Этот поезд в огне, и нам не на что больше жать. А он всё идёт по кругу, от станции Мост к станции Мост, соединяя единым маршрутом все умершие и погребённые под снегом континенты. Единственный повторяющийся цикл на Земле, больше не знающей иных времён года, кроме бесконечно долгой зимы. Но внутри стальной змеи бурлит жизнь, низы больше не могут, а до верхов далеко, как до царя небесного; и если гора не идёт к Магомету, значит, быть революции. Новый миропорядок перераспределил человеческие ресурсы согласно купленным билетам, и теперь, уязвлённый недосягаемым благополучием аристократов, плебс из последних вагонов требует уже не хлеба и зрелищ, но курицу и экскурсию по поезду. Утопичная идея о равенстве и братстве удивительно живуча в умах слабых мира сего; а лидер повстанцев получает занятные послания, похожие на игровые подсказки, мол, верным путём идёте, товарищи. Исторически верным, ибо когда-то именно так орды воинственных варваров разорили упокоившийся на лаврах Рим; ибо в обществе, как и в природе, всё чертовски циклично, а при строительстве нового мира почему-то принято стирать до основания старый.

Introitus

Постапокалиптическая антиутопия – сочетание не то, чтобы частое, ведь бесприютная анархия постапокалиптических сюжетов плохо вяжется с ранжированным порядком антиутопического строя. Однако Пон Чжун Хо соединил несоединимое с изяществом исполнителя экзотических танцев: идейная революционность логично перетекает в хаос всеразрушения, который оказывается лишь элементом чьего-то гениального замысла. Крестовый поход за справедливостью сулит множество открытий чудных, и чем дальше герои от родных грязных стен, тем ярче и прекраснее становится всё вокруг. Блаженны алчущие правды, ибо они насытятся; но постепенно в кроваво-терпком букете бытия начинает преобладать тонкая нотка высшего равновесия и горечь предопределённости. Режиссёр очень хитро сводит вместе нацистскую идеологию кастового неравенства, непреложно кощунственную и противную человеческой природе, – с тем природным, что даже выше человеческого, понятием сбалансированной экосистемы. В которой искусная сегрегация – только метод, но благодаря ему этот мир, в поезде, ещё жив, а тот, за окном, давно и безвозвратно погиб.

Kyrie eleison

Где-то здесь мысль о том, что тоталитарный режим – едва ли не самая гармонично скроенная общественная модель, уже не кажется крамольной. И загадочный Уилфорд, человек и паровоз, не зря возведён в ранг то ли героя, то ли бога, о коем слагают легенды в лучших библейских традициях. Словно Ной на своём ковчеге, он везёт по безбрежному океану льда остатки человеческого рода, этакий апокалиптический зоопарк, со своими сбившимися в стадо овцами и одинокими хищниками, получающими от процесса резни почти животное удовольствие. Что может быть веселее искусственного отбора в замкнутом пространстве железной клетки, хотя порой и кажется, что безумный селекционер переборщил, скрещивая бойцовых псов с очень рогатыми антилопами, пусть даже только в схватке. Однако игра в прикладную биологию – процесс вынужденный, альтернатива которому – широкий выбор между каннибализмом и смертью от голода. Потому как самый страшный зверь в этом поезде – сам поезд, будто огромный кишечник без остатка переваривающий всех, кого он проглотил. И к концу пути от тебя остаётся уже так мало тебя, что забываешь, за чем шёл.

Sequentia

Великая революция Кёртиса так и просится быть записанной в очередную Книгу Судного дня (снова снятую корейцем и снова о психологических аспектах глобальной катастрофы). Вот только исследователь тайников человеческой души Пон Чжун Хо не просто не даёт прямых ответов, он и уклончивые умело заворачивает в нескончаемый кокон трактовок и смыслов. В этой многослойной мешанине можно откопать аллюзии практически на всё, от классических книжных Оруэлла и Хаксли до современных киношных «Элизиума» и «Пандорума», от философских трудов до компьютерных квестов. Правда, у этой игры странные правила: чем больше ты прошёл и собрал подсказок, тем сложнее понять, куда плывёт этот ледокол Титаник – за недостижимый горизонт бесконечного или уже ко дну. Кто более прав, отец, ради эфемерного спасения дочери способный пустить под откос весь состав, или розовощёкая учительница, автоматными очередями косящая инакомыслие и угрозу всеобщему благополучию; антагонист или протагонист – эта живая иллюстрация бердяевских доброго зла и злого добра. Но при свете молний становится ясно: у каждого руки в крови.

Offertorium

Нет ничего опаснее благих намерений, особенно, если у врага они такие же. Мораль разрывается между бездушным, но разумным созиданием для всех и разрушительной силой искренней заботы о конкретном ближнем; однако и то, и другое – лишь два полюса одного явления. Победителей нет, зато есть проклятая Матрица, система настолько самодостаточная, что, по сути, бал правит она. Неважно, кто формально стоит у штурвала, неважно и то, в вагонах какого класса ты обитаешь – ты внутри, а, значит, ты часть механизма, в котором даже тараканам отведена своя роль. Ницше встречается с Макиавелли, Нео с Архитектором, Мефистофель с Фаустом, но основная проблема в том, что, убивая дракона, топя в далайне многорукого бога, ты должен занять его место: природа не терпит пустоты. Поворот, за которым познание было дорогой к правде, остался позади, а искушение абсолютной властью не всегда выдержит и сверхчеловек (даже рискуя оказаться рабом лампы). Кто был никем, может стать всем – не об этом ли мечтали революционеры всех времён? Разрушим мир насилья, а на обломках возведём дивный новый мир, а не выйдет – так хоть погреемся на горящих развалинах.

Agnus Dei

Безусловно, «Сквозь снег» – это кино о нашей жизни, с её серой моралью и невозможностью решить уравнение абсолютной истины при таком количестве переменных; с порочной политикой и гибкой идеологией, с буйной силою слабых и декадентскими слабостями сильных. Но метафора гораздо шире: поезд – символ всей, такой предсказуемой в своих ошибках и заблуждениях, человеческой цивилизации. Что постоянно совершает один и тот же путь от восхода к закату, перерождаясь в новые формы, чтобы всё с той же цикличностью вновь и вновь обращаться в прах. Все этапы – от первобытной жажды обладания, через сытую стабильность до пресыщенной красоты упадничества и кровавых оргий переходных периодов – всё это везёт в себе поезд, объединяя вместе начало и конец. Вездесущий Уроборос, замыкающий ледяную реальность Рагнарёка тёплыми стальными объятьями. Так и человек, аки маятник, колеблется между упорядоченностью тирании и жестоким пылом революции, стадным благополучием и хищным одиночеством. Строит и разрушает, распинает Христа, а потом веками ему поклоняется. Вот она, сила, что вечно хочет блага, но вечно совершает зло.

