Артхаус отличается от любого другого фильма в первую очередь тем, что над ним будет необходимо думать. Оно само наталкивает вас на мысли и настойчиво увиливает от заветного вопроса: что ложь, а что истина? Дело в том, что в таких фильмов нет ни одного, ни другого. Зритель должен принимать для себя полностью самостоятельное решение, во что верить и почему. Как он будет интерпретировать фильм и какие мысли почерпнёт из него.
Как мне кажется, режиссёрский замысел Ли Чхан-дона состоял именно в этом. Заставить нас размышлять о судьбе девушки, доверяя главному герою иль же опровергая его точку зрения. Но дело-то в том, что каждый из нас видит то, что хочет. Каждый из нас воспринимает 'сжигание сараев' так, как подсказывает ему нутро, и мы, к сожалению, никогда не поймём, что же подразумевал Бен под этим выражением.
Сюжет фильма делится на две части, момент разделения которых вы точно заметите. Сначала нас знакомят с героями, а потом дают усомниться во многом из увиденного ранее. Вообще, я бы сказала, что этот фильм не для широкой аудитории. Идёт он медленно, длится два с половиной часа, так ещё и задаёт слишком много вопросов, без ответов на которые сложно остановиться и убежать от мыслей об этом. Но, не смотря на это, как по мне, сюжет построен грамотно. Так, чтобы мы понимали героев и могли переживать за них и их судьбу.
Актёры мне очень понравились, учитывая то, что из них я раньше видела только Стивена Яна в 'Ходячих мертвецах', где он не особо блистал. Ю А-ин и Чн Джон-со отлично справились со своими задачами и смотрелись очень органично в своих образах, и я точно уверена в том, что постараюсь и далее знакомиться с их фильмографиями. Уж очень они мне пришлись по душе. Как и саундтреки, кстати. Они просто невероятны.
Как я и говорила ранее, этот фильм не для каждого. Если вам нравятся мелодрамы, а после не приходится по душе артхаус - это не плохо. Просто в таком случае, вам и не стоило его включать, все дела. Советую браться за него только если вы уже имели опыт с артхаусом, и он пришелся вам по душе. В ином случае, как мне кажется, даже пробовать не стоит. А если вы и взялись за него, но он вам надоел в какой-то момент, просто выключите и не тратьте своё время за зря.
Любителям же артхауса настоятельно рекомендую к просмотру.
Иногда мы можем настолько сильно привязываться к определенному человеку, будь это просто друг или кто-то больше, что начинаем переживать о его каждом шаге, ревновать ко всякому проявлению добрых чувств к другим людям. А если этот человек в какой-то момент исчезает из нашей жизни, то мы неосознанно начинаем сами на себя нагонять дурные мысли, которые провоцируют на непредсказуемые и жестокие поступки. С подобным сталкивается главный герой тонкого психологического триллера «Пылающий».
Синопсис Начинающий писатель Джонсу встречает знакомую из детства Хеми. За прошедшие годы в её жизни многое изменилось, и из некогда неказистой девчонки Хеми превратилась в очаровательную девушку, перед лучезарной энергетикой которой Джонсу не смог устоять. Однажды, вернувшись из туристической поездки в Африку, Хеми привозит с собой нового знакомого Бена. Бен – представитель золотой молодежи. Он живет в шикарных апартаментах, ездит на дорогой машине, но в то же время словно хранит какую-то страшную тайну, которая крайне тревожит Джонсу. Когда Хеми просто исчезает, не оставив следа, Джонсу намеревается раскрыть секрет загадочного Бена.
Сам по себе фильм очень необычный, и игра актёров не исключение. Ю А-ин, исполнивший роль Джонсу, сыграл замкнутого нелюдимого молодого человека с непростым прошлым, для которого встреча с Хеми стала лучом надежды на перемены в жизни, посему знакомство с Беном стало звонком опасности. Чон Джон-со в роли Хеми воплотила образ не от мира сего девушки, живущей в собственных мечтах, в попытке отгородиться от окружающих проблем. На мой взгляд, корейские продюсеры пригласили на роль Бена Стивена Яна только из-за его участия в культовых «Ходячих мертвецах». Но это нисколько не умалило того обаяния и той мрачной таинственности, с которой этот герой вошел в жизни главного персонажа.
