Роман ирландского писателя Брэма Стокера «Дракула» (1897) не первое литературное произведение о кровососах, но однозначно самое знаменитое. Именно оно обеспечило популярность вампирского мифа в мировой культуре. Имя антагониста Стокер позаимствовал из восточноевропейской средневековой истории — так прозвали румынского князя XV столетия и господаря Валахии Влада III Цепеша (с румынского «Dracul» переводится как «дьявол» или «дракон»).

При первой встрече с графом в Трансильвании стряпчий Джонатан Харкер описывает Дракулу как худого седого старика с длинными белыми усами, острыми ногтями и волосатыми ладонями. На английском он говорит без восточноевропейского акцента (особый выговор вампира придумают кинематографисты), источает радушие и аристократический шарм. С развитием сюжета и подпиткой кровью своих многочисленных жертв Дракула молодеет.

Бесполое существо

«Носферату, симфония ужаса» (1922)

Первой попыткой перенести историю графа Дракулы на экран стала немецкая немая лента Фридриха Вильгельма Мурнау «Носферату, симфония ужаса» (1922). Это вольная и неофициальная экранизация романа Брэма Стокера. Дело в том, что Флоренс Стокер, вдова писателя, отказалась продать кинематографистам авторские права, поэтому режиссер и продюсеры пошли на хитрость — переименовали персонажей (так Дракула стал Орлоком), перенесли место действия из Англии в Восточную Германию и немного изменили сюжет. Загадочное слово «носферату» перекочевало в заголовок фильма из романа Стокера. Так профессор Ван Хельсинг называл вампиров. Похожие слова есть как в румынском («nesuferitu» — «неумерший», «омерзительный»), так и в греческом языках («νοσοφóρος» — «переносчик болезни»).

«Дракула» (1931)

«Дракула» Тода Браунинга — экранизация популярной театральной пьесы 1924 года, которая частично основана на романе Стокера. В главной роли — венгр Бела Лугоши, уже зарекомендовавший себя как эталонный Дракула на бродвейской сцене. Актер практически отказался от грима: это высокий статный брюнет с гипнотическим взглядом и галантными манерами, который отлично вписывается в лондонское высшее общество; зритель даже не увидит фирменных клыков Дракулы. И пусть говорит он на английском с сильным восточноевропейским акцентом, его джентльменский гардероб безупречен: фрак, плащ-накидка, который он взмахом рук превращает в подобие крыльев летучей мыши, орден в виде шестиконечной звезды на шее (реквизиторы студии Universal вдохновлялись орденами Османской империи и Королевства Афганистан), накрахмаленный белый воротник рубашки — все эти элементы составляют канонический образ графа Дракулы, который будет впоследствии повторен бесчестное количество раз. Коммерческий успех фильма позволил выпустить несколько тематических продолжений: «Дочь Дракулы» (1936), «Сын Дракулы» (1943), «Дом Франкенштейна» (1944), «Дом Дракулы» (1945) и пародийный ужастик «Эббот и Костелло встречают Франкенштейна» (1948).

Незадолго до смерти Бела Лугоши вручил легендарный плащ-накидку из первого фильма своей молодой жене Лиллиан с просьбой впоследствии передать реликвию их общему сыну. Когда актер умер, его родственники решили, что Лугоши надо похоронить в костюме Дракулы. Выбрали облегченный вариант, который Бела использовал для публичных выходов. Как вспоминал Винсент Прайс, другая икона кинохоррора, на похоронах Лугоши актер Петер Лорре мрачно пошутил: «Как думаешь, может, стоит забить ему в грудь кол на всякий случай?»

Оригинальный плащ-накидка из тяжелой шерсти с воротником-стойкой и подкладкой из серо-коричневого шелка (на черно-белой пленке этот оттенок смотрелся выгоднее, чем красный, который появится уже в цветных версиях) остался в распоряжении семьи актера. В 2011 году плащ был выставлен на аукцион со стартовой ценой в 1 200 000 долларов, однако продать лот не удалось, и спустя годы сын и внучка Лугоши решили отдать артефакт в дар Музею кино Академии кинематографических искусств и наук.