Communio

Этот поезд в огне, и нам некуда больше бежать. Или всё-таки есть?..

Лично я, очень люблю фильмы с двойным дном. Когда с удовольствием можно разглядывать видеоряд, сопровождающий простой незамысловатый сюжет. Но стоит слегка заморочиться над аналогиями и метафорами, как перед тобой открываются сути куда интереснее стандартов голливудской киноиндустрии. Сквозь снег – именно такой фильм.

Авторы отправляют нас в недалёкое будущее, где идиоты учёные перестарались в борьбе с глобальным потеплением. В общем – всё замёрзло наглухо. Но нашёлся предприимчивый, а главное, дальновидный парень проложивший железку через все континенты земли и пустил по ней, ни много ни мало, а ровно один (хотя не факт) высокотехнологичный самодостаточный состав на атомной тяге. Видимо, строил в основном для перевозок живых тел из пункта А в пункт Б, и никак не рассчитывал на использование ядерного паровоза в роли ковчега на протяжение долгих лет. Но с концом света не поспоришь. Состав загрузили в соответствии купленным билетам: кто в плацкарт, кто в купе, кто в VIP, а кто проводниками устроился.

И тут понеслась. Социальный строй расслаивался изо дня в день по всем законам капиталистического мира. Бедные живут в хвосте в антисанитарии по самые гланды, питаются чем-то, что чуть вкуснее бич пакетов; богатые коротают будни ближе к голове поезда, наслаждаясь дарами великого двигателя (бухло, наркота, суши). Элита, при этом, не забывают регулярно навещать нищих, проводить репрессии, забирать наиболее талантливых, да и просто, отбирать детей. Естественно, с завидной регулярность, вспыхивают восстания. Вот об этом и идёт двухчасовое повествование с изображением и музыкой.

Буквально с первых минут на экране творится просто феерия идиотии. В голове раз за разом возникают вопросы на которые не находится ответов, по причине того, что это просто осталось за кадром. Фильм гонит сюжет, не отвлекаясь на такие мелочи как: почему бедные не работают, что мешает накачать вагоны газом и вырубить всех несогласных, откуда столько тараканов. В поступках героев тоже не всегда прослеживается логическая цепочка причинно следственных связей. Однако всё это уходит на второй план, когда осознаёшь всю карикатурность происходящего. Кадр за кадром – сплошной комикс наполненный аналогиями. Мы ведь тоже часто не находим ответов на совершенно элементарные вопросы об устройстве нашего общества. И этот фильм пестрит этими вопросами.

Персонажи – вообще караул: наставник сопротивления – инвалид с единственно оставшейся конечностью, учёный наркоман, силовики в балаклавах закрывающие глаза с топорами для рубки рыбы, беременная учительница с короткостволом наперевес. То отвратительно уродский, то райски завораживающий каждый вагон несёт в себе злую иронию над каждым слоем нашего социума. Но больше всего достаётся именно самим революционерам. Авторы издеваются над мировоззрением главного героя, каким бы выстраданным оно не было. Марионетка, всё равно будет делать то, что нужно хозяевам. Всё по законам революции.

Приятно радует режиссёр кореец – не стесняется пустить кровь, уродует актёров собственной мимикой, не забывает о приятных деталях. Актёры не отстают ни на сантиметр: играют в предчувствии какой-то истерики, буквально на грани. Конечно, стоит отдать должное всей команде воплотившей проект в жизнь. Несмотря на дисгармонию в идее, фильм окажет должный эффект любому желающему сбиться в толпу и громко выразить своё оппозиционное мнение. Это же карикатура, она притягивает взгляд и всегда выглядит несуразно, чем и привлекает первоначальное внимание. А вот уже под всей этой наигранностью и скрывается второе дно. Кино-то, совсем не про поезд.

Фильм однозначно заслуживает

10 из 10

В 2014 году мир низвергнулся в пучину Апокалипсиса и в его наступлении виноват был, естественно, человек, изрядно заигравшийся с собственными химическими, бактериологическими и ядерными вооружениями. Вместо зеленых лугов и бескрайних полей, вавилонских башен мегаполисов и пасторальности деревень теперь, в году 2031 н. э., лишь выженная безжизненная пустыня, а все, кто остался в живых после грандиозной аннигиляции, едут в никуда в длинном инфернальном поезде по бесконечной трансевразийской магистрали. В этом поезде все осталось таким же, каким было некогда ранее: тем, кто облачен властью, даровано все, что они пожелают и их мир - это первые вагоны, а хвост - гетто, коммуна и концлагерь одновременно. Но однажды один из обитателей низов по имени Кертис решает восстать против царящего в поезде режима террора.

Ушедший 2013 год ознаменовался в Голливуде громкими дебютами сразу трех выдающихся режиссеров современного южнокорейского кино, давно ставшего в авангард всего азиатского кинематографа ХХI века, а именно мэтр южнокорейского нуара Чхан Ук Пак снял изысканного 'Стокера', мастер иронии Ким Чжи Ун представил постмодернистский олдскул 'Возвращение героя', а мрачный визионер Пон Чжун Хо дебютировал в Голливуде красочной масштабной антиутопией 'Сквозь снег', основанную на графическом произведении Жака Лоба.

Впервые широко представленный на Берлинском и Римском ккинофестивалях, этот изощренный как с точки зрения визуального, так и идеологического наполнения высокобюджетный гиньоль, претендующий на лавры самого настоящего интеллектуального блокбастера с явно провидческой начинкой, пока не добрался до российских зрителей при том, что данная картина сильно уступает иным фильмам научно-фантастического и постапокалиптического плана американского производства, которые российский зритель имел возможность лицезреть в 2013 году, как-от меланхолично-религиозный 'Обливион' или динамично-прямолинейный 'Элизиум'.