Режиссёр Ли Чхан-дон снял тонкий психологический триллер на темы любви, молодости и зверя, живущего в каждом из нас. Режиссер строит фабулу фильма таким образом, что из поначалу невинной мелодрамы с любовным треугольником фильм постепенно превращается в остросюжетный триллер с пропавшими людьми и предполагаемым серийным убийцей. В то же время «Пылающий» нельзя назвать жанровым кино. Под соусом мелодраматичного триллера режиссер показывает сложную многогранную драму о человеке, который, находясь в поисках самого себя, сталкивается с темной стороной человеческой природы, способной на жестокие поступки ради собственного самоудовлетворения.
Увы, я не читал ни одного произведения легендарного писателя Харуки Мураками, поэтому не могу оценить степень адаптации японского рассказа «Сжечь сарай» на корейскую обыденность. Тем не менее, чтобы внести определенную ясность в понимании сюжета фильма, опишу некоторые детали. Фильм начинается с неожиданной встречи молодого писателя Джонсу и знакомой детства Хеми. Джонсу и Хеми чем-то похожи, поскольку оба перебираются с одной работы на другую в попытке найти себя. Но в отличие от Джонсу Хеми более жизнерадостна и, несмотря на непростое финансовое положение, намечает поездку в Африку, заодно попросив Джонсу присмотреть за её котом. Однако из Африки Хем возвращается уже не одна, а в компании корейского «гэтсби» Бена. Бен источает уверенность, ездит на дорогой тачке, живет в шикарной квартире. Джонсу, влюбленному в Хеми, есть из-за чего ревновать и беспокоиться. Но беспокоится он не из-за материального положения Бена, а его загадочности. Когда Хеми, символ любви и надежды Джонсу, пропадает без вести, герой начинает преследовать Бена в попытке разгадать его тайну.
Итог «Пылающий» - это тот тип фильмов, который оставляет много пищи для размышления. Поначалу ты просто пытаешься осознать, что ты только что увидел, а затем, какой смысл пытался передать автор. Один из кинокритиков назвал «Пылающий» корейским «Малхолланд Драйвом». И с этим можно согласиться, потому что под соусом психологического триллера подается сложная драма о человеческой одержимости другими людьми и тех поступков, до которых может довести эта одержимость.
Поговорим немного о метафоре, сексуальности и атмосферной зависимости?
Большая часть повествовательных методов, различные эмоциональные подтексты, описательные структуры, адаптационные отсылки, философские подходы и иные существенные факторы, составляющие общую концепцию фильма, уже раскрыты иными рецензентами, самим режиссером и профессиональными критиками с учетом произведения Х. Мураками, поэтому этот отзыв будет больше о впечатлениях.
Наблюдать за тем, как неторопливо, но вместе с тем до боли истерично и с особой нежностью автор укладывает твое воображение в раскаленный идейный сотейник, достаточно сложно, но вместе с тем невероятно приятно. Ненароком всплывают кадры из картин прекрасных А. Тарковского («Жертвоприношение»), Т. Китано («Куклы»), Ф. Феллини («Дорога»), Фэна Сяогана («Я не мадам Бовари»), в некоторых моментах и Р. Линклейтера («Отрочество»). Эти воспоминания или внезапные флэшбэки лишь проецируют твою латентную любовь к метафорам, неспешности, да и вовсе делают тебя Марселем Прустом, но Прустом-зрителем под аккомпанемент гортанных звуков африканских барабанов, заходящего солнца и теплых разговоров у умирающе-холодного пустынного костра.
Вы видели когда-либо настолько красивый танец рук на фоне приграничных зон (тут есть определенный политический и исторический подвох – отношения между Республикой Корея и КНДР, двусторонние отношения между Республикой Корея и Японией), карликовых деревьев, апельсинового цвета гигантской звезды, что твое тело испытывает доселе невиданное и непознанное наслаждение? Впервые! Таким образом, единственной адекватной реакцией на все происходящее – слезы, причем по-детски искренние и по-взрослому прочувствованные.
