом просто, но нужно успеть забронировать в первые 10 — 20 секунд, а это уже задача со звездочкой, потому что сайт немедленно падает. Так что наши дни начинались одинаково: просыпаешься в 6:55, пытаешься забронировать билеты, встаешь в 7:10, пьешь кофе, одеваешься и бежишь в «Люмьер» в 8 утра. После показа я отправлялась на встречи, а Сева — на другие показы. Ксюша делала репортажи с пресс-конференций и премьер, караулила селебрити, брала автографы, делала селфи (не на красной дорожке, конечно же, там нельзя), записывала кружочки в Telegram.


Перекусить получалось не всегда. Часто я только в пять часов вечера осознавала, что я ничего не ела с раннего утра. Но это все куражное топливо фестиваля!

Сил на вечеринки в этот раз не хватало, но на парочке все же побывали мои коллеги. Например, Ксюша была на вечеринке после премьеры «Аноры», где поболтала с Шоном Бэйкером, Гаспаром Ноэ и Дарьей Екамасовой. Все они были рады узнать, что она из A-One и что мы привозили в Россию их фильмы. На премьере «Аноры» Ксюша снимала речь Шона Бэйкера, и перед ней стояла женщина. Мужчина в смокинге потянул ее за рукав куртки и сказал: «Не мешай, там снимают». Она отодвинулась, обернулась, и это оказалась Изабель Юппер (hail the queen!).

У Ксюши самое большое количество встреч. На день к ним с Элей и Егором Москвитиным приезжал Марк Эйдельштейн, который потом оставил трогательную записку с благодарностями и респектом A-One. Сева тоже не отставал в крутости: на показе «Птицы» он познакомился с Молли Мэннинг Уокер, режиссером нашего релиза «Как заниматься сексом». Они стояли рядом, когда аплодировали Барри Кеогану. А еще через несколько дней в очереди на утренний показ нового Лантимоса Сева обнаружил рядом Гаспара Ноэ! Они поговорили, Сева сказал, что он из A-One. Гаспар ответил, что знает нас, спросил, что Сева уже посмотрел, и посоветовал сходить на «Эмилию Перес» Жака Одиара, назвав ее лучшим фильмом фестиваля.

У меня все гораздо скромнее: я обожаю на кинорынках ходить в майке I SELL SHIT — это мерч, который мы сделали для «Треугольника печали». И на днях мы шли по улице, и мимо нас прошел Рубен Эстлунд! Но он говорил по телефону, а бежать за ним и отвлекать от разговора нам не хотелось.

Кристина Айрапетян

Из-за встреч (у меня их не более восьми за день) я успеваю посмотреть три-пять фильмов за весь фестиваль, хотя в этом году получилось посетить целых восемь показов. Сева, Катя, Эля и Ксюша смотрят гораздо больше — до пяти фильмов в день.

Если говорить о покупке фильмов в прокат, то все это происходит по-разному. Прощупывать почву мы начинаем сильно заранее, за некоторыми фильмами мы следим иногда с той стадии, когда у них даже нет продавца. Но чаще всего основная часть запросов приходится на предфестивальные недели, когда агенты присылают нам свой лайн-ап (список фильмов, которые они будут продавать на фестивале). Мы просим сценарии и промо, если все доступно, и asking price — идеальную цену, которую агенты хотели бы получить за фильм. Бывает такое, что мы покупаем кино еще в момент сценария (так, например, мы купили «Треугольник печали» и «Наследника»), то есть мы вообще не знаем, что он будет из себя представлять по итогу, но таков путь.

Иногда покупаем и готовые фильмы, которые увидели на фестивале. Агенты порой не хотят закрывать сделки в первые дни и собирают предложения по ходу действия. Но тут все индивидуально. Например, мы купили «Нужды путешественника» еще до Берлинале, и это случилось очень быстро, наши агенты даже не стали дожидаться начала фестиваля. Потом начинается подготовка к прокату. Процесс выпуска фильма всегда происходит по-разному, степень вовлеченности сейлс-агента обычно закреплена в договоре. Кто-то хочет получать на согласование даже голоса озвучки, а кому-то хватает и постера, названия с датой релиза и утверждения тех материалов, которые мы создаем сами.

Из-за конфиденциальности контрактов суммы сделок мы разглашать, конечно, не можем, но иногда я прихожу от этих цифр в ужас. Рынок сейчас очень сильно перегрет, и все пытаются сделать самую большую ставку.

Фотограф

Геннадий Авраменко

Впервые в Канны я приехал в 2010 году, фотографировал в Российском павильоне. Мы тогда все — критики, журналисты, пиарщики, операторы — жили дружной компанией в особняке Александра III на одноименной улице. С нами, кстати, тогда тусовался неприметный тихий парень, который приехал на фестиваль за свои деньги, просто чтобы с кем-то познакомиться и посмотреть, как тут все устроено. И кто бы мог подумать, что уже через три года выйдет его изумительный фильм «Интимные места». Парня звали Алексей Чупов.