«Дракула» (1958)

Это первая лента о похождениях вампира, снятая в цвете на британской студии Hammer, прославившейся производством фильмов ужасов. Приступая к работе над образом, Кристофер Ли намеренно не стал знакомиться со своими экранными предшественниками, чтобы сохранить творческую свободу и независимость. Зато он внимательно прочитал литературный оригинал. «Я старался показать персонажа таким, каким он был в книге — героическим, романтическим, эротическим, захватывающим и динамичным», — рассказывал Ли.

В черном кейпе с кровавым подбоем Кристофер Ли вовсю демонстрирует вампирские клыки и красные глаза, а также зловеще шипит. Он также привнес больше эротизма в свою интерпретацию образа, ведь, по мнению актера, когда Дракула пьет кровь женщин, они становятся его сексуальными донорами крови. Взаимоотношения вампира и его жертв можно истолковать как пример полного подчинения женщины власти мужчины. Помимо внешних проявлений, Ли пытался привнести новые краски в интерпретацию внутренних переживаний своего героя: Дракула обречен не только на бессмертие, но и на горечь вечного одиночества. Став одной из главных звезд студии Hammer, в итоге Кристофер Ли перевоплощался в Дракулу девять раз. Это пока непревзойденный рекорд.

«Дракула» (1979)

Фрэнк Ланджелла, сыгравший графа в британской киноадаптации 1979 года, пожалуй, самый романтичный из кино-Дракул. В плаще-накидке с шейным платком он выглядит как настоящий денди, этакий байроновский персонаж. Сцены, в которых он пьет кровь Люси, исполнены эротизма. Не случайно, хотя Дракулу и уничтожают в финале, его плащ, улетая, превращается в летучую мышь, и финал остается открытым. Возможно, он выжил, а Люси ждет ребенка от него, а не от Джонатана. Ланджелла решил сосредоточиться на тех сторонах Дракулы, которые до него еще не раскрывали. «Он очень уязвимый и чувственный, не холодный и отстраненный, не без чувства юмора и признаков человечности. Я хотел показать его как воплощение зла, но при этом не утратившего возможность влюбиться», — рассказывал в своих интервью Ланджелла. Подзаголовок фильма — «История любви».

«Носферату: Призрак ночи» (1978)

Вернер Херцог считал «Носферату» Мурнау величайшим немецким кино и очень хотел снять ремейк. К 1979 году, когда авторские права на «Дракулу» вошли в общественное достояние, режиссер приступил к работе над обновленной версией шедевра Мурнау, которая теперь могла включать оригинальные имена персонажей. На роль Дракулы Херцог пригласил своего актера-талисмана Клауса Кински. Монструозный внешний вид был оммажем Максу Шреку из классического «Носферату»: лысая голова (актеру пришлось побриться наголо), крысиные зубы, длиннющие ногти, гигантские остроконечные уши. На удивление известный своим бурным нравом и ненавидящий тяжелый грим Кински подружился с японской визажисткой Рейко Крук, в чьем кресле каждый день терпеливо проводил по четыре часа. Кстати, темно-фиолетовые круги вокруг глаз вдохновили мейк Дэрил Ханны в образе Прис из культового неонуара «Бегущий по лезвию». Темно-коричневый сюртук в пол и ботинки на платформе (выбор соратницы Херцога, художницы по костюмам Гизелы Шторх) удлиняли силуэт Кински и также рождали ассоциации с униформой Орлока из фильма 1922 года.

Но, несмотря на монструозный образ, герой Кински в этом фильме — фигура трагическая и страдающая. Сам актер изначально трактовал своего персонажа по-другому и вопрошал Херцога, почему он должен изображать не настоящего вампира, а какую-то побитую собаку. В итоге Кински воплотил на экране режиссерскую установку: «Дракула устал жить и устал убивать. Он страдает. Любовь к Люси возвышает его. Для него кровь — это и есть жизнь и любовь. И смерть ради крови Люси — это жертва, которую он приносит во имя любви». За роль Дракулы Кински удостоился премии Немецкой киноакадемии, хотя лучшей наградой, по признанию актера, стал случай, когда его маленький сын, увидев папу в гриме, издал дикий вопль ужаса.

