Статьи

Самые короткие три часа жизни: «Тони Эрдманн» и «берлинская школа»

Говоря о  фильме «Тони Эрдманн» и его режиссере Марен Аде, часто упоминают «берлинскую школу». Кинокритик Ксения Рождественская объясняет, что это такое.
Самые короткие три часа жизни: «Тони Эрдманн» и «берлинская школа»

23 февраля в российский прокат наконец-то вышел один из лучших фильмов 2016 года — «Тони Эрдманн». Его режиссер Марен Аде сегодня, возможно, самый известный представитель так называемой «берлинской школы» — художественного направления в немецком кинематографе, возникшего в 90-х годах. По просьбе КиноПоиска кинокритик Ксения Рождественская рассказала о том, чем интересно это явление и какие еще режиссеры, помимо Марен Аде, являются самыми прилежными «учениками» и «выпускниками» «берлинской школы».

Школа, которой нет

На каком-то кинофестивале фильм Марен Аде «Тони Эрдманн» представили так: «Это будут самые короткие три часа вашей жизни». Экзистенциальная немецкая комедия (как известно, «экзистенциальный» чаще всего говорят вместо «съехавший с катушек») получила уже не один десяток наград, в том числе приз ФИПРЕССИ на Каннском кинофестивале, пять премий Европейской киноакадемии и номинацию на «Оскар» за лучший фильм на иностранном языке. А еще «Тони Эрдманн» приучил к словосочетанию «берлинская школа» даже тех, кто не очень интересуется современным европейским кино. Марен Аде — представитель второй волны этой школы, формально объединяющей молодых немецких режиссеров, чьи фильмы выходили с конца 90-х.

Марен Аде и кукер — болгарское существо, отгоняющее злых духов / Фото: Getty Images

Марен Аде и кукер — болгарское существо, отгоняющее злых духов / Фото: Getty Images

Собственно, главное, что нужно знать о фильмах «берлинской школы»: никакой школы нет. «School is out», — как сказал один из ее представителей, Кристоф Хохойслер, на встрече со зрителями. Нет манифеста, нет предводителя, нет правил. Есть несколько совершенно разных режиссеров. Их связывает время (сейчас), место (Германия), интерес (к реальности) и страсть (к кино). До того как заняться кино, они учились чему попало — архитектуре, скульптуре, филологии, актерскому мастерству.

В одну школу их отправили критики, обнаружив у молодых немецких режиссеров некую общую эстетику: линейное повествование, медленное погружение в реальность, интерес к повседневности среднего класса, отсутствие сюжетных клише, полное отсутствие манипуляций над зрителем, отстраненность — не холодную отстраненность патологоанатома, а вежливое внимание случайного попутчика.

Термин «берлинская школа» впервые использовал критик Мертен Вортман в статье, посвященной «Проходящему лету» Ангелы Шанелек (у нас фильм также известен под названием «Моя медленная жизнь»), а распространение это понятие получило после рецензии Райнера Ганзеры на фильм Томаса Арслана «Прекрасный день». Эти два фильма абсолютно не похожи друг на друга, но у режиссеров есть что-то общее. «Берлинскую школу» сравнивают то со второй французской новой волной (Жаном Эсташем, Филиппом Гаррелем, Морисом Пиала), то с Эриком Ромером, Антониони, Ханеке, братьями Дарденн. В фильмах Марен Аде даже нашли отсылки к Джону Кассаветису. Они наследуют кинематографистам, для которых человек, «общественное животное» не общественное и не животное, а просто человек.

«Моя медленная жизнь»

«Моя медленная жизнь»

Их не очень любят прокатчики, хотя Марен Аде исправила эту несправедливость. Ее фильм «Все остальные» даже выходил в российский прокат, правда, под ужасным названием «Страсть не знает преград». Это название звучит как насмешка над всей «берлинской школой» с ее тихими чувствами, медленными подводными течениями и невозможностью выйти за собственные пределы. «Тони Эрдманна» сегодня прокатывают по всему миру. Остальные «берлинцы» известны в основном синефилам.