По сути своей 'Сквозь снег' представляет из себя многослойное, полифоническое и постмодернистски изощренное по стилистике, ироническое, но не аберрантно эклектическое творение, в котором удачно сплелись в едином танце как классическая научная фантастика, так и пронизанная духом революционных деструкций постапокалиптика, иронический и по-азиатски кровавый трэш с обязательным набором отрубленных и расчлененных конечностей, так и философская драма, голливудский кинокомикс и нео-вестерн в духе 'Крота' Алехандро Ходоровского и 'Дьявола пустыни' Ричарда Стэнли. 'Сквозь снег' перманентно играет со зрителем формами и возможностями киноязыка, и Пон Чжун Хо пользуется ими на полную катушку ввиду данной ему полной творческой свободы, потому в фильме нашлось немало места и для библейского промискуитета, и для анимационных вставок, и для емких и точных характеристик и портретизаций современного общества, ведь едва ли стоит воспринимать 'Сквозь снег' как просто развлекательное творение, Этого, увы, к счастью или к несчастью, кому как, естественно, зрителям ждать не приходится и на два часа зритель погружается в мощное кинопереживание, отправляется в путешествие в мир столь недалекого будущего, в котором вся жизнь поместилась на мчящемся словно из Ада поезде, который олицетворяет собой современный мир и нас в нем, с присущими нам социальными ролями и функциями и ждущими перемен и своего Мессию, которым оказывается обычный паренек с внешностью Капитана Америки и духом Че Гевары по имени Кертис.

Сюжет фильма достаточно линеен и представляет собой взращивание бунта, поход из конца в начало зловещей черной колымаги, свержение диктатуры. То есть по сути своей сюжетной конструкции 'Сквозь снег' едва ли являет собой нечто новое; зрители видели неоднократно подобные сюжеты с разной степенью удачливости воспроизведения, однако назвать фильм предсказуемым и однобоким не выйдет при всем желании. Не имея явной политической тенденциозности, Пон Чжун Хо показывает в своей картине, что не бывает ничего вечного, и даже сила и чудовищный контроль, подавление и цензура рано или поздно оборачиваются кровавыми взмахами маятника. Творимое Зло возвращается бумерангом к тем, кто раскрутил кровавое колесо, и путь из конца в начало в рамках избранной режиссером структуры становится путем прогресса, причем прогресс на сей раз обеспечивают и создают не цивилизованные, а по сути своей ничтожные и жестокие люди, тираны, увенчанные врученной самим себе короной и купающиеся в золотом дожде, а доведенный до состояния отупения, до атавизма народ, который пожелал жить по утопическим принципам Маркса-Энгельса. Однако Пон Чжун Хо не сильно идеализирует ни Кертиса, которого блестяще сыграл Крис Эванс, ни его сподвижников, ибо смотрит на своего Мессию и его апостолов он с легкой иронической успешкой. Как бы не вышло так, что, свергнув одного тирана, к власти не пришел иной, ибо история успела доказать истинность этого утверждения. Потому и завершается фильм не на пафосной интонации; режиссер в своей истории ставит не точку, жирную и окончательную, а сотни многоточий, предполагающих массу альтернативных ходов. Впрочем, свет в конце длинного туннеля найден будет.

Фильм будто негласно вступает с полемикой с беспросветной лебединой песней Алексея Германа 'Трудно быть Богом', выстраданную им на протяжении 15 лет, но там, где Герман не видит спасения, а лишь морок и грязь, Пон Чжун Хо все еще надеется на буддистское перерождение и восстановление справедливости и баланса сил в этом мире, и так едущем в никуда с каждыми неделей, днем, часом, минутой, секундой. И, если фильм Германа откровенно пронизан христианскими мотивами, то 'Сквозь снег' не столь однозначен, ибо одним из ведущих символов фильма становится сакральный Мотор, которому молятся местные лидеры из первых вагонов, Мотор, воплощающий в себе все ужасы технократии. Если Богом становится святая Микросхема, ревущий Мотор, то это уже фактически мир без Бога вовсе, и его нужно снова изобрести, впустить в свой разум.

Помимо тематической и стилистической многоголосицы, 'Сквозь снег' являет собой пример и кинематографа актерского, в котором как никогда много нашлось на минуты экранного времени удачных и ярких актерских работ. Помимо Криса Эванса, отыгравшего в этой картине свою, вероятно всего, лучшую роль фильм радует колоритными актерскими работами Джейми Белла, который после 'Нимфоманки' Фон Триера предстает в образе противоположном совершенно и более антагонистическом, Джона Херта, представшего в образе гротескного гуру, Эда Харриса, взвалившегося на себя непростую роль Уилфорда - этого тирана тиранов. Полифоничность персонажей, что главных, что второстепенных(а в фильме яркие роли сыграли также и фаворит режиссера Сон Кан Хо, и Тильда Суинтон, которая недавно успела удивить очень многих в джармушевских 'Выживут только любовники', и Эллисон Пилл), делает данный фильм уникальным творением, в котором нет ни одного лишнего персонажа и все служат единой цели реализации всех авторских замыслов.

'Сквозь снег' черный закопченный поезд, груженный людьми различных рас, возрастов и социального положения, пробирается к своей Земле Обетованной. Грядут перемены, кровь и ярость, и хаос, но не будет ли Пророк, восставший на этом поезде и поднявший люд на бунт, самозванным?

10 из 10

В один прекрасный погожий день суровая зима нагрянула неожиданно не только для российских коммунальных служб, а и для всего мира, единоразово и решительно подсократив население шарика. Так как людей, готовивших сани еще летом, по всему миру была тьма-тьмущая, а психов, мысливших глобально и готовивших целые поезда — всего один экземпляр, то саночники дружной вереницей отправились покорять склоны заснеженной Вальгаллы, а псих продолжал колесить по миру на своем Полярном экспрессе, попутно успев набить его некоторым количеством выжившего народа. А так как кто-то должен тусить, а кто-то — горшки выносить, то социальное неравенство расцвело пышным цветом, ну а когда низам приходится попеременно кушать то странные брикеты из неизвестной субстанции, то друг друга, бунт становится лишь делом времени.

Камерная стеснённость заявленного поездного сеттинга становится одним из главных козырей режиссера Пон Чжун Хо, ведь уже после начала мятежа становится понятно, что никаких открытых финалов, слезоточивых сюжетных линий, прощений и помилований здесь не будет, останется только один, ведь второму деваться банально некуда. Потому и нерв действия ощущается весьма и весьма чувствительно, потому и темп держится в пределах скорости поезда, ведь времени на шаблонные рефлексирования просто нет. Конечно, полностью отказаться от них невозможно, поэтому в завершающей части фильма герой Криса Эванса таки излил монологом эмоции в жилетку своему спутнику, но сделано это настолько вовремя и по месту, что вызывает даже некоторую оторопь. И это Крис Эванс, серьезно?