«Дракула» (1992)

Самый объемный образ Дракулы создал британец Гари Олдман в монументальной экранизации Фрэнсиса Форда Копполы. Зритель видит и жестокого воина, и безжалостного кровопийцу, и страстно влюбленного мужчину. Адаптация Копполы — самая высокобюджетная, визионерская и близкая к литературному первоисточнику. Картина заслуженно получила три премии «Оскар» — за лучшие звуковые эффекты, грим и, конечно же, костюмы. Японский дизайнер Эйко Исиока проделала грандиозную работу, сумев уйти от типичного изображения Дракулы в черном плаще. Вдохновившись эстетикой театра кабуки, модой Викторианской эпохи, шедеврами мировой живописи и даже советским кинематографом, Исиока придумала потрясающе разнообразный гардероб для героя.

Дракула в исполнении Олдмана несколько раз меняет внешность и личины. Сначала он предстает в образе средневекового воеводы в необычных красных доспехах, напоминающих человеческий мышечный каркас, со шлемом в виде волка. Тем самым подчеркивается неоднозначность природы героя: он то ли человек, то ли зверь.

В конце XIX века Дракула встречает Джонатана Харкера (Киану Ривз) в своем замке в красном восточном халате-мантии с огромным шлейфом и с прической в стиле японского театра. На халате вышит герб князя с драконами, а длинный шлейф струится словно потоки крови. Получается отталкивающий и асексуальный образ.

Но все меняется, когда Дракула приезжает в Лондон, чтобы завладеть прекрасной Миной (Вайнона Райдер), реинкарнацией его некогда любимой жены Элизабеты. Традиционный викторианский total grey look Дракулы — серые сюртук, жилет, галстук, брюки, цилиндр и перчатки — неожиданно дополняют длинные кудри и синие очки в круглой оправе, привнося нотку хипповых 1970-х в образ. Влияние диско 1970-х угадывается в белоснежном атласном фраке с широким галстуком-бабочкой и жилетом с вышитым гербом, который Дракула надевает на неудачное свидание с Миной.

В финале на Дракуле золотая далматика, узоры которой напоминают климтовские принты: круги, спирали, волны и прямоугольники. На спине можно разглядеть перевернутую икону. Этот наряд рождает ассоциации с парадным облачением русских царей — платно с бармами, которое копировало византийскую традицию. Обе историко-культурологические аллюзии неслучайны, поскольку Коппола изначально просил Эйко использовать мотивы «Поцелуя» Климта в одном из костюмов Дракулы, а образ Ивана Грозного из кинодилогии Сергея Эйзенштейна был для режиссера одним из ключевых референсов к главному герою. Примечательно, что сам Стокер изначально видел прототипом Дракулы именно русского царя.

«Дракула: Мертвый и довольный» (1995) и «Ренфилд» (2023)

В комедии «Дракула: Мертвый и довольный» Мэл Брукс пародирует классические вампирские ленты и, конечно же, свежую экранизацию Копполы, которая тогда была у всех на слуху. Седовласый Лесли Нильсен, в чьем образе собраны ключевые элементы стиля разных кино-Дракул, включая прическу Гари Олдмана а-ля театра кабуки, издевается над сложившимся каноном: говорит с тяжелым акцентом, как Бела Лугоши, и шипит, как Кристофер Ли, а уж тень героя и вовсе живет самостоятельной жизнью.

«Ван Хельсинг» (2004)

В хоррор-боевике «Ван Хельсинг» Дракула в исполнении Ричарда Роксбурга впервые выступает в качестве героя боевика. Он скорее пират с налетом глэм-рока, чем готический аристократ. Герой носит длинные черные волосы, которые он собирает в конский хвост, серьги, высокие сапоги, черный камзол и золотистый плащ-накидку под змеиную кожу. Он становится более неуязвимым, и погубить его может только укус оборотня. Над эффектным гардеробом героя трудились титулованные итальянские художники Габриэлла Пескуччи и Карло Поджоли (номинация на премию «Сатурн»). Костюмы были отшиты в легендарном итальянском ателье Тирелли.

Сериалы «Дракула» (2013) и «Дракула» (2020)

В сериале 2013 года Дракула в исполнении Джонатана Риза Майерса выдает себя за американского антрепренера по имени Александр Грейсон, который приезжает в викторианскую Англию, якобы чтобы способствовать развитию технологий, а на самом деле хочет отомстить обидчикам прошлого, чьи проклятия обрекли его на мучительную вечную жизнь. Первый в экранной истории Дракула-бизнесмен выглядит и ведет себя как типичный модник и ловелас.