Сонный реализм

Первая волна «берлинской школы» — Ангела Шанелек, Кристиан Петцольд и Томас Арслан — в 90-е учились в берлинской киношколе dffb. Их учителями были Харун Фароки и Хартмут Битомски — скорее философы, чем документалисты, скорее исследователи киноязыка, чем ораторы. И Шанелек, и Арслан, и Петцольд работали на съемках фильма Битомски Die UFA в 1992 году. Петцольд вообще говорит, что начал понимать кино, лишь поработав с Битомски и Фароки на монтаже, и до сих пор пишет с Фароки сценарии к своим фильмам.

Кристиан Петцольд играет с жанрами: снимает историю то о давно пропавшем ребенке («Призраки»), то о семейном насилии («Йелла»), то о восточных немцах в 1980-м («Барбара»), то о террористах («Внутренняя безопасность»), хотя, конечно, все это сказки о мертвых.

«Барбара»

«Барбара»

Его фильмы, так или иначе, выходят из сказок и легенд — иногда впрямую, иногда глухими окольными тропами. Он предпочитает диалоги, в которых герои не раскрываются, а хотят спрятаться посредством языка. Все его герои прячутся, все они существуют в неких пузырях, по его собственному определению, в зонах между. Они не принадлежат ни тому, ни этому миру, будь то мир мертвых и живых, мир Запада и Востока, мир обывателей и преступников, мир современного кино и киноклассики.

У Петцольда больше, чем у остальных «берлинцев», прямых и непрямых цитат, а иногда и почти ремейков. Его кино выглядит так, как будто кому-то снятся фильмы Хичкока, Люмета, Джеймса МакКейна или Херка Харви. Он говорит, что снимает фильмы «на кладбище жанрового кино, из остатков».

Шанелек медитативна, созерцательна, для нее важен ритм. В своих фильмах она относится к тексту и вообще к акту говорения почти как к пейзажу. Во всяком случае, это не средство коммуникации. Критики ненавидели ее, кажется, с самого первого появления: обвиняли в поэтической пустоте, претенциозности, «буржуазной поэтике самоупоения среднего класса». Зрители жаловались, что ее фильмы буквально невозможно смотреть. «Проходящее лето» — меланхолическая рефлексия, картинки и разговоры. «Марсель» — роуд-муви в каком-то почти нелепом смысле этого слова: первые полчаса не происходит почти ничего, просто героиня ходит по городу. Что бы она ни снимала, пусть даже осовремененную чеховскую «Чайку» (фильм «После полудня»), ее фильмы обладают притягательной, прохладной поэтикой. Все это фиксация жизни, ее медленное проявление, как на фотопленке.

Томас Арслан в этом году представил в Берлине свой новый фильм «Белые ночи» / Фото: Getty Images

Томас Арслан в этом году представил в Берлине свой новый фильм «Белые ночи» / Фото: Getty Images

Первым фильмом «берлинской школы» считается «Выключите музыку» Томаса Арслана, в котором почти все актеры были непрофессиональными, а герои, неприкаянная молодежь, не знали, что делать, да и надо ли что-нибудь делать. Критики еще тогда заметили главное: зритель ни разу за весь фильм не ассоциировал себя с героями, находился в странной мертвой зоне — ни слишком близко к персонажам, ни слишком далеко от них. Хотя Арслан, пожалуй, сильнее других представителей «берлинской школы» укоренен в реальности. Он «топографический реалист», его герои постоянно куда-то передвигаются, преодолевают пространства, и неудивительно, что он обращается к жанру травелога, снимает «Издалека» — фильм о Турции, откуда родом его отец.

Все «берлинцы», безусловно, реалисты. Мало кто из режиссеров сегодня так точен в деталях, так скуп на метафоры, так несентиментален. Но это какой-то сонный реализм, реализм только что проснувшихся. Беньямин Хейзенберг, режиссер второй волны, замечает, что если искать общее у всех их фильмов, то главное то, что камера не позволяет зрителю идентифицироваться с героями, но и нельзя сказать, что она дистанцируется от героев. Зритель оказывается в срединном пространстве, пространстве между.

