В день 90-летия Станислава Говорухина, классика приключенческого и детективного жанра, государственного деятеля РФ и самого противоречивого режиссера в истории российского кино, вспоминаем его творческий путь и неожиданные метаморфозы.
Сегодня, 29 марта, у Станислава Говорухина был бы юбилей. Его поздняя фильмография до сих пор остается недостаточно понятой страницей российского кино, заслуживающей ревизии: принятый в штыки критикой «Ворошиловский стрелок» сегодня является классикой не меньшей, чем «Брат». Зато его фильмы зрелого периода через один входят в золотой фонд. А созрел Говорухин-режиссер рано: вместо дебютной короткометражки сразу снял прокатный хит «Вертикаль». Разбираемся, кем же все-таки был Говорухин: романтиком, консерватором-государственником, конформистом или денди в валютном костюме «Адидас», чуть ли не в одиночку развалившим СССР?
Альпинист
Окончив казанскую школу в середине 1950-х, юный Станислав выбрал самую романтическую профессию — геолог. Правда, геологический факультет Казанского универа Говорухин окончил уже с пониманием, что минералы — это не его. Зато в процессе обучения он не только увлекся новым медиа, телевидением, но и получил третий разряд по самому романтическому виду спорта — альпинизму.
Так что когда явно провальный сценарий горной драмы «Мы одержимые» (этим фильмом Одесская киностудия хотела закрыть горевший план выпуска картин) попал к Говорухину, приехавшему делать ВГИКовскую дипломную короткометражку в город Бабеля и Бунина, тот радостно ухватился за шанс. Слабость сценария отпугнула барда-альпининиста Юрия Визбора, которому режиссер-дебютант хотел отдать роль доктора. Но не привередничал Высоцкий, бывший в то время в опале (против него была развернута кампания в прессе). Владимир Семёнович провел почти весь фильм в обнимку с гитарой в базовом лагере, но стал главным украшением картины. А после успехов «Вертикали» в прокате был вознагражден первой в жизни пластинкой, пусть и гибкой, с песнями из кинофильма.
«Вертикаль»
Сегодня эта лента кажется анархическим шедевром оттепельного кино. Сценарий Тарасова и Рашеева просто задвинут в сторону, и фильм, начинающийся как типичная оттепельная драма с посиделками в мидсенчури-гостиной и душно-токсичными разговорами физиков и лириков, мгновенно проваливается в вольную программу визуальных аттракционов. Посконный быт Сванетии, башни, быки, горцы! Головокружительные кадры черно-белых тектонических фактур, на фоне которых позируют люди с героическими профилями (среди них есть и сам Говорухин, выступавший дублером исполнителей главных ролей). И все это под хрип Высоцкого и саундтрек Губайдулиной; идеальный Bergfilm!
Вскоре Говорухин пытается снова взять эту вершину уже с нормальным сценарием Володарского, массовкой и звездным кастом. Результат — «Белый взрыв» про самоубийственную миссию шестерых смелых, взбирающихся по отвесной скале, чтобы обрушить лавину на стрелков немецкого «Эдельвейса» — будет далек от волшебства. Жанровая униформа советского военного экшена явно стесняет режиссерские движения, новый оператор Василий Кирбижеков снимает сухо, без головокружения. Во время съемок вертолет с Говорухиным врезается в скалу; режиссер ранен, но чудом остается жив. Больше он в горы не пойдет, хотя элементы горного фильма пролезут у него даже в камерный детектив «Десять негритят».
Маринист
Спустившись с высоты, Говорухин уходит в море на уже почти списанном лайнере «Крым», бывшем флагмане Черноморского пароходства. Второй фильм новоиспеченного одессита не меньше чем советский «Титаник» — хроника крушения пассажирского парохода «Цесаревич». Не нужно быть суперпроницательным, чтобы увидеть в «Цесаревиче» саму Россию образца 1907 года. Первая русская революция еще тлеет, море штормит, двигатели работают на износ, температура в трюме растет, но залить машину водой нельзя — пар разорвет судно. А в это время господа из первого, нетрудового, класса смакуют рябчиков и стейк шатобриан. Спустя пару десятков лет Говорухин, переквалифицировавшийся в мыслителя и документалиста, посвятит этим затонувшим в водовороте российской истории деликатесам целый фильм.
