Юлиана Слащева любит говорить, что не чувствует себя кинопродюсером и уж тем более творцом. Она антикризисный менеджер, умеющая, выражаясь просто, разгребать чужие проблемы: привыкла находиться меж двух огней, выбирать из двух зол лучшее, нести ответственность и принимать удар на себя. Теперь она разрывается между двумя крупными киностудиями — «Союзмультфильмом» и Киностудией Горького, балансирует среди критически настроенных зрителей, недовольных правообладателей и сложных владельцев в лице акционеров и государства. Она тот самый мостик, который создает коммуникацию, ищет общий язык и компромиссы. В беседе с Кинопоиском Юлиана Слащева рассказывает, как живут сегодня управляемые ею активы и как она сама прошла путь от пиарщицы до солидного медиаменеджера.

Юлиана Слащева (1974, Москва) — медиаменеджер, эксперт в области коммуникаций. Выпускница Московской гуманитарно-социальной академии, начинала карьеру в середине 1990-х в коммуникационной группе «Михайлов и партнеры», в начале нулевых руководила отделом коммуникаций в ESN Group, была замдиректора энергетической компании «Колэнерго», партнером и консультантом BBDO Group, где создала PR-агентство внутри компании. В 2005 году вернулась в группу «Михайлов и партнеры» на пост президента. В 2013-м стала генеральными директором «СТС Медиа», плотно занималась превращением компании в контентный холдинг. Сегодня Слащева — председатель совета директоров киностудии «Союзмультфильм», генеральный директор Киностудии Горького, председатель правления Ассоциации анимационного кино и член Совета при президенте Российской Федерации по культуре и искусству.

Отмечающий в этом году 90-летие «Союзмультфильм» не просто студия, а творческий центр с музеем. Обширное пространство в здании на Академика Королёва посвящено богатому наследию компании: здесь рассказывают про технологию создания мультфильмов, показывают любимых персонажей, вспоминают имена авторов. Кабинет Юлианы Слащевой хоть и находится на другом этаже, но в какой-то степени тоже содержит музейные ценности. В окно заглядывает Останкинская башня, на фасаде которой время от времени мелькают народные анимационные герои, подоконник за рабочим столом уставлен коллекционными фигурками Чебурашки и крокодила Гены в оригинальном виде и в исполнении японских мастеров, напротив стола — фотография Владимира Путина с главами анимационных студий в 2017 году. «Я тогда только пришла в анимацию из медиа, и мы инициировали эту встречу, — вспоминает Слащева. — Мы его и на 90-летие „Союзмультфильма“ в этом году приглашали. Нам показалось, что президент наше приглашение принял».

О «Союзмультфильме 3.0»

Для нас 90 лет не подведение итогов, а повод планировать будущее. Внутри мы шутим: нам 90, но чувствуем себя на 9. Потому что 9 лет назад мы пришли на «Союзмультфильм» как новая команда, и мы работали в точности как стартап. К моменту нашего прихода студия была разрушена. Огромное количество обременений и сложностей, единственное позитивное обстоятельство — коллекция персонажей. Правда, де-юре золотой коллекции у нас тогда не было, и управлять ею мы не могли. Но было за что воевать.

С того момента мы создали библиотеку в 400 часов анимации. Чтобы посмотреть все наши новые мультфильмы, нужно две с половиной недели непрерывно просидеть у экрана. Важно было запустить производственные пайплайны, вернуть студии генетическую память, что она вообще умеет делать качественный детский контент. И мы это сделали.

А теперь мы складываем наши достижения в коробочку, завязываем бантик и откладываем в сторону. И начинаем «Союзмультфильм 3.0». Год 90-летия мы посвящаем тому, чтобы спланировать наше столетие и думаем о «Союзмультфильме» 2036 года. В нашем представлении через 10 лет студия управляет не столько производством контента, сколько смыслами, мирами, характерами, а также продуктовой экосистемой вокруг наших историй и IP. За эти 10 лет мы должны перейти от модели, при которой мы думаем над каждым отдельным проектом, а потом окружаем его сопутствующими товарами и услугами, к тому, что мы называем человекоцентричной моделью. В центре — ребенок и семья, их интересы и потребности. И уже исходя из этого интуиция наших продюсеров будет работать в том направлении, какие проекты нужно снимать.