«Грабитель» Беньямина Хейзенберга в 2010-м участвовал в конкурсе Берлинале

«Грабитель» Беньямина Хейзенберга в 2010-м участвовал в конкурсе Берлинале

Фильмы о человеческих существах

Режиссеры второй волны — Кристоф Хохойслер, Ульрих Кёлер, Хеннер Винклер, Марен Аде, Мария Шпет — учились в разных киношколах (кто в Мюнхене, кто в Гамбурге), так что к «берлинской школе» их причисляют в основном критики. Хохойслер считает, что этот термин «имел больше смысла», когда речь шла о первой волне режиссеров, а Кёлер вообще скептически относится к делению на школы.

Правда, можно считать своеобразным длящимся манифестом журнал «Револьвер», который основали Бенджамин Хейзенберг, Кристоф Хохойслер и Себастьян Кутзли в 1998 году. Это журнал о кино «личной перспективы и формального вызова». Он публикует не только интервью с важными для «берлинцев» фигурами (в первом же номере были опубликованы интервью с Ларсом фон Триером и манифест «Догмы»), но и теоретические исследования о задачах кинокритики, портреты режиссеров, разрозненные личные заметки.

Другой параманифест — фильм «Драйлебен», точнее, три фильма Кристиана Петцольда, Доминика Графа и Кристофа Хохойслера. Не трилогия, а по выражению Хохойслера, тройняшки об одном деле: сбежал убийца, его ищут, вокруг происходит жизнь. Петцольд снимает медленную мелодраму, Граф — конвенциональный детектив, Хохойслер — собственно триллер об убийце. Фильмы перетекают друг в друга и продолжают друг друга, схлопываясь в картинку-загадку, где никто ни в чем не может быть уверен. Граф, кстати, не только не относится к «берлинской школе» — он критикует «берлинцев» за формализм. Именно обсуждение этих идей и превратилось в «Драйлебен» — самый формалистский эксперимент «берлинской школы».

«Драйлебен II: Не ходи за мной»

«Драйлебен II: Не ходи за мной»

На одной из встреч со зрителями Ангелу Шанелек спросили, как случилось, что из сорока с лишним фильмов, снятых «берлинской школой» к тому моменту, ни один не рассказывал о падении Берлинской стены. А ведь падение стены, объединение Германии — важнейшее событие, повлиявшее на самосознание немцев и в каком-то смысле определившее эстетику «берлинской школы». Она ответила, что, безусловно, это было очень важным событием, но она не делает кино о событиях, она делает кино о человеческих существах. И что бесстыдно предполагать, что режиссер, которого не интересует падение стены, не интересуется жизнью.

Бессюжетное кино

Режиссеры «берлинской школы» интересуются жизнью, но не сюжетами — самим веществом жизни. Устав от вопросов о политике, Кёлер написал статью — нет, не манифест, а размышление о том, почему он не снимает политическое кино. «Современное кино паразитирует на немецкой истории, производя реакционные фильмы», — пишет он.

Ему вторит Хохойслер. На встрече со зрителями в музее MOMA он сказал, что молодых немецких режиссеров объединяет отсутствие интереса к фильмам на тему. «В немецком кино, — объяснил он, — отношение к истории отчасти порнографическое. Исторические фильмы почти как порнография, в которой показывают только части тела и совершенно оставляют без внимания нечто более важное, происходящее между людьми».

«Бункер»

«Бункер»

Наиболее кассовые немецкие режиссеры — Оливер Хиршбигель («Бункер» — драма о Гитлере), Флориан Хенкель фон Доннерсмарк (оскароносная «Жизнь других» о буднях и горестях Штази), Вольфганг Беккер («Гудбай, Ленин» — социальная комедия о жизни после падения стены) — эксплуатируют национальную историю, пытаясь не осмыслить ее, а просто найти другой угол зрения, чтобы заинтересовать зрителя.

Режиссеры «берлинской школы», даже говоря о временах послевоенной Германии, не манипулируют стереотипами, считая, что это задача коммерции, а не искусства. Германия в ХХ веке вместила в себя множество смыслов, множество попыток самоидентификации, и сегодняшняя страна — это на самом деле голограмма, в которой соединились призраки всех тех Германий, провалившихся в историю. «Берлинская школа» исследует в основном Германию после стены» заново объединившуюся, но не забывшую ни о Востоке, ни о Западе. Это пространство воспоминаний и проекций, почти сказочный лес немецкого романтизма, утопия, «нет такого места».

