Уроки свободы: мечты и надежды 'перестроечного' кино (часть 3)
Безусловно, что по всем художественным показателям «АССА» - это именно заря «перестройки»: даже в сравнении с более хаотичными и эстетически свободными двумя другими фильмами соловьевской трилогии, это еще линейная и реалистическая лента. Режиссер еще пока боится окончательно развязаться с правдоподобием и четким нарративом, еще стесняется своих годаровских предпочтений – долгое время сюжетные линии «АССЫ» (линия Крымова и линия Бананана) едва пересекаются, чтобы в итоге сойтись и породить полновесную драму, если не трагедию. В той же степени нужна Соловьеву и историческая линия убийства Павла Первого, чтобы зарифмовать ее с финальным злодейством Крымова. «АССА» стала, и это признают все критики без исключения, первым, еще несмелым взглядом на неформальную советскую культуру – по сути контркультуру, царство рок-н-ролла и концептуального искусства, всей той вселенной, что жила в тени, параллельно официозу.
Тогда еще постановщику казалось, что эта неформальная культура, персонифицированная в лице Бананана, негра Вити и их друзей обречена не только не идеологический прессинг со стороны властей и милиции, но и на физической уничтожение. Однако, главная угроза исходила, по мысли Соловьева, не от партии, а от находящихся в такой же тени, в подполье, что и молодые музыканты, но уже не андеграунда, а «теневой экономики» бандитов, будущих «новых русских» - этих, как считает режиссер, могильщиков «перестроечной» свободы. В этом отношении перед нами – пророческий фильм. Само начало картины и ее заглавие символичны: после потопа, которым стал для России коммунистический режим, появляются первые люди, спасшие свою свободу на ковчеге неформального искусства, они и говорят: «АССА» - первое слово возродившегося мира.
Соловьев понимал, что объявление «перестройки» на официальном уровне сильно расходится с ее социальным резонансом, который как раз до 1987 года еще был очень слаб (общеизвестно, что в литературе первой весточкой «перестройки» стал роман Чингиза Айтматова «Плаха», вышедший из печати в 1986 году, и он уже сыграл ту же роль, что потом и «АССА» в кино). По этой причине режиссер откровенно хотел, чтобы его фильм «сдетонировал», потому и пригласил Цоя для финала, который для многих зрителей незаслуженно затмил сам фильм. «АССА» - хронологически первое, еще робкое заявление о том, что «мы ждем перемен», в этой ленте режиссер всего лишь дает голос тем, кого с позиции официоза просто нет – советским по местонахождению, но несоветским по сути художникам и музыкантам, говорящим на иррациональном, непонятном для соцреализма поэтическим языке.
Именно в «АССЕ», как позже в «Черной розе…» и «Доме под звездным небом» Соловьев впервые в своем творчестве делает решительный художественный поворот к эстетике так любимого им Годара, но первому фильму трилогии еще не хватает хаоса французского мэтра, демонстративного попрания законов драматургии и сюжетосложения (в двух других фильмах трилогии это есть). Однако, уже здесь зрителя поражает пронзительнейшая и целомудреннейшая (ни одного поцелуя!) история любви Алики и Бананана, открыто отсылающая к сюжету «На последнем дыхании», тоже еще линейной ленты, такой простой в сравнении с последующими фильмами Годара (можно сказать, что «АССА» - это соловьевское «На последнем дыхании», «Черная роза…» - «Безумный Пьеро», а «Дом под звездным небом» - «Уикенд»).
«АССА» с позиции сегодняшнего дня – почти мистическое пророчество о предательстве «перестроечной» свободы: испытывая удары с двух сторон – от официоза (символом чего служит милицейское задержание Бананана со всеми для него неприятными последствиями) и от второго подполья – экономического, откуда и выйдут бандиты 1990-х, это новое быдло, верящее лишь в деньги и самих себя. Режиссер уделяет чрезвычайно много внимания тому, как Крымов ухаживает за собой и своим телом, как он холит себя, как себя боготворит, – полная противоположность худосочному и тщедушному Бананану-интеллигенту (схожим образом выстроена и система персонажей-антонимов в «Такси-блюзе» Лунгина).
В Крымове есть что-то невыносимо советское, волевое, не сомневающееся в себе, одним словом – он олицетворяет догматизм системы, с которой расходится в понимании того, как жить, но согласен в сути: что надо верить в себя без оглядки и проходить танком по чужим судьбам. Конечно, двух с половиной часовой метраж «АССЫ» (кстати, обратите внимание, что большинство «перестроечных» фильмов длятся два часа и более, имеют две серии, не умещаясь в формат стандартной полуторачасовой картины: они хотят сказать много и боятся что-то пропустить) сейчас смотрится несколько тяжеловесно: что-то можно было подсократить, что-то вообще убрать (особенно из линии Крымова).
Однако, что касается психологического выстраивания характеров персонажей и наполнения их символическим содержанием, «АССЕ» почти нет равных в кинематографе тех лет. Даже линия Павла Первого срабатывает весьма сильно, намекая на то, что страна, допускающая такие злодейства, рано или поздно не устоит: так было с Российской Империей, так будет и с СССР (как показало будущее, Соловьев оказался прав). Даже сейчас музыкальные номера «АССЫ» смотрятся на редкость драйвово и имеют вторую, кроме кайфа для зрителя и актеров, цель – вовлечение героев и публики по обе стороны экрана в художественный хепенинг, они проверяют на прочность границы между искусством и жизнью.
Здесь стильно все – от одежды Алики и цветомузыки в ресторане до снов Бананана, выполненных в манере Стэна Брекхейджа, ведь режиссером и его съемочной группой двигала в «АССЕ» помимо прочих еще и цель раскрасить серую советскую повседневность в яркие краски праздника. Как оказалось, ни в 1980-е, но в 1990-е, ни в 2000-е, но в 2010-е этот праздник не нужен никому в России кроме узкой прослойки маргиналов и безумцев, поэтов и художников, музыкантов и неформалов – подлинных жрецов истинной свободы от системного угнетения, которое не важно в чем выражается: в цензуре или в давлении рынка, в руке партии или в лапах «братков», в возмущении советского официоза или в усмешке нового «царя». «АССА» - еще и о том, что настоящая свобода искренне жить и быть непохожим элитарна, а значит культовый фильм Сергея Соловьева по-прежнему актуален.
17.8 млн 
17.1 тыс