«Носферату»: чумной ремейк первого фильма о Дракуле

Обсудить0

Четвертый хоррор Роберта Эггерса — ремейк вампирской классики Фридриха Вильгельма Мурнау. О том, зачем переснимать фильм 1922 года и почему этот ремейк — уже сам новая классика, рассказывает Елена Смолина.

Елена Смолина

Кинокритик, ранее главред Empire и заместитель главного редактора GQ

Если разбудить посреди ночи любого синефила и спросить про главные достижения немецкого экспрессионизма, то, вероятнее всего, сразу за «Кабинетом доктора Калигари» будет упомянут «Носферату: Симфония ужаса» Фридриха Вильгельма Мурнау — вольная интерпретация романа Брэма Стокера «Дракула», положившая начало вампирскому канону в кино.

Не получивший официальных прав на книгу Мурнау изменил в своем фильме имена персонажей (Дракула стал графом Орлоком), время и место действия (в «Носферату» события разворачиваются в вымышленном немецком городе Висборге в 1838 году) и доработал сюжет (например, идея о том, что вампира могут убить первые лучи солнца, родом именно из фильма Мурнау). Вдова Брэма Стокера все равно подала в суд, выиграла, и фильм по решению суда должны были уничтожить, но несколько копий «Носферату», напечатанных для зарубежного проката, сохранилось.

Поразительно, насколько динамично смотрится немой «Носферату» и сегодня и как эффектны образы, созданные Мурнау: революционные для своего времени кадры попадают куда-то сразу в зрительское подсознание, чтобы жить там, как питающийся кровью демон, вечно. Эггерс явно наизусть знает не только картину Мурнау, которую впервые посмотрел девятилетним мальчиком, но и «Носферату: Призрак ночи» Вернера Херцога, и «Тень вампира», посвященную легенде о том, что Макс Шрек, игравший Орлока у Мурнау, сам был вампиром.

«Носферату» — четвертый фильм Эггерса, и снимает он уже не в статусе инди-чуда. Его место в голливудском пантеоне прочно, как и его академичный, основательный, окончательно сформировавшийся стиль: тщательно раскадрованное, строго по нотам разыгранное кино. В «Носферату» мы видим совершенно тот же киноязык, что был использован в «Ведьме» и «Маяке». Но тут проверенный рецепт привел к появлению фильма хоть и завораживающе красивого, страшного и полного отсылок к канону, но безжизненного. Впрочем, для истории о существе, скитающемся в лимбе между миром живых и миром мертвых и вечно жаждущем крови, такая анемичная стилистика — вполне конгениальный вариант.

Николас Холт

Сюжет ремейка, за исключением некоторых моментов, аккуратно следует за первоисточником: агент по недвижимости Томас Хуттер (Николас Холт) получает от своего неприятного начальника герра Нока (Саймон Макберни) задание — отправиться в Трансильванию в замок к немного странному графу Орлоку (Билл Скарсгард), чтобы финализировать сделку о покупке собственности в Висборге. Молодая жена Томаса, Элен (Лили-Роуз Депп), умоляет его не ехать. Подростком Элен обещала себя в невесты демону и чувствует, что пришла пора расплачиваться. Багаж героине добавил Эггерс, у Мурнау в истории отношений вампира и жертвы не было подоплеки из прошлого. Тема отложенной расплаты не случайно напоминает о сказке братьев Гримм «Румпельштильцхен», где девушка обещала карлику своего будущего первенца, и спустя годы карлик возвращался за ребенком. Эггерс начинал в режиссуре с получасовой адаптации другой сказки Гримм — «Гензель и Гретель», причем стилистически она прямо отсылала к «Носферату» Мурнау.

Неотвратимость воссоединения вампира и жертвы, которых судьба притягивает друг к другу, возможно, лучшее из придуманного в фильме. Ни Элен, терзаемая все более страшными ночными припадками, ни Орлок, до смерти напугавший (и покусавший) в своем замке Томаса, не в восторге от перспективы снова стать любовниками, словно оба чувствуют, что добром это воссоединение не завершится. Орлок прибывает в Висборг в трюме русского корабля; моряки начинают умирать от чумы, а крысы (Орлок Эггерса напоминает еще и Мышиного короля из «Щелкунчика», другой страшной рождественской сказки) разносят болезнь по городу. К Элен приглашают доктора-оккультиста (Уиллем Дефо в идеально скроенной для него роли), потому что доктору с более традиционным медицинским подходом явно не по зубам кейс женщины, изгибающейся дугой с криками «Он идет, он уже близко!». Мучительное ожидание вампира по-разному действует в фильме на мужчин, до последнего цепляющихся за науку, и на женщин, предчувствующих явление зла и не сомневающихся в его абсолютной силе.

Лили-Роуз Депп

1838-й — самое начало Викторианской эпохи, завороженной технологиями, и в фильме разворачивается противостояние между прагматизмом и мистицизмом. Нет сомнений в том, на чьей стороне режиссер-сказочник.

Это очень страшный при всей своей декоративности готический макабр, и Эггерс снимает его с аккуратностью, рожденной из глубокого восхищения первоисточником. По мере того как в Висборг приходит Рождество, в канун которого по миру рыщут самые жуткие тени, а картина движется к своему неотвратимому финалу, режиссер, сделавший главной героиней истории о Носферату женщину, обещавшую свое тело монстру, набредает на пугающий вывод — страшнее темного трансильванского леса, страшнее следующих за Орлоком крыс. Единственный способ остановить абсолютное зло — это отдаться своему мучителю. И тогда над заснеженным городом вновь взойдет холодное рождественское солнце.

Смотрите также

26 декабря 202410
26 декабря 20245
13 декабря 202435
12 декабря 202446

Главное сегодня

Сегодня0
Сегодня2
Сегодня9
Сегодня2
Сегодня, 20:110
Сегодня, 14:490
Комментарии
Чтобы оставить комментарий, войдите на сайт. Возможность голосовать за комментарии станет доступна через 8 дней после регистрации