Маринистика на много лет становится излюбленным жанром Говорухина. Примерив на себя белый костюм, он превращается в настоящего флибустьера из детских приключенческих книжек, которые с удовольствием и успехом экранизирует, используя уникальные мощности Одесской киностудии и Черноморского флота. Режиссер становится фаворитом местного партийного начальства, ему открыты все возможности, его не трогает республиканская цензура (в отличие от, например, Киры Муратовой). Кульминацией этого романа с морем и властью становятся убойный сценарий всесоюзного блокбастера «Пираты XX века» и новая экранизация «Детей капитана Гранта», детский хит, сравнимый по популярности с «Местом встречи». Закончив с поисками капитана, Говорухин переживает серьезную метаморфозу вместе со всей страной. Следующая остановка — Москва.
Эстет
Но путь Говорухина из Одессы в столицу не прямой. Важная точка этой траектории— Крым 1986-го. Здесь Говорухин снимает картину своей мечты — экранизацию детектива Агаты Кристи, которую он хотел сделать еще в 1960-е, но получил отказ студийного начальства. Десять элегантных звезд советского кино на острове мертвых посреди морской глади, которую Говорухин умел снимать как никто другой; жуткий финал с дрожащей Друбич в мужском пальто, сперва стреляющей в Кайдановского (пару месяцев спустя его повторит Соловьёв в «Ассе» — возможно, с подсказки Говорухина). Но главное тут — мотив внесудебной расправы, на которую решается разочарованный в системе судья. Вся эта мрачная декадентская красота идеально попала в нерв перестроечного времени. Так же 12 лет спустя попадет в него уже совсем честный гимн самосуду — «Ворошиловский стрелок».
Параллельно работе над «Негритятами» Говорухин играет эпохальную роль Крымова в «Ассе». Нехотя согласившись изобразить всесильного цеховика, он стремительно вживается в амплуа советского крестного отца, человека высокого вкуса и великих возможностей. Потом, на пресс-конференциях и встречах группы со зрителями, он садится отдельно от всех и меланхолично излагает свою точку зрения на фильм: бандит Крымов не антигерой, а настоящий герой нашего времени, соль земли Русской, единственная надежда ее на возрождение. В общем, из зимней Ялты возвращается уже совсем другой Говорухин — денди-антисоветчик, строгий судия, выносящий моральный приговор советскому государству и обществу.
Впрочем, возможно, что путь к «Ворошиловскому стрелку» начался еще в 1970-е. Обаятельный беспредельщик Глеб Жеглов, для которого существует лишь один закон, и это не УК СССР, а нравственный императив внутри него самого, — может, он и есть наш «Грязный Гарри»? Критики часто называют героя Высоцкого амбивалентным, но побойтесь бога, разве может быть амбивалентным персонаж всенародно любимого барда-правдоруба? Двусмысленность фигуры Жеглова разве что в том, что он вроде служит в милиции, но вроде и не совсем мент. Эта роль вызывала у Высоцкого такие же опасения, как роль Буллита у Стива Маккуина, звезды поколения хиппи: оба актера боялись испортить себе амплуа синей фуражкой. Высоцкий в итоге жестко настоял на том, чтобы Жеглов ни разу не надевал форму, как ни давили на Говорухина консультанты-кураторы из МВД.
