В зарубежном прокате стартовала очередная версия хоррора про восставшую из саркофага мумию. На этот раз сосудом зла становится американская девочка, сперва пропавшая, а потом нашедшаяся в Египте. Новая «Мумия» вышла длинной, противной и не особенно страшной.
Американский телерепортер Чарли Кэннон (Джек Рейнор) временно работает в Каире. Компанию ему составляют беременная жена Ларисса (Лайа Коста) и двое маленьких детей — сын Себастьян и дочка Кэти. Последняя однажды бесследно пропадает — ее с помощью древних заклинаний похищает (о чем Кэнноны не догадываются) местная колдунья (Хаят Камилла), у которой на даче в подземелье спрятан саркофаг. Обращение в полицию ни к чему не приводит, хотя молодая сотрудница (Мэй Каламави) проявляет к делу искренний интерес.
Восемь лет спустя Кэнноны — у которых, соответственно, снова двое детей — живут в Нью-Мексико. И однажды они получают удивительные новости из Египта: Кэти нашлась! Нашлась она в саркофаге среди обломков легкомоторного самолета. Она не говорит и очень плохо выглядит.
Оригинальное полное название этого фильма — «„Мумия“ Ли Кронина». Что довольно смешно, учитывая, что в мире есть примерно сто человек, которые знают, кто такой Ли Кронин (ирландский режиссер, поставивший ровно два полнометражных фильма — маленький инди-хоррор «Другой» и пятую серию «Зловещих мертвецов»). Но продюсеры, среди которых Джеймс Ван и Джейсон Блум, видимо, рассудили, что в эпоху хоррор-самородков из A24 так звучит солиднее. Вдобавок разобраться в фильмах, которые называются «Мумия», действительно непросто. В прошлом десятилетии относительный провал нелепого ребута с Томом Крузом похоронил «Темную вселенную», а не так давно было объявлено, что Брендан Фрейзер и Рэйчел Вайс готовы во всех возможных смыслах тряхнуть стариной среди пирамид.
Как выясняется, впрочем, этот фильм мог спокойно не поминать мумию всуе и с тем же (или даже большим) успехом называться, например, «„Изгоняющий дьявола“ Ли Кронина». К классическому монстру Universal Pictures и студии Hammer работа Кронина имеет самое отдаленное отношение. Другое дело — популярные фильмы про демонов, страшных детей и страшных детей, одержимых демонами.
Одна из многочисленных проблем «Мумии» заключается в том, что Кронину не удается создать ярких или хотя бы объемных персонажей, с которыми мы могли бы разделить этот кошмар (вспомним, как ими переполнен тот же «Изгоняющий»). Ирландец Рейнор и испанка Коста играют во всех отношениях заурядную пару, которая с течением времени принимает все менее объяснимые решения. Они не зовут ни отца Карраса, ни отца Меррина, ни санэпидемстанцию, ни ICE, ни даже участкового врача — они просто в некотором замешательстве наблюдают, как доча, предположительно восемь лет пролежавшая в саркофаге, ест насекомых, левитирует, издает странные звуки и исторгает различные жидкости. Ларисса, воплощение материнской любви, считает, очевидно, что покой, куриный бульончик и постер фильма «Бэйб» на стене вскоре сделают свое дело. Ее собственная латиноамериканская мама, по крайней мере, молится по-испански (не то чтобы это сильно помогло). Невозможно сопереживать людям, если единственное, что хочется сделать, — покрутить пальцем у виска.
Какие-то активные действия предпринимает египетская полицейская, но она тоже остается условной, оторванной от реальности фигурой. Хотя в фильме много говорят по-арабски, Египет, снятый в Испании, не выглядит ни настоящим местом на карте, ни волшебной страной из легенды. Восточная интрига оказывается такой же простенькой и глупой, как во всех предыдущих «Мумиях», но мы практически лишены их экзотических радостей — пирамид, сокровищниц, верблюдов, эффектных носов. Пирамидка стоит у кого-то во дворе, иероглифы приходится разбирать на гнойных бинтах.
Разного рода нагноения, черная рвота, отходящая кожа, скрипящие ногти — материал, который Кронин обрабатывает с заметным удовольствием и мастерством. Но тошнотворная картинка и саунд-дизайн сами по себе не способны заменить настоящие источники ужаса, а в этом департаменте «Мумия» выступает неожиданно слабо. Даже когда режиссер наконец решает удариться во все тяжкие, получается скорее отвратительно, чем страшно. Сэма Рэйми, на которого Кронин явно ориентируется, в таких ситуациях выручал юмор, но сам он шутит редко и неловко. И серьезный, порой напыщенный тон в сочетании с творящимся на экране абсурдом автоматически приводит к другому эффекту: когда мы смеемся не вместе с действием, а над ним. Одна большая сцена удалась (если ваши поминки не похожи на эти — даже не зовите), но в основном на контрасте с окружающими промахами.
И потом — 133 минуты! Нет ни одной причины, по которой этот фильм должен идти два с лишним часа. Для начала можно было бы убрать необязательный пролог и уж точно лишний, фундаментально неправильный эпилог. Потом сократить крупные планы ногтей (сразу получаем минут десять). Потом подрезать глупое бородатое лицо Чарли, и беготню по гигантскому дому, и неторопливое каирское расследование. И наконец, задуматься: а не лучше ли просто дождаться Брендана Фрейзера с двумя револьверами?