То, что сюжет фильма базируется на основе комикса, ощущается. То, что сюжет фильма базируется на основе комикса, написанного в далеких 80-ых ощущается еще сильнее. Как не старается Пон Чжун Хо, но в 2013 дать какие-то новые мысли о взаимоотношениях пролетариата и злобных элит выглядит полнейшей невыполнимой миссией. Да, элита держит поводок, временами затягивая его потуже, пролетариат иногда будет пытаться его перегрызть, а самых зубастые в ту самую элиту и прорвутся, так ведь такие сценарии еще Макиавелли писал, а времени то уже прошло ого сколько. И странным образом выходит, что главная идея фильма становится хорошим, но лишь дополнением ко всему тому, что делает фильм неординарным: темпу, атмосфере и действию, а попытки проанализировать и отыскать в идейности фильма что-то новое ведут лишь к пониманию его простоты и новым сравнениям с Терри Гиллиамом и иже с ними.

И если Пон Чжун Хо — создатель концепции не удивил, то Пон Чжун Хо — визуалист создал нечто, без лишней скромности говоря, выдающееся. Следуя негласной концепции корейского жесткого кино «живописное насилие должно сражать наповал, а остальное у нас и так получится», он заполнил фильм бесстыдными в красоте своей сценами, на большинстве из которых не стыдно заплакать слезами восторга даже самому брутальному мужику. Хардкорность возрастает с каждым новым пройденным вагоном, от количества мертвых тел в этом экспрессе усы Эркюля Пуаро встали бы дыбом, насилие беспощадно до крайности, и тут уже в полную силу вступает в свои права небезызвестное правило из фильма Гая Ричи: «Стволы — для нубов. Топоры — выбор мастеров». Постановщику удается сделать так, что бои на экране не воспринимаются в качестве обычной танцевальной рукопашки, а видятся беспощадным крошиловом насмерть, в которое веришь беспрекословно, потому и восприятие фильма перемещается на качественно новый уровень. И плевать, что за окном поезда проносятся картонные асилумовские спецэффекты заснеженной земли, когда внутри одна «стенка» сталкивается с другой, топоры с чавкающим звуком вгрызаются в надежды на лучшую жизнь, а гротескная героиня омерзительно прекрасной Тильды Суинтон щерит фиксу в возбужденной улыбке, наблюдая за происходящим. Это настолько выбивается из привычного рафинированного голливудского мейнстрима, что дружеские оммажи Роберту Родригесу, Заку Снайдеру, братьям и сестрам Вачовски словно призваны быть некими маркерами, напоминающими, что и «Сквозь снег» тоже снимается, внезапно, в Голливуде, пусть и выглядит диковато. Южнокорейский поезд несется сквозь снег детских возрастных рейтингов, а где будет его последняя остановка? Один Харви Вайнштейн знает.

Некрасиво устраивать публичный конец света для устройства своих личных дел.

Станислав Лем

Самый глобальный биологический эксперимент завершён, дамы и господа! Занимайте свои места и приятного вам конца света! И вот юркая стальная ящерица гигантского железнодорожного состава устремилась по замкнутой трансевразийской магистрали, укрыв в своём чреве остатки земных обывателей. Жизнь потекла по рельсам с удивительной динамикой движения, но безнадёжной статикой бытия. В новой жизни приютились наркоманы и палачи, миллионеры и нищие, клубная молодёжь и неорелигиозные фанатики – в общем, все признаки современной цивилизации налицо. Статистика для баланса, топоры для охранки, люди для машины – какая старая добрая игра в новых декорациях. Среди выхоложенной до колко-морозного привкуса пустыни, испестрённой морщинами былой человеческой деятельности, замкнутое сообщество продолжает ироничное путешествие по кругу. И весь смысл их существования таится теперь где-то между кончиком беличьего хвоста и поверхностью колеса, что она вращает.

Говорят: в конце концов правда восторжествует; но это неправда.

Антон Павлович Чехов

Народонаселение этого призрачного состава, строго сегментированное на классы, без притворства можно признать финальной моделью общества на своём излёте. Сумрачный рай для дарвиниста-социолога и жирный чернозём для бунтаря-революционера в вечном поиске истины. Стремительно сквозь сырую обветшалую гнилостность своей обители в сюжет врывается Кёртис (Крис Эванс) – бунтарь, приблизившийся к тому возрасту, когда дерзкая искра правдолюбивой юности всё ещё тлеет, но жизнь уже успела подсушить корни до той степени, когда цель оправдывает средства. Также внезапно появляется Намгунг Минсу (Сон Кан Хо) – флегматичный фаталист-наркоман, кажущийся в рамках существующих реалий, либо просвещённым Буддой, либо кастрированным котом, потерявшим последние надежды. И вечное присутствие власть имущих, которое сочится через каждую тараканью дорожку над нарами, через каждый брезгливо брошенный кусок пищи. Через утрированный харизматично-карикатурный образ Мэйсон (быть может, самая яркая и неоднозначная работа Тильды Суинтон за всю карьеру) – типичный периферийный бесполый политик-исполнитель, достаточно говорливый и жестокий для своей роли, но довольно трусливый и недалёкий, чтобы подсидеть своего сюзерена. И венчает этот причудливый ковчег богоподобный господин Уилфорд, Ной капиталистической эры, благородно разместивший каждой твари по паре, но с учётом купленных билетов.

Абсолютно - белое, как и абсолютно - черное, кажется каким-то дефектом зрения.

Джордж Оруэлл

В этой одинокой заснеженной степи почти бесшумно без лишних и опостылевших движений ко мне подкралась кошка. Такой же скучающий взгляд, как у миллионов других, словно она знает о тебе всё потаённое. Но при каждом движении взгляд её становится сосредоточенным, почти повелительным. И вот она поравнялась со мной, заглянув прямо в глаза, и внезапно эта кошка расхохоталась мне прямо в лицо.

Именно такие противоречивые ощущения, пробегающие мурашками от поясница к шее, вызывает картина Пон Чжун Хо «Сквозь снег». Этот фильм тяготеет к Востоку, его корни начинают стелиться где-то недалеко от Сараево и уходят в воды Тихого океана. Многоплановый и необычайно полифоничный, поражающий тематической шириной и психологической глубиной, «Сквозь снег» покажется западному зрителю сумбурным и хаотичным. Любовь к подобным картинам рождается из уважения и доверия. Бескомпромиссно правдивый сюжет не теряет внутренней поэтической философии. Приводя в гармонию все части этого кинополотна, Пон Чжун Хо изящно вальсирует от металлически-мрачной эстетики Ридли Скотта до цветастого сюрреализма Терри Гиллиама.

