В российский прокат вышел «Мистер К» — кафкианская история про странствующего фокусника, который застревает в постепенно уменьшающемся в размерах отеле, из которого нет выхода. Главную роль в фильме исполнил культовый актер Криспин Гловер. Он прославился в 1980-х, когда сыграл растяпу Джорджа Макфлая в «Назад в будущее», а затем отсудил у продюсеров хита круглую сумму за то, что они загримировали под него актера Джеффри Вайсмана в сиквеле. В 1990-х Гловер играл маленькие роли у больших режиссеров вроде Дэвида Линча, Джима Джармуша и Оливера Стоуна, а в ХХI веке переключился на более коммерческие проекты вроде «Ангелов Чарли», «Алисы в Стране чудес» и «Американских богов».
Автор Кинопоиска Михаил Моркин созвонился с Гловером и попросил его оглянуться на свою насыщенную карьеру и рассказать о самых интересных работах, среди которых есть экранизация «Преступления и наказания», снятая в Москве 1990-х. Разговор продлился четыре часа.
Джордж Макфлай
Мне нравится Джордж Макфлай, отличная роль. Мне было 20 лет, когда я снимался в этом фильме. Помню, Роберт Земекис сказал мне не стараться «двигаться старше» в сценах, где Джорджу уже 47 лет. Да, я предлагал поменять ряд моментов в сценарии. Кое в чем меня услышали, и фильм лучше приняли, и он лучше состарился (Гловер отказался уточнять детали в разговоре, но в прошлых интервью он рассказывал, что его смущал «капиталистический» финал фильма. — Прим. ред.). Продюсеры использовали мою внешность в сиквеле без моего разрешения, и это было совершенно незаконно. После того как я подал на них в суд, Гильдия киноактеров США добавила соответствующие поправки в стандартный договор, чтобы такие случаи не повторялись.
Хуже всего то, что даже сейчас люди смотрят «Назад в будущее 2», видят человека, которому наклеили мое лицо, и думают, что это я. А у меня были бы совсем другие актерские решения! Гейл (Боб Гейл, продюсер и сценарист франшизы. — Прим. ред.) думает, что если выставит меня безумным дураком, который сам заслужил такое отношение, то это снимет с него вину. Я считаю, что продюсеры должны выпустить новую версию фильма, где тот актер играет со своим лицом. Это воровство! Все советуют мне забыть это и простить, но это сложно сделать, когда тебя бьют!
Эти влиятельные и богатые люди из киноиндустрии так не признали, что поступили незаконно. У меня нет проблем с Земекисом и Стивеном Спилбергом, но Боб Гейл повел себя неэтично. Он стал представителем франшизы и десятилетиями дискредитирует меня, утверждая, что со мной было сложно работать. В этом есть элемент травли. Я написал обо всем этом 500-страничную книгу. Не знаю, опубликую ли я ее когда-нибудь.
Сам Боб Гейл с тех пор ничего больше толком не написал. Я заметил, что он не очень хороший человек, еще до того, как они уволили Эрика Штольца (он изначально играл Марти Макфлая, но в разгар съемок Роберт Земекис решил заменить актера на Майкла Дж. Фокса. — Прим. ред.). Тот еще кадр.
Тощий мужик
Пожалуй, ни на одном фильме, кроме моих собственных, у меня не было столько влияния, сколько на «Ангелах Чарли». Это был дебют МакДжи в полнометражном кино, до этого он снимал только клипы. Студия относилась к нему с подозрением. Билл Мюррей привел на площадку собственного сценариста, они всё переписывали с продюсерами прямо на съемках. Из-за этого мы могли целыми днями ничего не снимать. Я никогда больше не видел, чтобы продюсеры могли позволить себе такой простой. Однако в конечном счете это пошло фильму на пользу.