Мы также перейдем к агентной экономике и автоматизации большинства решений в бизнес-процессах, а в творчестве мы сохраним креатора главным действующим лицом, добавив ему в инструменты управляемый искусственный интеллект. При этом убеждены: в 2036 году будет огромный спрос на аналоговые сервисы. Люди изголодаются по ним, устанут от избыточной цифровизации. Для нас это означает, что нужны инструменты управляемого аналога, где под капотом спрятан ИИ, но внешне это выглядит как живой, тактильный опыт зрителя и потребителя. И нужен очень крепкий офлайн. Мы должны выйти далеко за пределы производства и дистрибьюции контента, быть везде, где есть наш зритель, где есть ребенок и семья.

«Союзмультфильм 3.0» живет в другой среде. У него другие зрители, совсем новые дети и их родители. В прошлом году родилось новое поколение — Бета; дети, появившиеся в эпоху искусственного интеллекта. Через год-два они станут нашими зрителями. Мы должны сфокусироваться на них и на родителях, которые будут ратовать за безопасную среду и защищенность.

Потребители 2036 года будут выбирать не формат контента и не канал — они будут выбирать эмоцию и персональный опыт, который отвечает их потребности прямо сейчас и встраивается в жизнь ребенка и семьи. Вот за это мы и будем бороться. Контент перестанет быть разовым просмотром. На первый план выйдет «повторное касание» — доверие, семейные ритуалы. Это то, что мы хотим формировать и во многом уже формируем. Эмоциональная привязанность станет главной ценностью контента. Поэтому «Союзмультфильм» будущего должен зарабатывать не на количестве произведенных минут, а на способности создавать миры, реальности и характеры, которые вызывают эмоции и желание продолжать общение в других средах. Локомотив — наши IP и истории, а дальше идет все остальное: книги, аудиоподкасты, комиксы, парки, шоу, любые форматы развлечения.

О новых и старых персонажах

Для нас не существует старых героев. Есть вечные и забытые. Наша задача — чтобы вечные развивались, обретали новую жизнь и новую траекторию. Не дай бог, вечные превратятся в забытых. При этом мы находимся в абсолютно мировом тренде. Весь контентный мир, включая Голливуд, переживает кризис идей. Посмотрите на Disney и Marvel — они с трудом вытягивают свои франшизы. Новых героев появляется мало, и тому есть три причины.

Первая — зона эмоциональной безопасности. Человек хочет смотреть то, что он уже видел, встретить героя, с которым уже соприкасался. В 2018 году The Hollywood Reporter вместе с крупной исследовательской компанией опросили 2000 американцев о том, как они принимают решение, что смотреть. 71% признался: они скорее пойдут на продолжение истории, которая их когда-то зацепила. Эмоциональная привязанность уже сложилась, и она работает.

Вторая причина — исчезновение общего экрана.

Еще 20 лет назад семья собиралась у одного телевизора, и кто-то один решал, что смотреть. Сегодня у каждого члена семьи свой экран и своя кнопка.

«Ну, погоди!» или «Простоквашино» — это, если хотите, гимн сразу трех поколений. Наши зрители сегодня — это дети от 2 до 5 лет, для которых все наши герои новые, они только знакомятся с ними. Это их родители 25–35 лет, для которых эти персонажи — зона доверия и эмоционального комфорта. И это бабушки и дедушки, особенно молодые, 50–55 лет, которые берут внуков за руку и ведут их на все союзмультфильмовское, потому что не потеряли веру в нас. Вот этот объединяющий культурный код и есть наш главный актив.

Третья причина — это просто мировой тренд. Disney эксплуатирует Микки Мауса. Японцы — Годзиллу. Китайцы — Нэчжу, который недавно собрал в прокате несколько миллиардов долларов. Я только вернулась из Китая, разговаривала со студией, которая его создала. Ей 70 лет, она никогда прежде не встречала студию старше себя. Великобритания продолжает эксплуатировать Шерлока Холмса. Король обезьян в Китае выходил уже не меньше десяти раз в разных форматах.

Причина простая: создание нового героя сегодня невероятно дорого, а риски чрезвычайно высоки. Поэтому такие герои все реже возникают сами по себе, почти всегда они так или иначе опираются на что-то уже известное. Хороший пример — наш мультсериал «Чемпионы», вдохновленный тремя короткометражками «Шайбу! Шайбу!». Мы специально провели исследование и обнаружили, что никто из современных детей, даже из родителей не воспринимает «Чемпионов» как часть франшизы «Шайбу! Шайбу!». Сначала расстроились. Потом поняли: это хорошо. Значит, нам удалось вывести новый самостоятельный бренд. И правильно, что не назвали его «Шайбу! Шайбу!». Он для современных детей, с современным юмором. Бездиалоговый, как оригинал, но с комментатором, каждый раз разным: известные спортсмены, блогеры, актеры, стримеры. Мы смотрим, кто кому заходит. Так что два IP теперь движутся по разным трекам. «Шайбу! Шайбу!» — по своему, «Чемпионы» — по своему. И это хороший пример того, как новое вдохновляется старым, но рождается самостоятельным.