Парадоксальная манера быть чрезвычайно внимательным к одним деталям и в художественном порыве напрочь забывать о других нагнетают интригу куда более искусно, нежели стандартная голливудская визуализация сценария часто похожая на эмоциональный доклад офисного планктона, страдающего неврастенией. Привычка пришивать ярлыки и политкоректно раскрашивать персонажи, отнимая у зрителя право самостоятельно мыслить и сопереживать, в ленте заменена ярчайшей радугой эмоций и внутренним мировоззренческим спором. Таким же глотком свежего воздуха является отсутствие претенциозных флэшбэков, которые зачастую используются нелепо и нарочито чужеродно.

Восточная традиция к созерцательности необыкновенно сочно насытила каждого персонажа. В картине практически нет проходных ролей, каждый образ приводит в созвучие общий знаменатель, начиная с харизматичного Юэна Бремнера (известного по фильму «На игле») и заканчивая угловатым Полом Лэзаром (кто не знает этот мальчишески игривый взгляд ботаника из «Молчания ягнят»).

В итоге «Сквозь снег» смело, отчаянно и амбициозно заявляет свои права на звание культовой фантастики, тесня с этих позиций Куарона («Гравитация» и «Дитя человеческое») и Бломкампа («Район №9»). В этом свете слухи о возможном ином монтаже фильма для западного обывателя не могут восприниматься никак иначе как вандализм.

8 из 10

«We go forward».

Графическая новелла «Le Transperceneige», созданная в 1982-м году Жаком Лобом и Жаном-Марком Рошеттом, несмотря на наличие у нее литературных наград, не была известна за пределами франкоязычного мира вплоть до ее англоязычного издания в 2014-м году, приуроченного к выходу экранизации. Корейский режиссер Пон Чжун Хо внес в сюжет много радикальных изменений, отредактировав характеры героев и по-новому взглянув на происходящие события. Все правки были внесены постановщиком ради создания философской драмы об обществе, сути революции и политики, человеческом достоинстве и даже некоторых божественных мотивах. Легкость восприятия графической новеллы сменилась в «Сквозь снег» жестоким и по-настоящему беспощадным реализмом, полностью отвечающим всем критериям возрастного рейтинга «R». Картина является от начала и до конца авторской, с голливудскими стандартами ее объединяет разве что внушительный бюджет в 40-к миллионов долларов, да ставший известным после роли Стива Роджерса, Крис Эванс.

Человечество, опасаясь за свое будущее, которому угрожают климатические изменения, вмешивается в природные механизмы, чем не только не способствует нормализации погодных условий, но наоборот – искусственно создает настоящий ледниковый период. Вышивших немного, некоторые из них волей случая окажутся на загадочном поезде, с вечным двигателем, изобретенном гениальным ученым. Состав будет нестись сквозь снег и лед и никогда не останавливаться, а внутри него традиционное деление на классы относительно проездных мест, перетечет в социальное деление и приведет к образованию каст, низшая из которых будет размещаться в конце состава, а высшая – в начале.

Режиссер Пон Чжун Хо взял из литературного первоисточника большей частью формальные признаки и детали. Антиутопическая фантастика превратилась в драму, разворачивающуюся в интерьерах постапокалипсиса. Закрытая система – вот режим, в котором функционирует поезд и одновременно с тем это состояние его пассажиров, что не могут ни сойти, ни перейти в другой вагон/страту. Таким образом, «Сквозь снег» представляет собой сконструированный из метафор концепт, а стало быть, говорить о неправдоподобности и предъявлять претензии к некоторым сюжетным шероховатостям просто неправомерно.

Кто и каким образом определил принадлежность того или иного индивида к классу проезда неизвестно. Ясно только, что пока «элита» обжирается в буквальном смысле этого слова, в хвосте состава довольствуются чем-то скорее напоминающим отбросы нежели пищу. И чем ближе к хвосту состава, тем жестче и бесчеловечнее отношение «контролеров» к «пассажирам». Скотство власть предержащих и скотское положение неимущих, образует систему, в которой у каждого свое место, а мировоззрение устоялось настолько, что помыслить об ином существовании невозможно. Для смены парадигмы необходим лидер, который способен не только пообещать что-либо, но и вдохновить своим примером.

В определенный момент режиссерский взгляд полностью сконцентрируется на главном герое, а общество будет элиминировано, как структура аморфная и пассивная вплоть до появления лидера. Лидером станет статный молодой человек по имени Кертис (Крис Эванс), портрет которого с каждой секундой будет вырисовываться все отчетливей. Пон Чжун Хо если и не разделяет взглядов Аристотеля на государственное устройство с его непременным делением на предопределенную заранее классовую принадлежность, то все же крайне скептически рассматривает, так скажем, среднего человека, который в определенный момент становится чем-то почти неотличимым от животного. Политика это игра, в которой главным инструментом являются манипуляции. Соответственно, Кертис будет поставлен в непростую ситуацию, которая потребует от него не только смелости и крови, но и преодоления себя в качестве существа порочного, осознания того, что переход из конца поезда в его начало, это не только получение пищи, воды и комфортных условий, а революция это не просто буквальная, но и ценностная смена старого на новое.

Раскрыв анатомию общества во всех ее неприглядных деталях и показав, что как только хотя бы один элемент структуры в виде социальной группы начинает исповедовать ложные ценности, то тут же по причине взаимообратной связи необратимые изменения начинают происходить и во всей системе, режиссер не останавливается на достигнутом. Он доходит до структурной единицы в виде индивида, но рассматривает человека с позиций более возвышенных, нежели социальная инженерия, не питая однако особых иллюзий насчет божественности этого субъекта или же его априорной склонности к возвышенности. Категорический императив, конечно, используется кем-то на практике, но что если все люди по природе своей существа испорченные? Этот вечный вопрос по мере развития сюжета будет виден все яснее и режиссер даже введет в смысловое поле концепт самопожертвования, которое он рассматривает с позиций, при которых высшим существом является все-таки человек, а не бог. Так как идейная направленность «Сквозь снег» безусловно гуманистическая, то на вершине иерархии ценностей расположен человек. Тот самый человек, которого общество развращает, унижает и коррумпирует, но в то же время с помощью колоссальных усилий он способен подняться над толпой и увидеть вещи в истинном свете. Имя ему в данном случае Кертис.