Публицист
В конце 1980-х Говорухин уже живет и работает в Москве. «Горбачёв произносил с трибуны громкие слова о том, что судьба страны зависит от каждого гражданина. Я в это поверил и активно включился в политику», — так вспоминал наш герой о том периоде. Правда, между Горбачёвым и появлением Говорухина в Госдуме (уже в 1990-х) был перерыв, и начинается он с шокирующих картин: трупы, убийцы, ухмыляющиеся в камеру насильники. «Так жить нельзя», документальный шокер Говорухина о деградации всего, мог бы развалить СССР и без всякого ГКЧП, если бы вышел чуть раньше, а не осенью 1991-го.
В следующем году появляется «Россия, которую мы потеряли» — документальная фантазия, где былая Россия, хлебная и добрая страна произведений Ивана Шмелёва и Лидии Чарской, представлена в виде затопленной церкви, чью колокольню облюбовало всякое воронье. «История России, которую мы учили в школе, написана услужливыми лакеями», — говорит за кадром сам Говорухин, пока на экране проходят тонны леща, осетра и баранок. Легко представить, что чувствовали при этом зрители, покупавшие в 1992-м колбасу с газеток, разложенных на асфальте. Фильм стал настоящей инфобомбой.
Третий фильм цикла — «Великая криминальная революция», во время съемок которой Говорухин чего только не вытворял (например, в рамках социального эксперимента покупал канистрами отравляющие и одурманивающие вещества у матросов и офицеров Тихоокеанского флота), — окажется уж слишком жестковат для новой России и в телеэфир не выйдет.
Успев дважды позащищать Белый дом, напечатать несколько статей в «Советской культуре» и «Литературной газете», дважды пообщаться с Солженицыным и многому у него научиться, Говорухин становится функционером Демократической партии России и проводит 10 лет в парламенте на разных должностях. Как режиссер он в это время работает редко, да метко: единственный снятый Станиславом Сергеевичем в эту декаду фильм, «Ворошиловский стрелок», сегодня входит в топ-250 на Кинопоиске.
Постмодернист
Своевременный уход в кинопублицистику спас Говорухина от того неловкого положения, в котором оказались в перестройку и 1990-е мэтры советского кино вроде Гайдая и Рязанова. В игровое кино мастер вернулся в начале нулевых — время либеральное, но уже не испытывающее режиссеров тотальной вседозволенностью. В новой России Говорухин продолжает снимать как бы советское кино, однако свободное от удушающих канонов соцреализма. Получается странно. «Благословите женщину», фактически феминистский манифест, открывший зрителям фигуру Светланы Ходченковой, с размеренной интонацией народного кино рассказывает историю, скорее уместную для европейского артхауса: непростая жизнь одной советской женщины, без особой жести, конфликта, вызова и какого-то артикулированного хеппи-энда.
Еще более странным выглядит «Не хлебом единым» — экранизация полузапрещенного оттепельного романа про сталинские репрессии и «шарашки», упражнение в суровом ч/б стиле, полное необъяснимых ничем, кроме постмодернистской игры, анахронизмов. И совсем уж чудным был нуар Weekend, ремейк «Лифта на эшафот» Луи Маля. Действие фильма с Матвеевым, Домогаровым и Сухоруковым, занявшими в этом сюжете места звезд французского кино 1950-х, происходит в каком-то пластиковом корпоративном русском нигде, и естественной реакцией зрителей на олдскульную серьезность такой постановки был нервный смех, который донесся и до самого Говорухина. Разъяренный, он заявил, что уходит из кино. Чтобы вернуться через два года с действительно финальной картиной «Конец прекрасной эпохи» — по Довлатову и про него.
Фото: Пудовкин Василий / PhotoXPress.ru / Legion-Media, Legion-Media, Борис Кремер / PhotoXPress.ru, Малышев Николай / ТАСС, Владимир Гердо / PhotoXPress.ru / Legion-Media, Ираклий Чохонелидзе / ТАСС, Лиза Ларина / PhotoXPress.ru / Legion-Media, Яковлев Александр / ТАСС, Роман Денисов / ТАСС