Андрогинная сексуальность героев, неопытный контакт, маниакальное возбуждение, телесное влечение – все это кривая катастрофа, небрежный ворох и гулкий всплеск приближающегося катарсиса, обрывочной и шероховатой замкнутости томящегося желания героев просто быть, существовать. Во фразах я услышал глухой ведерный шепот, почти колодезный, почти еле слышный и удаляющийся вглубь неправильных страхов и неверных выводов. В движениях усмотрел нарочитую усталость, сутулость, неловкость, иерархичность жестов, ну, и, конечно же, социокультурные парадигмы.
В конечном итоге мы немедленно сгораем, прижимисто капаем на землю, словно подожженная клеенка, но не тлеем, а преобразовываемся в новую форму, по-прежнему любим, а после необдуманно мстим, оголяемся пружиной эмоционального перенасыщения и бежим без оглядки, наверное, потому что страшно.
“В мире огромное количество сараев, и мне кажется – все они ждут, когда я их сожгу. Будь то одинокий сарай на берегу моря или посреди поля. Попросту говоря, любому сараю достаточно пятнадцати минут, чтобы красиво сгореть. Как будто его и не было в помине. Никто и горевать не станет. Просто – пшик, и сарай исчезает” - Х. Мураками “Сжечь сарай”.
Картина Ли Чхан-дона снята по мотивам короткого рассказа Харуки Мураками “Сжечь сарай”. Однако в отличие от, например, “Сядь за руль моей машины”, который снял очень по-японски Хамагути, “Пылающий” уходит в экзистенциальную и даже социальную проблематику, при этом фантастически красиво используя постмодернистский подход. Многие называют “Пылающего” чуть ли не лучшей работой Ли Чхан-дона и основания для этого явно есть.
В фильме на протяжении всего хронометража мы видим три личности и достаточно простую с точки зрения повествования историю. В центре внимания молодой человек Ли Джон-су, живущий свою маленькую жизнь, добрая половина которой строится на обломках прошлого, странная, вечно засыпающая любительница пантомим Хэми и молодой азиатский прообраз Гэтсби - Бен. Ли Джон-су - мрачный и замкнутый в себе молодой писатель, почитатель творчества Фолкнера, хотя и не факт, что понимающий смысл его произведений (на это указывает даже эпизод, в котором он уходит от возможности рассказать Хэми о том, что такое метафора). Бен - напротив, нарочито уверенный в своих действиях и стремлениях, любящий жизнь и юмор успешный мужчина. У него светлая квартира в идеальном порядке, отсутствуют какие-либо комплексы и, возможно, даже какое-либо прошлое. Наконец, Хэми - загадочный и несущий скорее символический характер персонаж. Человек, ведомый исключительно своими чувствами и эмоциями, живущий сегодняшним днем.
Сложность в этой небольшой повести о трех людях начинается, когда (и если) задается вопрос - “а все ли они настоящие личности?”. То, как вы поймете происходящее, будет зависеть от того, спросите ли вы себя и автора об этом. Однако режиссер неоднократно подталкивает к этому вопросу, начиная со сцены с мандарином и заканчивая своего рода “котом Шредингера” по кличке Бойлер.
Как и многое другое авторское кино, и тем более постмодернистские зарисовки, “Пылающий” не следует воспринимать исключительно как сюжетную историю. Здесь в бинокль придется посмотреть с обратной стороны - тогда можно увидеть и посыл фильма, и метафору, которую заложил в свой короткий рассказ Мураками. Разница только в том, что Мураками сжигал сарай, а Ли Чхан-дон – парник.