В мини-сериале 2020 года шоураннеры Стивен Моффат и Марк Гэтисс, виртуозно переосмыслившие конан-дойловские сюжеты в «Шерлоке», одном из самых популярных современных ТВ-шоу, идут по проторенной постмодернистской дорожке. Если в первой серии Дракула в исполнении датчанина Класа Банга в исторических декорациях конца XIX века проходит, как и написано в литературном первоисточнике, путь от сморщенного старика с длинными белыми волосами до молодого привлекательного мужчины, то в третьей серии он, оказываясь уже в цифровом XXI веке, меняет классический вампирский плащ-накидку на стильный темный костюм и становится этаким трикстером наподобие Мориарти, жонглирующим сложными интеллектуальными многоходовками.

«Носферату» (2024)

Роберт Эггерс, режиссер хорроров «Ведьма» и «Маяк», которые уже стали современной классикой жанра, не раз признавался в любви к фильму Мурнау. В юные годы он был буквально одержим этой историей, а в школе даже руководил вольной постановкой «Носферату». В интервью британскому журналу SFX Эггерс заявил, что его тошнит от благородных, грустных и сексуальных вампиров, поэтому в его версии Орлок — это демон и воплощение чистого зла. Однако Билл Скарсгард, сыгравший вампира, все же уговорил режиссера доверить его герою моменты если не человечности, то хотя бы уязвимости. Эггерс рад, что пошел на компромисс со Скарсгардом. По признанию постановщика, финал фильма стал намного мощнее именно благодаря чуткости актера, который вместе с тем сохранил образ величественного, жуткого и маскулинного вампира.

За трансформацию молодого и обаятельного Билла Скарсгарда в устрашающего графа Орлока отвечал художник по пластическому гриму Дэвид Уайт (две номинации на «Оскар» за фильмы «Стражи Галактики» и «Малефисента: Владычица тьмы»), с которым Эггерс уже сотрудничал на съемках «Варяга».

Режиссер сразу снабдил Уайта обильным материалом из визуальных референсов (портреты румынских и венгерских дворян и фольклор) и сразу обозначил, что у героя обязательно должны быть усы и чуб, что, собственно, выглядело достаточно аутентично для дворянина рубежа XV–XVI веков.

Эггерс хотел, чтобы зритель буквально чувствовал через экран запах гниющей плоти в сцене с открытым саркофагом. Рассказывает Уайт: «Орлок спит в кишащем крысами саркофаге, наполненном влажной землей, что воспламеняет воображение. Роберт хотел изобразить разложение тыльной части головы Орлока (гниение частично скрывает объемная меховая шляпа-колпак с перьями), а я развил идею и сделал гниющую дыру в нижней части тела. А также сымитировал скопление крови на голове и теле, что усиливало иллюзию мертвой истощенной плоти».

Череп

Уайт нарастил макушку головы Скарсгарда на дюйм, а также утяжелил челюсть и линию подбородка. Когда Скарсгард увидел скульптуру лица своего персонажа, он был немного уязвлен: «Этот парень не похож на меня, даже когда он был жив». Но затем после первой пробы грима (хотя он был еще неидеален) Билл начал крутиться вокруг зеркала, приговаривая, что уже что-то в этом видит.

Пальцы

Уайт сначала экспериментировал с аниматроникой и создал 12-дюймовые пальцы, которые в итоге не подошли. «Пальцы должны были быть настолько тонкими и длинными, насколько это возможно, но при этом выглядеть правдоподобно, чтобы Билл мог ими пользоваться: писать, держать и открывать какие-то предметы. Пальцы должны были быть выразительными. В конечном счете Уайт добавил шарики, которые удлинили пальцы актера всего лишь на один дюйм с длинными ногтями на каждом пальце.

Зубы

Кожа

Уайт разработал два разных тона кожи: когда Орлок лежит в саркофаге, цвет его лица и тела красновато-коричневый, с кровоподтеками, а дневной его образ — восковой и желтоватый. По признанию Эггерса, одной из самых сложных задач было показать трансформацию тела Орлока после того, как он выпил кровь Элен. Ее кровь оказалась под его кожей и привела к образованию синяков. В ярком свете это выглядело слишком искусственно и ненатурально, поэтому было решено приглушить освещение, чтобы добиться убедительности.