Аккредитация у меня тогда была рыночная, черная, как метка. С ней меня иногда даже в туалет с трудом пускали, так что о красной дорожке я не мечтал. После пресс-конференции в павильоне я мчался туда, где фанаты ловят звезд, и тоже пытался ухватить хотя бы кусочек их изображения. Стоял в загоне для зевак и страшно радовался, когда в нашу сторону махали руками мировые звезды, когда удавалось снять исписанный кусок спины Джоли или довольного Спилберга. Случайно встретил на улице Ван Дамма. ДеВито в ресторане снял. На выходе с вечеринки Chopard снял Долецкую, Еву Герцигову… Фото я выкладывал в свой ЖЖ и получал какое-то дикое количество комментариев. На следующий год я уже аккредитовался от СМИ и получил человеческую аккредитацию, с дорожками и фотоколами.

Геннадий Авраменко

Бейдж фотографа вообще мне кажется самым главным на фестивале, ведь ты стоишь на дорожке и снимаешь с расстояния двух метров звезд первой величины, которых остальные видят только на экране и на наших же фотографиях. Это жутко адреналиновая история, конечно, особенно когда ты понимаешь, что кадр есть. Мы всячески пытаемся привлечь внимание актеров и актрис, чтобы они посмотрели в наш объектив. Например, я кричу Эмме Стоун: «Эмма! Эмма!» Она поворачивается, улыбается и машет. В этот момент мозг начинает работать интересно, вспоминает, что что-то подобное уже было в Москве на крыше «Ритца», когда совсем юная Эмма приехала с «Новым Человеком-пауком».

По нашей аккредитации в кино ходить нельзя, да и времени на это нет. Если у кого-то может сложиться впечатление, что мы здесь сидим, греемся на солнышке и пьем розе, то это не так. Мой рабочий день начинается в 10 утра с разбора сообщений и попытки выстроить планы на день. Затем я принимаю душ и, бывает, голодным бегу на дорожку. Потом я разбираю фото, возвращаюсь на дорожку, опять разбираю фото и так далее. В день у меня обычно по три-четыре дорожки. Друзья постоянно спрашивают в соцсетях, посмотрел ли я «Лимонова» или Копполу. В эти моменты, конечно, хочется в них что-нибудь кинуть. В ночи я разбираю фотографии, пытаюсь все отправить, воюя с удивительным французским интернетом, и да, пью розе! Спать ложусь в пять утра.

Николас Кейдж

Часто спрашивают: а как так, дорожка еще идет, а фотографии уже появляются на сайте фотоагентства Getty Images. Дело в том, что фотографы агентства напрямую, через провод, передают изображения на сервер. В подвале Дворца фестивалей сидят их редакторы и молниеносно выбирают из них лучшие снимки, при необходимости ретушируют. Затем быстро заливают на сайт.

Многие думают, что фотографы у дорожек занимают места случайно, как повезет или по принципу «кто раньше пришел», но это не так. У каждого из нас есть номер на ковре, присвоенный пресс-службой. После каждого фестиваля мы присылаем им отчет, и тогда люди, которые эти номера распределяют, могут с каждым годом выдавать тебе цифру ближе к дорожке, если удовлетворены твоей работой. Но, чтобы стоять в первом ряду, ты должен работать в самом востребованном и крупном новостном агентстве. В приоритете французские, итальянские и американские издания.

Режиссер фильма «Брат 3» Валерий Переверзев (слева) с поклонником

Фотографы редко обсуждают новостную повестку и всегда слишком заняты работой. В этом году я, например, стоял рядом с девушкой-фотографом из Киева, и у нас не было никаких проблем в коммуникации, мы даже нашли общих знакомых. А коллега из Ирана, которая оттуда эмигрировала, чуть ли не танцевала на дорожке, когда узнала о смерти президента Раисси.


К русским относятся великолепно, возвращению на фестиваль рады, особенно французы. Хотя, возможно, это притворно-напускное. Французские фотографы нервничают, когда кто-то зарабатывает потенциально их деньги, зачастую хамят, толкаются и даже могут закрыть объектив рукой, улыбаясь при этом.

На дорожке такое случается изредка, а вот на вечеринках сплошь и рядом. Вечеринки во Франции так себе. Вне зависимости от размера помещения все стоят на головах друг у друга, пьют теплое шампанское и общаются. Несчастные фотографы в костюмах лавируют между гостями и пытаются работать.

Самые запоминающиеся Канны, конечно же, первые. Это эмоциональные качели, когда чувствуешь себя то ничтожеством в прострации, то невероятным везунчиком, попавшим на главный кинофестиваль мира.


Автор: Кира Голубева

Фото: Геннадий Авраменко, Ming Yeung

Смотрите также

28 мая14
25 мая3
14 мая14
20 мая10

Главное сегодня

Сегодня3
Сегодня2
15 июня22
14 июня15
14 июня5
Сегодня0
15 июня2
Комментарии
Чтобы оставить комментарий, войдите на сайт. Возможность голосовать за комментарии станет доступна через 8 дней после регистрации