Если вы знакомы с картинами Бергмана и Антониони, то осмыслить картину будет немного легче, хотя единственно верного варианта прочтения смыслов здесь и нет - один уважаемый кинокритик дважды написал рецензию на эту работу, поскольку после первого и второго просмотра он нашел в нем для себя разные смыслы. В “Пылающем” кроется явный оммаж бергмановской “Персоне”, но и отдана дань уважения “Фотоувеличению” Антониони - в итоге у Ли Чхан-дона получился очень цельный, идеально структурированный фильм с обилием психологических и социальных смыслов.
Сравнивая этот фильм с 'Под Сильвер-Лэйк' и 'Магазинными воришками' убеждаюсь, что речь идет о близнецах-братьях. Каждая из этих лент рассказывает нам о рефлексии молодых людей. В каждом из приведенных случаев мы сталкиваемся с медитативным постижением мира, где факты уступают чувствам нелепо склоняясь перед невыносимой легкостью бытия. Секс и мастурбация тут непреложные этапы постижения реальности, что свойственно молодости. И каждый из фильмов отмечает нечто личное, авторское. В 'Магазинных воришках' большее внимание отводится вопросам детства и социального неравенства, в 'Сильвер-Лэйк' - конспирологии и мифологии Голливуда. А вот в 'Пылающем' ставка сделана на взросление человека, его личный путь самопознания.
Это очень непростая задача. Более тонкая, а оттого зачастую она не всегда очевидна. Но вот решить ее можно одним нехитрым штрихом - показать двух антиподов. Один познал свою негативную сторону, взглянул ей прямо в глаза, другой - лишь находится у врат. И зрителю решать - убедителен такой рефрен или нет. Автор лишь задает дискурс. Он вводит нас в контекст поджигателей теплиц и творчества Фолкнера, он заставляет вспомнить 'Жюль и Джим' Трюффо. Девушка, парень, еще парень. Вот и думайте...
Выходит многозначительно. Но тут все слишком субъективно. На мой вкус, автор несколько увлекся визуальными зарисовками, выведя этюд вместо полноценного художественного произведения. И именно отсутствие этой полноты и смазывает впечатление от ленты. Тут слишком много конъюнктурного фестивального налета.
Спустя 8 лет после фильма о поэзии Ли Чан-дон взял в качестве первоосновы сюжета рассказ Мураками 'Сжечь сарай' и снял фильм о прозе. Ненаписанный роман молодого Джон-су, выпускника факультета литературного творчества, ещё даже не имеет темы: мир вокруг кажется парню сложной головоломкой, а происходящие события – тревожными и навевающими грусть. Мать его бросила ребёнком 16 лет назад, отец сидит в изоляторе и ждёт приговора, жизнерадостная подруга детства Хе-ми вдруг появилась в жизни Джон-су и рассказывает ему о странном далёком прошлом, которого он не помнит. Бен, богатый молодой человек, к которому Хе-ми начинает тянуться после поездки в Кению, вызывает у Джон-су беспокойство, смешанное с ревностью.
С трудом выдавливая из себя слова, Джон-су будто в облаке тумана перемещается от одного эпизода своей жизни к другому и находит лишь силы для впитывания образов, слов, звуков и красок, мастерски и со вкусом подготовленных режиссёром. Красота сцен, подобных вечеру на крыльце дома Джон-су, где трое молодых людей пытаются расслабиться кто как может, зачем-то заглушает тот социальный мотив, что был привнесён режиссёром в классово-нейтральный рассказ японца. Джон-су и Хе-ми небогаты, а Бен живёт в роскошном доме, путешествует по свету и ездит на 'Порше'. Отец Джон-су страдает из-за своей тяги к справедливости, сам Джон-су упрекает Хе-ми в легкомысленности, а Бен заявляет, что для него как стихии (!) нет понятий 'правильно' и 'неправильно'. Стихия Бена красотой внешнего просачивается в фильм, превращая его в визуально роскошное творение и сковывая тем самым Джон-су, который в отличие от Хе-ми не желает быть унесённым тем инстинктом, что одновременно существует здесь и в далёкой Африке, но в котором становится трудно распознать самого себя.