Для финального кадра, когда Орлок погибает от лучей солнца, в качестве референса Уайт показывал Роберту изображения тел разной степени разложения. В итоге остановились на теле человека, жившего 5300 лет назад и обнаруженного в Альпах.

Костюмы

Для воссоздания аутентичного гардероба персонажей Эггерс, который славится безупречным визионерским стилем, пригласил свою постоянную соратницу, канадку Линду Мьюир (вместе они сделали три картины: «Ведьма», «Маяк», «Варяг»). За работу в «Носферату» Мьюир уже номинирована на премии Гильдии художников по костюмам и BAFTA. И очевидно, что ее номинация на «Оскар» тоже не за горами.

Мьюир разделяет мнение режиссера, что чем реалистичнее костюмы и образы, тем более устрашающе они могут выглядеть. Начиная работу над фильмом, художница перечитала роман Стокера, а также другие книги, относящиеся к изображаемому периоду и локациям. Поскольку основное действие происходит в вымышленном немецком городе Висборге (прототипом послужил Любек) в 1838 году, то Мьюир активно погрузилась в изучение образцов моды Германии той поры, этакого переходного периода между регентством и Викторианской эпохой. Так как съемочная группа стремилась к максимальной аутентичности, большую часть костюмов пришлось изготавливать с нуля — одежду нужной степени детализации взять в аренду было невозможно.

Для Орлока, дворянина из Трансильвании, художнице пришлось изучать картины, иллюстрации и книги о средневековых воинах и владыках тех территорий. Чтобы создать декадентский и упаднический образ, Мьюир выбрала монументальное пальто (кожух), декорированное мехом, с крупными золотыми пуговицами с гравировкой. Силуэт только отдаленно напоминает сюртук Орлока из фильма Мурнау. У пальто очень длинные рукава. Исследования Мьюир показали, что в тот период можно было продевать руки в рукава или же носить пальто как кейп, что и делает Дракула на экране, демонстрируя свой дворянский статус.

Пальто было настолько огромным, что исхудавший Билл мог буквально заходить в него и прятаться. Собственно, и сам Орлок намеренно скрывает в этом кожухе свое гниющее тело. Мьюир не хотела перегружать образ древнего дворянина. Нужно было, чтобы разложение персонажа считывалось, но не сразу вселяло кошмар Томасу при встрече.

Рассказывает художница: «Под пальто на нем красивый доломан, который выполняет роль туники. Он сшит из узорчатого шелка. Я специально искала ткань с большим количеством золотистых нитей, поскольку знала, что оператор Джарин Блашке будет использовать освещение от огня и свечей, а также от красивого лунного света. То есть вещи, которые мерцают и блестят, будут смотреться выигрышно». Пальто выполнено из шелка, хлопка и шенилла. Туника — из серебристого шелкового бархата, перекрытого золотистым кружевом. Однако мастерам пришлось отфактурить и состарить эти вещи для создания впечатления, что эту одежду носит трехсотлетний труп. В ход пошла активная отделка мехом.

Мьюир с Эггерсом также долго экспериментировали с размером колпака с мехом и перьями (венгерская шапка-магерка), чтобы головной убор смотрелся значительно и мог скрыть гниение затылка.

В интервью IndieWire художница призналась, что при пошиве брюк персонажа Билла Скарсгарда вдохновлялась одеждой вокалиста The Rolling Stones, а обувь из кожи на 4-дюймовом каблуке придавала дополнительный рост Биллу и обеспечивала красивый вытянутый силуэт. Рассказывает Мьюир: «В практических целях мы придумали для Скарсгарда здоровенную сбрую, которая пропускалась сквозь тунику и крепилась к пальто, чтобы можно было быстро раздеть актера и охладить его между дублями».

В первой половине фильма герой Билла Скарсгарда прячется в полумраке, и зрителю остается только угадывать черты графа Орлока. Кстати, в этих сценах огромное значение приобретает голос. Билл занимался с преподавателем оперного пения, чтобы добиться особой протяжности и певучести, а также экспериментировал с микрофонами и разными звуковыми эффектами. Создатели фильма решили держать интригу и до середины января в сети невозможно было найти официальных изображений с крупными планами Скарсгарда в роли Орлока. Станет ли созданный совместными усилиями образ культовым и этапным, покажет время. Но любители хеллоуинских вечеринок уже могут запасаться меховыми пальто, накладными усами и протезами для ушей и пальцев.