На значимых фестивалях «Сквозь снег» по неясным причинам не показывался, разве что был хорошо принят в Эдинбурге, где традиционно ценится авторское, сложное кино. Но зато собрал бокс-оффис, вдвое превышающий сумму затраченную на производство, а это, учитывая практически нулевое присутствие на североамериканском рынке, действительно высокий показатель. Главная проблема «Сквозь снег» заключается в том, что современный зритель, который составляет основную долю посещающих кинотеатры, просто не готов воспринимать сложные вещи, которые транслирует с экрана Пон Чжун Хо. И дело здесь не только в содержательной части, которая в конечном итоге сводится к рефлексии над философскими основаниями социального бытия, но и в художественной форме картины. Главный герой далеко не идеал – у него есть свои слабости и отрицательные черты. Смерть персонажей совсем не иллюзорна и режиссер не готовит к ней зрителя с помощью постепенной сюжетной подводки, соответствующей музыки и пр. Иными словами, привычная неуязвимость и идеализация (как внешняя, так и относительно характера) главного героя отсутствуют в принципе. В значительной мере нестандартная по-голливудским/массовым меркам форма и стала той причиной, по которой мейджоры отказались от роли дистрибьюторов фильма. Сложносочиненность и аксиология сегодня не приносит прибыли сравнимой со сборами условных «Стражей Галактики».

Затрагивая множество важных тем, на каждую из которых мыслители задают множество вопросов, а ответ предоставляют искать читателю, «Сквозь снег» все же выделяет свою доминанту и делает ей голубоглазого Кертиса. Он многое отдаст не ради себя, но ради других. Но настоящим героем и истинным Человеком его сделают лишь признание в собственном несовершенстве и почти невозможное раскаяние о содеянных вещах, страшных настолько, что о них нельзя не только говорить, но и думать. Частное требует наслаждений, а общее – самоотречения. Поэтому Кертис единственный шанс выжить для всего общества. Большое начинается с малого, и этот закон непреложен.

Постапокалиптический триллер Пона Чжуна Хо «Сквозь Снег» изобретателен декорациями, к ним вообще без претензий, как и к самой атмосфере, — всё серо, как и должно было быть на поезде, где низшие едят блоки протеинов из перемолотых насекомых, а высшие ставят на охрану их людей с незаряженным оружием. Такие дела проистекают в поезде несущегося сквозь снег по поверхности холодной Земли. Что кстати интересно, правдоподобности в самом содержании нет и не может быть. Если присмотреться более внимательнее к её деталям, то всё ставится понятно, к чему автор подводит зрителя.

В данном случае перед нами не попытка показать возможное будущее, а предоставить метафору на современное, завернув весь наглядный символизм имеющийся в графическом французском романе, на коем основан весь творящийся ужас, в оболочку пробега к головному вагону поезда, через жесточайшие схватки. А ещё показанная человеческая сущность в финальном монологе Криса Эванса, сыгравшего здесь свою лучшую роль, заставляет прийти в шок.

Один из немногих за последнее время суровых фильмов, кой приятно мне было увидеть, к коему у меня остались некоторые вопросы, на которые нет надобности отвечать, всё тут предоставлено показать. А показать ему есть что! Хотя бы то, каким способом уменьшается популяция пассажиров последнего оплота человечества, где за семнадцать лет оно потеряло свою гуманность.

Нестандартное изделие с понятным мотивом, содержащимся в воздухе на протяжении всего действия.

В 2014 году мир низвергнулся в пучину Апокалипсиса и в его наступлении виноват был, естественно, человек, изрядно заигравшийся с собственными химическими, бактериологическими и ядерными вооружениями. Вместо зеленых лугов и бескрайних полей, вавилонских башен мегаполисов и пасторальности деревень теперь, в году 2031 н. э., лишь выжженная безжизненная пустыня, а все, кто остался в живых после грандиозной аннигиляции, едут в никуда в длинном инфернальном поезде по бесконечной трансевразийской магистрали. В этом поезде все осталось таким же, каким было некогда ранее: тем, кто облачен властью, даровано все, что они пожелают и их мир — это первые вагоны, а хвост — гетто, коммуна и концлагерь одновременно. Но однажды один из обитателей низов по имени Кертис решает восстать против царящего в поезде режима террора.

2013 год ознаменовался в Голливуде громкими дебютами сразу трех выдающихся режиссеров современного южнокорейского кино, давно ставшего в авангард всего азиатского кинематографа ХХI века, а именно мэтр южнокорейского нуара Чхан Ук Пак снял изысканного «Стокера», мастер иронии Ким Чжи Ун представил постмодернистский олдскул «Возвращение героя», а мрачный визионер Пон Чжун Хо дебютировал в Голливуде красочной масштабной антиутопией «Сквозь снег», основанной на одноименном графическом произведении Жака Лоба. Впервые широко представленный на Берлинском и Римском ккинофестивалях, этот изощренный как с точки зрения визуального, так и идеологического наполнения высокобюджетный гиньоль, претендующий на лавры самого настоящего интеллектуального блокбастера с явно провидческой начинкой, так и не добрался до российских зрителей при том, что данная картина сильно уступает иным фильмам научно-фантастического и постапокалиптического плана американского производства, которые российский зритель имел возможность лицезреть в 2013 году, как-от меланхолично-религиозный «Обливион» или динамично-прямолинейный «Элизиум».

По сути своей «Сквозь снег» представляет из себя многослойное, полифоническое и постмодернистски изощренное по стилистике, ироническое, но не аберрантно эклектическое творение, в котором удачно сплелись в едином танце как классическая научная фантастика, так и пронизанная духом революционных деструкций постапокалиптика, иронический и по-азиатски кровавый трэш с обязательным набором отрубленных и расчлененных конечностей, так и философская драма, голливудский кинокомикс и нео-вестерн в духе «Крота» Алехандро Ходоровского и «Дьявола пустыни» Ричарда Стэнли. «Сквозь снег» перманентно играет со зрителем формами и возможностями киноязыка, и Пон Чжун Хо пользуется ими на полную катушку ввиду данной ему полной творческой свободы, потому в фильме нашлось немало места и для библейского промискуитета, и для анимационных вставок, и для емких и точных характеристик и портретизаций современного общества, ведь едва ли стоит воспринимать «Сквозь снег» как просто развлекательное творение, Этого, увы, к счастью или к несчастью, кому как, естественно, зрителям ждать не приходится и на два часа зритель погружается в мощное кинопереживание, отправляется в путешествие в мир столь недалекого будущего, в котором вся жизнь поместилась на мчящемся словно из Ада поезде, который олицетворяет собой современный мир и нас в нем, с присущими нам социальными ролями и функциями и ждущими перемен и своего Мессию, которым оказывается обычный паренек с внешностью Капитана Америки и духом Че Гевары по имени Кертис.