Изначально у Тощего мужика были реплики, но они все были экспозиционными. Я предложил, чтобы он вообще не говорил. Немого дерущегося убийцу было интересно играть. Юэнь Чун-Янь отвечал за хореографию боев. Его старший брат У-Пин ставил бои в «Крадущемся тигре, затаившемся драконе» и «Матрице». Я принес МакДжи костюм в полоску, в котором мой отец Брюс Гловер снимался в «Бриллиантах навсегда» (седьмой фильм о Джеймсе Бонде; Гловер-старший играл нелепого убийцу по имени мистер Уинт. — Прим. ред.), и мы решили, что Тощий мужик будет носить нечто похожее.
Родион Раскольников
Это моя любимая книга. Мы снимали в Москве, почему-то не в Санкт-Петербурге. Шел 1993 год. Помню, старики на улицах распродавали свои вещи. Мы жили в отеле рядом с Красной площадью. Однажды я пошел на пробежку и увидел выступление Бориса Ельцина. Его сложно было с кем-то перепутать. Еще я, конечно же, пошел в Мавзолей посмотреть на Ленина. Он там лежал в стеклянном гробу, весь в воске и парафине.
За одну пробежку я увидел сразу двух лидеров России. Интересно, конечно, что вы выставляете Ленина напоказ.
Режиссер Менахем Голан взял в фильм кучу непрофессиональных актеров, хотя Ванесса Редгрейв играла мою мать, а Джон Хёрт — Порфирия Петровича. Однажды в отеле Хёрту выкатили огромный счет за телефонные звонки. Он наорал на менеджера, спустя пару часов пришел на площадку, а его партнером по сцене оказался этот самый менеджер! Он заорал: «Я не буду работать с любителями!» И ушел!
Голан по какой-то причине вырезал теорию Раскольникова про тварей дрожащих и право имеющих. Мы с Хёртом, который в конце 1970-х сам играл Раскольникова в сериале BBC, убедили Голана дать мне сымпровизировать эту теорию в другой сцене. Однако потом он вырезал и этот эпизод.
Кузен Делл
«Голова-ластик» оказала на меня сильнейшее влияние в юности. На площадке «Диких сердцем» Дэвид Линч мало что говорил, но сразу было видно, что у него в голове много идей. Он выражал их через кинематографические приемы и давал очень четкие указания. Он задал конкретный тайминг в сцене, где я режу сэндвичи и кричу «Я делаю ланч!». Это не импровизация. Я также снимался у него в эпизоде сериала «Номер в отеле». Почти вся серия — мой диалог с Алисией Уитт. Там уже он не задавал столь конкретные установки.
Дэвид Линч был невероятно важным кинематографистом. Из его автобиографии «Комната снов» я узнал, что он думал, будто спродюсировал мой фильм «Что это?». Однако я этого сам не знал!
Я показывал ему свою короткометражку с таким же названием. Линч курил одну сигарету за другой, а после просмотра сказал: «Клево, клево, клево!»
Энди Уорхол
Я первый, кто сыграл Энди Уорхола в кино. Мы с ним познакомились на свадьбе Мадонны и Шона Пенна в 1985-м. Оказалось, что он видел меня в «Назад в будущее», хотя фильм только-только вышел в кинотеатрах. Я сразу отметил, что его было бы интересно сыграть. Уорхол своеобразно двигался и держал себя, в его плечах ощущалась скованность. Возможно, это такой способ защиты.
Я познакомился с Оливером Стоуном, когда он искал актеров во «Взвод». Насчет The Doors он мне сказал: «Много людей увидят этот фильм, так что постарайся сыграть хорошо!» Со Стоуном было интересно работать. Изначально в сценарии Уорхол произносил свою известную фразу про 15 минут славы, но мне показалось, что это слишком уж очевидно. В итоге эту фразу произносит Пол Уильямс.
Я не люблю играть известных людей, потому что не считаю себя очень хорошим имитатором. Мне нравятся непрямые байопики, где герои лишь вдохновлены историями каких-то знаменитостей.
