Би Гань вел рассказ, захлебываясь от нетерпения, с оглядкой на сломанный циферблат, чтобы успеть для самого себя и для каждого зрителя уместить сто лет непрожитой жизни в два с половиной часа богатого аудио-визуального светопредставления, ибо только свет полностью заполняет комнату.