Сюжет фильма достаточно линеен и представляет собой взращивание бунта, поход из конца в начало зловещей черной колымаги, свержение диктатуры. То есть по сути своей сюжетной конструкции «Сквозь снег» едва ли являет собой нечто новое; зрители видели неоднократно подобные сюжеты с разной степенью удачливости воспроизведения, однако назвать фильм предсказуемым и однобоким не выйдет при всем желании. Не имея явной политической тенденциозности, Пон Чжун Хо показывает в своей картине, что не бывает ничего вечного, и даже сила и чудовищный контроль, подавление и цензура рано или поздно оборачиваются кровавыми взмахами маятника. Творимое Зло возвращается бумерангом к тем, кто раскрутил кровавое колесо, и путь из конца в начало в рамках избранной режиссером структуры становится путем прогресса, причем прогресс на сей раз обеспечивают и создают не цивилизованные, а по сути своей ничтожные и жестокие люди, тираны, увенчанные врученной самим себе короной и купающиеся в золотом дожде, а доведенный до состояния отупения, до атавизма народ, который пожелал жить по утопическим принципам Маркса-Энгельса. Однако Пон Чжун Хо не сильно идеализирует ни Кертиса, которого блестяще сыграл Крис Эванс, ни его сподвижников, ибо смотрит на своего Мессию и его апостолов он с легкой иронической успешкой. Как бы не вышло так, что, свергнув одного тирана, к власти не пришел иной, ибо история успела доказать истинность этого утверждения. Потому и завершается фильм не на пафосной интонации; режиссер в своей истории ставит не точку, жирную и окончательную, а сотни многоточий, предполагающих массу альтернативных ходов. Впрочем, свет в конце длинного туннеля найден будет.

Фильм будто негласно вступает в полемику с беспросветной лебединой песней Алексея Германа «Трудно быть Богом», выстраданную им на протяжении 15 лет, но там, где Герман не видит спасения, а лишь морок и грязь, Пон Чжун Хо все еще надеется на буддистское перерождение и восстановление справедливости и баланса сил в этом мире, и так едущем в никуда с каждыми неделей, днем, часом, минутой, секундой. И, если фильм Германа откровенно пронизан христианскими мотивами, то «Сквозь снег» не столь однозначен, ибо одним из ведущих символов фильма становится сакральный Мотор, которому молятся местные лидеры из первых вагонов, Мотор, воплощающий в себе все ужасы технократии. Если Богом становится святая Микросхема, ревущий Мотор, то это уже фактически мир без Бога вовсе, и его нужно снова изобрести, создать, и лишь потом впустить в свой разум.

«Сквозь снег» черный закопченный поезд, груженный людьми различных рас, возрастов и социального положения, пробирается к своей Земле Обетованной. Грядут перемены, кровь и ярость, и хаос, но не будет ли Пророк, восставший на этом поезде и поднявший люд на бунт, самозванным?

Скооперировавшись вместе в 1984 году французские художники Жан-Марк Рошетт и Жак Лоб создали графическую новеллу под названием «Le Transperceneige», рассказывающую об апокалипсисе, загнавшем остатки выживших на планете людей в огромный длинный поезд. Рассекая снег, этот гремящий железный ковчег несётся по трансконтинентальной железной дороге, ставшей единственной для цивилизации бесконечной и замкнутой целью. Движущийся уже восемнадцатый год, питающий и согревающий пассажиров, некогда бывших счастливчиков, попавших на борт, локомотив привлёк внимание корейского режиссёра Пона Чжун Хо, который как говорят, изрядно потрепав со сценаристом бумажный первоисточник, снял своё кино, во многом отличительное от французского комикса. Вышедший в мире уже несколько месяцев назад «Сквозь снег», пока не намеревающийся с грохотом проложить дорогу на экраны России (что было бы неоспоримым поводом посещения кинотеатра), предстал не просто научно-фантастической картиной на тему техногенного апокалипсиса, где сюжет достаточно камерен ввиду места действия. А предстал необычным фильмом, со множеством двойных значений и смыслов, так очевидно проецируемых на мировое политическое устройство, что определяет его как самая настоящая, классическая и смелая социальная фантастика.

По сути, единственным фантастическим элементом в картине Пона Чжун Хо можно считать вечный Двигатель, которого пассажиры, по прошествии семнадцати лет уже боготворят, как и создателя локомотива – мистера Уилфорда, живущего в начале состава. Двигатель напомнил мне Молоха из старого «Метрополиса», правда вечный мотор не только держит выживших людей взаперти, как физически, так и психологически, но и поддерживает жизнь, ограждая от внешней колючей атмосферы. Из года в год, последние попавшие на борт, в отличие от тех, кто приобрёл билет в первый класс, вынуждены существовать в перенаселённых задних вагонах, отдавать безвозвратно своих, перебиваясь искусственной едой, нося лохмотья и по приказу вооружённых солдат, садясь на пол, слушать очередную уничижающую проповедь правой руки Большого Брата, некой Мейсон. Имя этой неприятной женщины в очках с большой диоптрией, очень созвучно со словом «масон». Именно из этих «трущоб» появляется Кёртис, аккумулировавший в себе идеи старого друга Гиллиама о революции и попытке добраться до ведущего вагона. Он не «дитя поезда», но уже не помнит, как ступал по земле, поэтому несогласие мириться с несправедливостью и угнетением, слепое желание завладеть Двигателем, делает его агрессивным революционером с толпой последователей. Классическая и почти идеальная конструкция антиутопического сюжета с попыткой сломать Систему, где по мере продвижения Кёртиса из вагона в вагон, она постепенно раскрывается, по-восточному изощрённо и беспрецедентно показывая как всё устроено.

Режиссёр не пытается шокировать своей аллегорией, но тот тонкий и жестокий юмор, с которым он это делает, особенно впечатляет. Сохраняя зрительский взгляд со стороны главного героя и его последователей: хорошего друга, родителей, ищущих своих отобранных детей, электрика с дочерью, частенько нюхающих одурманивающий кронол, вместе с ними шагать по вагонам весело, но полностью вставать на их сторону нет желания. Ибо первоначальный эмоциональный запал начинает бороться с рациональным рассуждением, так как фанатизм редко доводил до положительного результата. Лишь иная идеология, наиболее адекватная в ситуации с мчащимся по заснеженной земле поездом, вопреки своей нечеловечьей жестокости может стать правильной, и своим разделением на «головные уборы и обувь», всё равно, рано или поздно спровоцирующей людей на кровопролитие. Каждый эпизод картины способен восприниматься метафорично, где на первый взгляд, кажется, происходит сущая ахинея и бред, как например в учебном вагоне или при наступлении нового года, там скрываются достаточно безрадостные повадки общества. Сохраняя динамику повествования с самого начала и до конца, режиссёр не подгоняет материал под какие-либо шаблоны, наоборот, фильм с невероятным интересом пролетает словно локомотив, представляя совершенно разные по настроению сцены, то смачно хлещет кровью на стекло, через которое видны замёрзшие города, то чистосердечно признаётся о прошлом главного героя.