О монетизации наследия

У нас все рассчитано до копейки. По итогам прошлого года мы впервые вышли на паритет: золотая коллекция и новые бренды дают по 50%. Но здесь важна оговорка. Мы не относим к золотой коллекции новое «Простоквашино», новый «Ну, погоди!», нового «Чебурашку». Это новые образы и персонажи, пусть и под старым брендом.

Новое «Простоквашино» в разы обогнало старое по спросу. Если говорить о медиаправах, полторы тысячи часов золотой коллекции и четыреста часов нового давно сравнялись по доходам, а сейчас новое вырывается вперед.

В лицензионных продажах картина другая: лицензиаты нередко просят старых персонажей. По «Простоквашино» мы на это не идем категорически. Хотите старых — значит, не к нам. А вот «Шайбу! Шайбу!» реализуем. На такие проекты приходят компании по производству одежды. Мерч выглядит отлично: футболки, толстовки, аксессуары. Лицензиаты специально создают ажиотаж, выпускают не больше 5000–6000 штук, которые разлетаются за неделю-две. Мы просим сделать больше — отказывают. Ажиотаж — часть стратегии. Персонажи «Шайбу! Шайбу!» были куплены, в частности, для франшизы «Майор Гром», в том числе на комиксы, и активно используются. Если говорить о Винни Пухе или Умке, это прежде всего детские товары: игрушки, одежда, поильники, товары для малышей. Огромное многообразие. Отдельная категория — общественные пространства, лицензии на размещение персонажей в парках.

Но скоро мы перестанем продавать такие лицензии, потому что хотим сами делать парки. Постепенно сокращаем продажи там, где планируем развиваться самостоятельно. То же касается книг и издательского направления: вместо лицензий — собственное развитие и крупные стратегические партнерства с издательствами. Мы поворачиваем вектор туда, где лучше понимаем, как сделать эффективнее для нашей детско-семейной аудитории.

О критике новых героев

С критикой новых героев мы сталкиваемся на каждом проекте. Например, когда вышло новое «Простоквашино», мы выпустили два первых эпизода эксклюзивно во «ВКонтакте». За два дня их посмотрело 25 миллионов человек. Половина оставила крайне негативные комментарии. Не понравилось всё: визуал, измененный вид героев, новые персонажи. Я села читать комментарии и не расстроилась ни на грамм. Потому что была уверена в том, что мы сделали. Я считаю первую серию нового «Простоквашино» эталонной. И знала, что она зайдет современным детям. Так и вышло. Через два года негативные комментарии исчезли практически полностью. Те, кто критиковал, люди 40+, просто посмотрели, чтобы высказаться. Дети, для которых это создавалось, полюбили сериал как свой.

Новые персонажи хорошо рождаются и живут там, где есть старые. Мы ввели младшую сестру Дяди Фёдора — Веру Павловну. Реакция была предсказуемой: «Какое идиотское имя. Кто называет детей Верой Павловной?» Я всегда отвечала на это так: а вам не кажется, что родители в «Простоквашино» вообще большие оригиналы? Многие ли семьи называют мальчиков Дядей Фёдором и отпускают их жить одних в деревню с котом и собакой?

Вера Павловна потому, что папа читал в этот момент «Что делать?» Чернышевского и ему особенно запомнились сны Веры Павловны. Вот и все объяснение.

У нее появилось животное неизвестного происхождения по имени Тама-Тама. Вместе они образуют альянс бездиалоговых гэговых персонажей, которые идеально зашли детям 3–5 лет.

Чуть позже появилась няня — персонаж, вдохновленный одновременно Фрекен Бок и Мэри Поппинс. Маргариту Егоровну, которую все в мультфильме называют Маргарита Мегеровна, озвучивает Татьяна Васильева, этот образ во многом с нее срисован. Теперь из этих персонажей можно делать спин-оффы с собственной аудиторией. Для Веры Павловны и Тама-Тамы — отдельный детский сериал. Для Печкина и Маргариты Мегеровны — взрослую историю. Все это будет жить своей жизнью.