Джон-су любит социального и морального Фолкнера. Стихия Бена для него предстаёт общественным классом, диктующим свою волю остальным, тем классом, для которого грань между работой и развлечением стёрта, потому что в воле к власти остаётся значимым лишь трепет в груди абсолютно независимо от того, чем ты занят.
Мудрая Миджа в 'Поэзии' смогла победить стихию своим стихотворением, а юный Джон-су настолько неопытен, что роман для него всё равно что та Африка. Поражение Джон-су оказывается горькой неизбежностью потери себя, которую принимаешь с ощущением морального разочарования от концовки фильма, подобным тому, что переживает человек, желавший поступить в столичный вуз, но обнаруживший себя в числе студентов сельскохозяйственного техникума, после окончания которого с горя пойдёшь сжигать старые теплицы да сараи.
Правда или ложь? Это как посмотреть. Гораздо легче, представить, что этого просто нет, чем думать о том, что это должно быть. Она с легкостью ест воображаемые мандарины. «Просто нужно не думать, что здесь есть мандарины, а забыть, что мандаринов здесь нет.»
Фильм снят по мотивам рассказа Харуки Мураками «Сжечь сарай» и надо сказать режиссёру удалось из небольшой истории развернуть целый мир, дополнить, усилить, а местами изменить жизни героев.
По сюжету, молодой парень Джонсу из бедной семьи встречает подругу детства Хемми, у них завязываются отношения, которые прерываются ее поездкой в Африку. Почему в Африку? Потому, что у нее есть накопления и почему бы не поехать в Африку. Она просит присмотреть его за своим котом, но вот существует ли кот на самом деле? Она считает, что да. Спустя время, Хемми возвращается, но не одна, а с Беном – и этот паренек явно относится к золотой молодежи, безмятежен и полон тайн. Весь фильм мы наблюдаем за любовным треугольником, который в финале заканчивается катастрофой.
Но главное, фильм легонько подталкивает нас к размышлениям о морали. И это история о том, что кое-кто может себе позволить делать то, что запрещено, и не испытывать при этом ни малейших угрызений совести. А собственно почему нужно их испытывать? Ведь можно так рассудить, что нанося урон, причиняя вред, ты на самом деле даже дело делаешь, освобождаешь, избавляешь то, что так и просит избавления. И ничего плохого в этом нет. Как и в том, что идёт дождь, и разрушает потоком воды шаткие крыши домов в трущобах. Никто ведь не судит за это дождь.
Метафоры, контрасты, иллюзии, двойственность, размышления: «сложнее всего увидеть то, что близко»; «голод тела или голод духа?».
Весь фильм не покидает чувство таинственности, странности происходящего. Все вроде понятно, но в какой-то момент может поплыть и поставить реальность под вопросом.
«Высасывает чувство реальности, жуткое ощущение» - эта фраза из рассказа в точности отражает фильм. Музыкальное сопровождение местами погружает в транс – ритмичные барабаны, словно сердцебиение, задают темп. Лай собак, крики птиц, дрожание камеры – все это отлично работает на погружение в мрачный мир, где что-то вот-вот должно случиться.
Интересно наблюдать за игрой Стивена Яна (известному по сериалу «Ходячие мертвецы»), хоть иногда может показаться, что он просто играет самого себя. А вот дебют юной актрисы Чон Джон-со невероятно прекрасен – ее игра живая, естественная, настоящая.
Напряжение к концу фильма растёт.
И, как в любом хорошем фильме, здесь есть знаковая, атмосферная сцена, и это без сомнения закат, который герои встречают на крыльце бедного дома Джонсу, делятся своими самыми сокровенными тайнами.
И, да, кстати, почему «Пылающий»? Оригинальное название фильма «Burning» подходит фильму куда лучше.
«Пылающий» – не то детектив, не то социальная драма, не то триллер, не то комедия легкого абсурда, материя бесформенная, но не невесомая – сумевшая преодолеть зыбкое очарование Мураками, не покончив с собой. В руках Чхан-дона «Сжечь сарай», сохранивший завязку и несколько сюжетных ходов, остался таким же мимолетным, но рассредоточенным во времени моментом; легкость повествования преображается в медитативную, а порой и тягостную созерцательность, отстраненная возвышенность – в тщательный, но такой же высокий взгляд, зыбкость – в еще больший туман, кажущийся отчетливым вблизи.