Имея творческую свободу, без давления со стороны больших студий, к счастью не принимавших участие в съёмках, Пон Чжун Хо варьирует между жестоким триллером в закрытом пространстве, иногда показывая панорамы белоснежных просторов, и намеренно драматизированным, «состарившимся» и обомжевавшем постмодернизмом, в котором даже есть элемент дизельпанка, собственно поезд. Под чересчур выразительную музыку Марко Белтрами, выглядит всё это специфично и тем самым радует, что этот фильм можно смело никому не советовать, своего зрителя он найдёт. За небольшой бюджет для блокбастера и вполне увесистый для авторского кино, интернациональные создатели сделали в визуальном плане хорошую работу, правда внимания больше привлекали работы актёрские, где Тильда Суинтон была выразительней всех, создав полноценный персонаж с ярой самоотдачей, несущий идеологию громыхающего ковчега в массы. Живой китч. «Yes, it is». Крис Эванс без костюма, правда ненадолго, но он, как представитель серой массы, уверенно размахивающий холодным оружием, предстаёт ближе к концу уже другим, словно мотылёк, добравшийся до источника света, а Эд Харрис с такой свойственной ему вкрадчивостью, вещает о жестоком социальном механизме. Сон Кан Хо и его экранная дочь Ко А Сон запомнились и были теми персонажами, за которых пришлось переживать больше всего, а остальные известные мне Элисон Пилл, Джейми Белл, Октавия Спенсер и Джон Хёрт были чуть менее интересны, но подходили к ролям.

«Snowpiercer» как первая англоязычная работа корейского режиссёра, по мотивам французского графического романа, снятая в Европе, получилась очень необычной, многогранной и запоминаемой картиной со множеством отсылок к другим научно-фантастическим сюжетам. Не новая идея, но отличная постановка сделали «Сквозь снег» по-своему оригинальным, атмосферным, крепким сюжетно, но чуть слабоватым визуально. Это даже не фантастика, а к сожалению, искажённое отражение реальности.

9 из 10

Этот фильм российские прокатчики испугались давать в кинотеатрах. То ли убоялись социальной сатиры и антиутопии, то ли посчитали, что никто не поймет, то ли приняли за чрезмерно жестокое, то ли решили, что на фильм корейского режиссера, пусть и с голливудскими актерами, никто не пойдет.

Как же они ошибались. “Сквозь Снег” (Snowpiercer, ???) экспортного южнокорейского режиссера по имени Пон Чжун Хо оказался одной из самых оригинальных, умных, динамичных и самостоятельных картин вообще. Ну, или 2013 года точно.

Фильм представляет собой философскую притчу и экранизацию учебника по классовой борьбе одновременно. Достаточно непопулярный сегодня жанр “условно научной фантастики” и художественная основа в виде мало кому известного французского комикса из 80ых делают свое дело. У фильма определенно есть свое лицо.

В мире Snowpiercer полно художественных условностей, которые нам нужно принять на веру. Происходящее полно хорошего азитского безумия — весь фильм происходит в поезде, который вот уже 17 лет является единственным прибежищем человечества после экологической катастрофы, в результате которой мир покрыла плотная корка льда, а все живое замерзает за считанные минуты.

Поезд колесит по рельсам, протянутым железнодорожным магнатом Уилфредом, который, собственно, построил сам поезд и вечный двигатель внутри него. В самом поезде живет несколько сотен человек, причем места в вагонах распределены в соответствии с социальным статусом: богачи купаются в роскоши в передних вагонах первого класса, а бедняки всем скопом тянут лямку на одних только протеиновых батончиках в последнем вагоне, утопая в лохмотьях, грязи и мельтешащих детях.

Следит за порядком служба безопасности во главе с загримированной Тильдой Суинтон и парой её подручных в дорогих костюмах от Армани.

Понятно, что настолько условный мир и столь очевидное социальное неравенство не может долго существовать, поэтому бедняки с завидной регулярностью поднимают восстание в надежде захватить власть над двигателем поезда, более лучше одеваться и есть нормальную еду.

Руководит процессом заслуженный пенсионер английского кино Джон Херт и Крис “Капитан Америка” Эванс. Последний, впрочем, больше напоминает Кристиана Бейла из “Власти Огня” (где власть над Лондоном захватили драконы. Ну, вы помните).

После того, как режиссер расставляет все фигуры на доске, знакомит нас с местными правилами игры и мотивацией основных героев, а также злобно манипулирует нашими чувствами, вводя сюжет о похищении детей, начинается самое интересное.

Если вы думаете, что разбираетесь в фильмах про восстание масс, то вы заблуждаетесь. Все каноны летят к чертовой матери, потому что у корейцев свои причуды. Каждая сцена в фильме будет стараться вас удивить. И ей это легко удастся. Как только вы почувствуете, что знаете, к чему все идет, вам тут же подкинут сюрприз.

Это и феерические битвы, обставленные так, что заставляют легендарную сцену из “Олдбоя” (про молоток) курить в сторонке.

И какие-то несусветные интерьеры разных вагонов, по котором будут прорываться герои. И фантасмагорическая в своей гениальности сцена в “школе”, которая одновременно напоминает Bioshock и последние фильмы Уэса Андерсона.

Заряженный темп и тон повествования не сбавляются ни на секунду. Фильм не провисает когда на серьезных щах начинает втирать нам про экологию, ни когда живописует ужасы выживания в условиях отсутствия еды, ни когда мы видим странную сцену драки в парилке.

Конец всего, правда, немного предсказуем, но тут уже ограничения жанра, да и логика всей истории ведет к нему.

И все же, выдумка, с которой обставлены все сцены, заставляет поверить в том, что азиаты — пожалуй, единственные, кто в современном мире могут еще удивить искушенного зрителя.

В целом фильм получился очень пелевинский. Тут вам и жизнь-поезд, и поиск скрытой истины несправедливости(которой, впрочем, нет), и обретение себя через самоотрицание.

Чего здесь нет — так это любви. Кроме, возможно, любви родителей к их детям — последнего грааля постсовременной культуры. И любви Героя к самопожиранию.

Это жесткий фильм. Крутой фильм. Во всех смыслах.