Например, «Богиня» 1958 года, где Ким Стэнли играет актрису, в которой угадывается Мэрилин Монро. При этом Стэнли совершенно не похожа на Монро.
Кочегар в поезде
Как-то Джим Джармуш пришел ко мне домой в Сильвер-Лейк. Мы много говорили о музыке. C ним было легко общаться. А спустя время он позвал меня в «Мертвеца». Он предложил мне импровизировать, хотя и не использовал в итоге все мои идеи. Вообще, я редко импровизирую в кино, хотя учился этому методу в актерской школе, и мне это легко дается. У меня был всего один съемочный день. Кстати, с Джонни Деппом мы еще снимались вместе в «Что гложет Гилберта Грейпа» и «Алисе в Стране чудес».
Валет Червей
Я познакомился с Тимом Бёртоном еще в конце 1980-х, но затем мы 20 лет не общались. Мне предложили сыграть Валета Червей, когда я ездил в тур по Австралии со своим фильмом. Пришлось отменить пару показов! Бёртон по-настоящему понимает, насколько вредным может быть влияние людей, которые не понимают твой творческий процесс. Надо сказать, у меня были сомнения по поводу внешности моего персонажа. Но Бёртон позволил мне сначала поэкспериментировать с гримерами, чтобы я сам пришел к выводу, что его изначальное видение верное. При этом я заметил, что Бёртон не пользовался раскадровками. Он сказал, что ему нравится спонтанное творчество на площадке.
Грендель
Я отлично провел время с потрясающими актерами: Рэй Уинстон, Джон Малкович, Брендан Глисон. Энтони Хопкинс сыграл моего отца, а Анджелина Джоли — мою мать. Я оказался в фильме, потому что Земекис разрешил сценаристу Роджеру Эйвери самому выбрать актеров. И Эйвери предложил меня на роль монстра Гренделя. Я был рад, так сказать, помириться с Бобом. Земекис хорошо работает с актерами. Он давал отличные указания — например, попросил меня кричать так, чтобы в голосе чувствовалась боль. В сценарии это прописано не было, у меня были реплики. Земекиса тогда очень интересовала технология motion capture — захват движения. Правда, в итоге в индустрии с этой технологией прижился другой режиссер. Как же его зовут..? Джеймс Кэмерон.
Мистер К.
Фильм называют кафкианским, и я понимаю почему. В 15 лет я много читал Кафку. До того как я прочел Достоевского в 27 лет, он был моим любимым писателем. У меня очень конкретное понимание слова «кафкианский», которое, вероятно, отличается от общепринятого. Сюрреализм для меня крайне важен. Уже ребенком я узнал о его существовании. Мне важен политический аспект этого направления, ведь «Манифест сюрреализма» написали люди с определенными политическими взглядами. Луис Бунюэль много писал об этом в своей великолепной автобиографии «Мой последний вздох». По его словам, сюрреалисты считали себя неудачниками, потому не достигли своих политических целей.
Мне кажется, сейчас, когда в мире опять неспокойно, культуре не хватает сюрреализма. Впрочем, каждая утопия рано или поздно становится антиутопией. Антиутопический сюрреализм еще непонятнее утопического! Сюрреализм — это антидот от пропаганды. В каждой истории есть некая мораль, которую можно считать пропагандой. А сюрреализм в идеале позволяет зрителям по-своему воспринимать увиденное. Внутренний мир человеческой психики — самое важное в сюрреализме.