Фильм Чхан-дона – слишком полное высказывание, способное, кажется, эманировать от собственной полноты. С заметной, слишком заметной линией триллера, становящейся очевидной после первых намеков на корейского Гэтсби, здесь удачно соседствует социальная драма, размышляющая на тему новой корейской молодежи, ставшей далекой от прошлого до его равнодушия, лишенной многого, но забывающей, что «мандарина нет» (трюк, ставший главным для всех проявлений сюжета «Пылающего»), экзистенциальная притча, разворачивающаяся из главной фразы про сжигание сараев, ветхих обломков прошлого, которые сами указывают на себя, - притча, мастерству исполнения которой позавидовал бы Сартр, если бы перенял эту странную смесь фаталистичного экзистенциализма, по которой отец Джонсу, всю жизнь страдавший от приступов гнева, со смирением принимает тюремный срок, не проронив ни слова, Бен, главное воплощение утонченного гедониста на манер Гэтсби, просит не у бога, а у себя, и отправляет в огонь накопившийся сор – избавляя от него не только себя, а Джонсу – писатель без романа, «осуществляющий» себя в рассказе (существование предшествует сущности), - все же испытывает влияние символической фигуры отца, гнев которого когда-то заставил его сжечь вещи ушедшей от них матери. Это, наконец, и легкая мелодрама, неуклонно скатывающаяся в сторону абсурда. Медлительное повествование позволяет раскрыться всему, оставляя время и на созерцание нескольких красивых сцен (хотя их большая часть слишком привычна, не оставляя никакой памяти о себе), но часто сбивается в комок, предельно концентрируя смыслы и напряжение, которого не вызвал бы ни один «чистый» триллер.
Соединив жанры, переработав сюжет, наполнив его новым, но не лишив главного, Чхан-дон оторвался от оригинала, не пытаясь подражать старому рассказу Мураками; все старое прошло, его фильм – о новом. Слоган «у каждого есть своя тайна» воплощается в своей предельности – каждый есть своя тайна, кроющаяся от всех и неспособная раскрыться, как бы того ни желала. На первый взгляд, об этом весь сборник рассказов Мураками, мучительно глядящий на невозможность трансценденции, пытающийся прикоснуться к следу светлячка и каждый раз чуть-чуть не дотягивающийся, но субъект Чхан-дона сосредоточен до предела, предвещая скорое схлопывание – и полную замкнутость на себе. Неслучайно немотствующий Джонсу, время от времени разражающийся придурковатым выражением лица или до крайности идиотскими фразочками, остается так безучастен – роль самопогруженного рассказчика не оставляет ему иного выбора, и Джонсу молчаливо глядит на спектакль, разыгрывающийся перед ним, актеры в котором нет-нет да подмигнут: «Все правильно, Джонсу?»
Правда, для двух с половиной часов молчание, прерываемое всхлипами инструментов, оказывается слишком звенящим. Его монотонность утомляет, как и странные заброшенные крючки, затерявшиеся где-то в тине – вроде избыточных для сюжета звонков от неизвестных, молчащих в трубку, фицжеральдовских намеков Бена в духе «я хочу рассказать тебе свою историю, Джонсу», забывшиеся в середине картины, или постоянных звонков на мобильный телефон, провоцирующие все новые сцены, но надоедающие своей предсказуемостью. Предсказуемостью здесь веет от многого – сочетание триллера и детектива возводят ее в квадрат, но даже точка в сюжете становится лишь жирной запятой, обрывающей, но не останавливающей жизнь, продолжающей лететь, не замечая нашего изумления перед только что увиденным, не пытаясь объяснить, но стремительно зовя за собой. «Пылающий» многогранен – даже слишком, его тяжело воспринять во всей полноте, и хотя бы одна из линий (например, довольно поверхностная детективная) просит исчезнуть насовсем, не желая заслонять свет остальному.