Берлин — один из самых живых и самых странных городов на земле. Те несколько десятилетий, что он был разделен пополам, превратили часть города в пустое пространство, нейтральную, ничью землю, охраняемый кусок пустоты между двумя стенами. Сейчас эта пустота застроена, но осталась память места — более цепкая и безжалостная, чем людская память. Берлин — это пустоты, их преодоление, невозможность их победить. Еще и поэтому название «берлинская школа» кажется единственно точным.

Ульрих Кёлер / Фото: Getty Images

Ульрих Кёлер / Фото: Getty Images

В той статье об искусстве и политике Ульрих Кёлер писал: «Критика должна заниматься конкретным рассмотрением отдельных фильмов. Это более интересно, чем общие рассуждения о школах, которых не существует».

Так вот, давайте говорить конкретно. Дебютный фильм Ульриха Кёлера «Бунгало» продолжается на закрывающих титрах. Фильм закончился, мы видим только титры, белым по черному, но звуки все еще слышны: кто-то открывает дверь машины, захлопывает ее, машина заводится, уезжает. Зритель думает, что понимает, кто сел в машину, куда поехал. Скорее всего, так оно и есть, но всегда остается вероятность, что во тьме, там, после конца фильма, начинается нечто совершенно иное. School is out.

Читайте также
Новости Уилл Смит вошел в состав жюри Каннского кинофестиваля В компании Педро Альмодовара также окажутся Джессика Честейн и режиссер «Олдбоя» Пак Чхан-ук.
Статьи Всем сестрам по серьгам: Оскаровский прогноз КиноПоиска 26 февраля мир узнает новых обладателей оскаровских статуэток. Пытаемся угадать, кто это будет.
Новости Джек Николсон и Кристен Уиг сыграют в ремейке «Тони Эрдманна» Трехкратный лауреат премии «Оскар» возвращается в кино.
Новости Киану Ривз, Бэтмен из лего и наши супергерои: Премьеры февраля Возвращение Джона Уика и мистера Грэя, решающий бой Миллы Йовович с зомби, а также номинанты на «Оскар» — КиноПоиск рассказывает о главных релизах месяца.
Комментарии (6)

Новый комментарий...

  • Пока читал статью спотыкался об слова, то Петцольд то Хартмут Битомски, ещё понимаю Арслан — у меня друга такой. .. а так не сомневаюсь в успехе картины, однако незаурядная эта Берлинская школа, исследуют внутренности людей словно под микроскопом. Может не зря Николсон предложил снять ремейк

    ответить

  • 2

    Milshin97 25 февраля 2017, 18:10 пожаловаться

    #

    Если говорить о «Тони Эрдманне», то — это, может быть, и не самые длинные, но определенно скучные и не особенно смешные три часа жизни. На «Оскаре» буду болеть за Фархади

    ответить

  • RavenDante 25 февраля 2017, 20:05 пожаловаться

    #

    Так как из номинантов на иностранный фильм видел только «Тони Эрдмана» и нет моей любимой «Служанки», то буду за Эрдмана. Тем более фильм понравился. Несколько сцен из него запомнятся очень на долго.))

    ответить

  • 6

    darya9258 25 февраля 2017, 21:11 пожаловаться

    #

    Впервые посмотрела фильм такого рода, для меня это ни разу не комедия (не считая сцены Дня рождения), но как раз такое медленное погружение в реальность фильма и неклишированность было интересным.

    ответить

  • 3

    edorsh 14 марта 2017, 09:44 пожаловаться

    #

    А можно как-нибудь сделать, чтобы когда я заходил на кинопоиск каждый день, меня не встречало перекошенное лицо с выпирающими зубами героини из Тони Эрдмана?! Это в прямом смысле портит мой день(Статья с кадром из фильма висит справа, вот уже месяц почти!

    ответить

  • Очень полезная и хорошая статья. Спасибо!

    ответить

 
Добавить комментарий...