Режиссерские работы Криспина Гловера
На протяжении всей карьеры Криспин Хеллион Гловер предпочитал играть чудаковатых, эксцентричных или неуравновешенных персонажей, но сейчас считает себя в первую очередь кинематографистом, а не актером. На гонорар от «Ангелов Чарли» Гловер купил себе шато в Чехии, где теперь строит декорации и по многу лет снимает свои фильмы. Его первые две картины — сюрреалистические фантасмагории, нарушающие и исследующие разные табу. В его первой ленте «Что это?» играли люди с синдромом Дауна, а во втором, «В порядке. Всё в порядке» — умирающий мужчина с церебральным параличом. Обе ленты показывали на фестивале «Сандэнс», однако Гловер предпочитает ездить с ними в турне, а не выпускать в кино или на цифровых носителях. В будущем Гловер надеется снять заключительную часть трилогии.
Оба моих фильма работают с табу. Первую часть трилогии я начал снимать еще в 1990-х, когда были другие времена. В США есть законы о преступлениях на почве ненависти. А что такое такое ненависть? Это форма мысли. Может быть, неприятной, но мысли. Если подумать, то преступления на почве ненависти — это преступления на почве мыслей. Это же чистый Оруэлл! Поэтому я решил, что мой фильм должен стать преступлением на почве ненависти. Я люблю фильмы, которые позволяют мне мыслить самому. Не люблю, когда мне настойчиво объясняют, во что верить в финале, и диктуют, что думать. Вернер Херцог как-то мне сказал: «Всегда продюсируй самого себя». Полностью с ним согласен.
Сначала я снял короткометражку, чтобы доказать, что можно снять фильм, где большинство героев играют актеры с синдромом Дауна. Я показывал фильм одной из главных инди-студий 1990-х, но там отказались им заниматься. «Ты же понимаешь, что мы не можем связываться с таким кино?» — сказал мне один из представителей после показа. Я впоследствии понял, что их смутило не то, что в фильме играют актеры с синдромом Дауна, а то, что актеры с синдромом Дауна играют героев, у которых, возможно, нет синдрома Дауна. Продюсеры испугались, что люди решат, что я смеюсь над такими людьми или эксплуатирую их. У меня, разумеется, не было таких намерений. Фильм не об этом. Там есть юмор, но юмор должен быть в любом кино! Актеры веселились на площадке. А корпоративные кинокомпании не хотят связываться с табу.
Сценарий написал Стивен С. Стюарт, у него был тяжелый случай церебрального паралича. Он же сыграл главную роль. Возможно, его сценарий был задуман как порнофильм. Мы не стали снимать порнофильм, хотя в итоге там остались кое-какие эпатажные сцены. (Стюарт умер через месяц после того, как съемки завершились. — Прим. ред.).
Я специально не выпускаю свои работы в прокат или на цифре. Их показ задуман как часть живого выступления. Они рассчитаны на взрослую аудиторию. После сеанса обсуждаю их со зрителями, чтобы предоставить контекст для восприятия. А еще показываю слайд-шоу со своими книгами. (Гловер перерабатывает в самостоятельные произведения старинные издания, которые перешли в общественное достояние, заменяя текст, добавляя собственную прозу и иллюстрации, книги печатает его собственная компания Volcanic Eruptions. — Прим. ред.).
Сейчас я почти закончил работу над фильмом, который придумал, чтобы сыграть с отцом (Брюс Гловер умер в марте этого года. — Прим. ред.). Скоро буду ездить с ним с гастролями по США. Это не третья часть моей трилогии. Первую сцену этого фильма я снял в 2013-м. Я работал над одной версией несколько лет, а потом поменял идею и снимал еще три года. С 2019-го я занимаюсь постпродакшеном. Действие происходит в пяти временных отрезках: 1868-й, 1888-й, 1919-й, 1948-й и наши дни. В фильме есть аспекты сюрреализма, кусочки информации, которые мозг не может связать воедино. Каждый зритель потом сам придумает свою интерпретацию. Название я пока раскрывать не хочу.
Автор: Михаил Моркин
Купите билеты на фильм «Мистер К» на Кинопоиске
Вернем до 50% баллами Плюса за покупку билетов с Яндекс Пэй. Акция до 31.12.25, условия.