Впрочем, из «Пылающего» не стоит ничего убирать: он сам, ведомый экзистенциальным порывом, осуществляет себя, целиком превращаясь в загадку. Быть может, в этом и состоит его сущность.
Почувствуй контраст между Кимчи из супермаркета и выходом в шикарный корейский ресторан. Теперь добавь намеков по вкусу и эмоцию мощнее чем любовь! Если тебе довелось читать Харуки Мураками, ты сразу узнаешь его загадочный стиль и удивительный мир метафор.
Действия разворачиваются неподалеку от границы Северной и Южной Кореи. Один парень пасет коров, другой рассекает на Порше, а между ними симпатичная кореянка, но вряд ли ты сразу догадаешься почему фильму присвоен 18+. Детективная история приведет тебя туда, куда совсем не ждешь, потому что ни одна тайна в фильме не разрешается в конце!
“Знаешь, что нужно, чтобы показать хорошую пантомиму?” - спрашивает девушка, смачно уплетая невидимый мандарин. “Не нужно представлять, что мандарин - есть. Нужно забыть, что его - нет!” Сперва ты думаешь, что за бессмыслица?! Но минут через 40 понимаешь в чем дело. А когда выходишь из кинотеатра, то перекладываешь события на свою картину миру. Магия, пазл собран!
Ты даже можешь взять в кино своего близкого друга или подругу, и посмотреть какие разные выводы вы сделаете. Впечатление, что сколько людей посмотрят фильм, столько и будет интерпретаций. Может быть, поэтому “Пылающий” получил самый высокий рейтинг критиков за всю историю канского фестиваля?
Можно лишь предполагать, что подвигло корейского классика Ли Чхан-дона положить в основу своего первого за 8 лет фильма не самый очевидный рассказ японского космополита Харуки Мураками. И тем лучше, что в руках режиссёра эфемерная 'история трёх', переиначенная на корейские лад и быт, обрела полнокровность и осязаемость.
Вернувшийся из армии начинающий писатель Ли Джон-су (Ю А-ин, удивительно похожий на молодого Мураками), встречает забытую знакомую детства Шин Хэми (Чон Джон-со), подрабатывающую аниматором при одном из многочисленных торговых центров. Очаровательная Хэми - сделавшая пластическую операцию красавица, начинающая модель, мастер пантонимы и любительница путешествий. После возникшей между ними сиюминутной любовной связи, девушка отправляется в Африку, наказав Ли приходить кормить её (полу)воображаемого кота. Несколько месяцев спустя, разбавляющего рефлексию и одиночество сельскими хлопотами Ли внезапно застает звонок от Хэми с просьбой встретить её в аэропорту.
Шин возвращается в компании встреченного в Африке загадочного и очень состоятельного друга - 'современного Гэтсби' Бена (Стивен Ян), не то яппи, не то мажора. Пару дружеских посиделок спустя выясняется, что у Бена есть странное и немного пугающее увлечение.
Медитативная тягучесть 'Пылающего' может поначалу ввести в заблуждение и заставить хлопнуть дверью кинозала. Но не стоит позволять сбить себя с толку - на фоне простых внешне зарисовок корейского быта растёт внутреннее напряжение фильма, сюжетные линии начинают ветвиться будто сложная кровеносная система неведомого существа, а смысловое наполнение рассыпается на множество уводящих по ту сторону бытия недосказанностей, чтобы в последний момент сомкнуться и прийти к грандиозному финалу.
Бездонная образность фильма - во многом заслуга оператора Хон Гён-пхё, как-то умеющего случайным кадром поймать целый мир - будь то горящая заброшенная теплица, отелившаяся корова или танцующая в мареве пригородного заката сверхъестественно прекрасная Хэми.
Наблюдать за переполняющими картину смысловыми играми в ключе постулата Беркли - «esse est percipi» (существовать значит быть воспринимаемым) тут безумно интересно, хотя и чревато - 'Пылающий' убедительно показывает, что назад в осязаемую реальность можно и не вернуться.
