Режиссёру известно, что тело — вовсе не радость, а обуза и повод к суете, что много думать о нём — последнее дело, а самый счастливый момент тот, когда забываешь и о нём, и о себе, и о смерти — этой сводной гадкой сестре, дремлющей с рождения в каждом из тел.