Критика бывает и содержательной. Из комментариев к первой серии мы кое-что взяли и реализовали в дальнейших эпизодах. Например, зрителей раздражало обилие гаджетов: телефоны у Дяди Фёдора, у Шарика, компьютер. Мол, в старом «Простоквашино» ничего такого не было. Ну конечно, не было — тогда этого и не существовало. Тем не менее мы почти всё убрали. Оставили Дяде Фёдору ноутбук — он школьник, живет в деревне, учится дистанционно. И оставили Шарику телефон, но ужасно раздолбанный, перемотанный изолентой. Потому что Шарик теперь блогер. Раньше у него было ружье и фотоохота, он всегда тянулся ко всему новому. Вот и сейчас тянется. Для нас критика — это квалифицированная обратная связь и руководство к действию. Не повод заморозить проект, а материал для анализа и планирования.

О нашем ответе Marvel и «Гарри Поттеру»

Нам нужен наш ответ Marvel. Поверьте, у нас тоже есть люди-фанатики своего дела, как там. Юлия Осетинская, генеральный продюсер анимационного направления «Союзмультфильма», и вся ее команда абсолютно такие. Работают 24/7, не прекращают обсуждать идеи. Только такие люди могут создавать хороший контент. За последние годы они набили много шишек и сделали выводы о том, каким должен быть следующий фильм. «Союзмультфильм» уже может заявляться на крупную полнометражную анимацию — почти 10 лет работы, мышцы накачаны. По одному большому релизу в 2026-м и 2027-м. Плюс с приходом генерального продюсера по игровому кино Нелли Яраловой мы заходим и на рынок игрового кино.

Я очень жду нашу полнометражку «Малуша и заколдованный царевич». Это экранизация книги Олега Роя, серьезно переработанная редакторами и сценаристами «Союзмультфильма». История лесной волшебницы — девочки, которая умеет разговаривать с растениями и животными и лечить их. Главный конфликт: люди и сказки поссорились. Долгое время они жили в мире, помогая и дополняя друг друга, пока злая волшебница Числава не посадила на трон слабого управляемого царя, который изгнал сказки из мира людей. После этого стал умирать волшебный лес, граничащий с царством. Только Малуша поняла, что проблему можно решить с помощью заколдованного принца, превращенного в медведя и обреченного вечно ходить по одному и тому же контуру внутри леса. Она помогает ему вырваться за эти пределы, и вместе они мирят сказки с людьми, избавляются от злой волшебницы и спасают оба мира.

У этой истории большой франшизный потенциал. Это очень национальное кино. При создании локаций мы вдохновлялись Васнецовым, Брюлловым, Шишкиным. При этом история про дружбу, верность и доверие универсальная, и мы считаем, что она может быть интересна международной аудитории. «Малуша» будет готова уже в декабре и выйдет на экраны в следующем году.

Второй полнометражный проект в работе — «Тайны Чароводья», экранизация серии книг писательницы Юлии Ивановой. У нас права на пять произведений. Первый фильм основан на комбинации двух первых романов. Это, если хотите, наш ответ «Гарри Поттеру», но без каких-либо отсылок или повторений, свой собственный мир и свой движок. Школа магии для девочек, в центре которой — противостояние двух героинь. Одна — четкая, системная, живущая по правилам. Другая — бунтарка, талантливая, получившая огромный дар, но не желающая встраиваться ни в какие рамки. И вот что принципиально важно: не менее половины этого фильма будет создано с применением нейросетей. В отличие от «Малуши», которая целиком делается в традиционной 3D-анимации, — мы не успели перестроить уже запущенный производственный пайплайн. «Тайны Чароводья» начались на год позже, и там уже другие технологии, другой подход.

О войнах создателей и правообладателей

Почему негативят правообладатели? Потому что они обижены — на студию, на государство, на то, что советская система рухнула. Примерно с 1985–1988 годов, когда страна начала входить в рыночную экономику, государственные дотации студии сократились фактически до нуля. До этого «Союзмультфильм» всю свою историю жил на стопроцентном государственном финансировании. Многие не реализовали проекты, начатые еще в те годы. Их можно понять: у них ощущение брошенности.

А воюют они со мной лично потому, что до моего прихода воевать было просто не с кем. На студии не было человека, к которому можно было апеллировать и нанести хоть какой-то репутационный или моральный урон. Я появилась и стала такой мишенью. Что касается правовой стороны, согласно государственным решениям, принятым задолго до моего прихода, все образы и персонажи, созданные для аудиовизуальных произведений на «Союзмультфильме», принадлежат студии. Золотая коллекция передана Госфильмофонду Российской Федерации и находится у «Союзмультфильма» в долгосрочной лицензии. Потому что никто, кроме нас, не будет вкладывать столько сил в продолжение жизни этих персонажей. Мы подходим к каждому новому проекту, к каждой реинкарнации персонажа очень обдуманно. Именно поэтому мы выигрываем суды и можем защищать это пространство.

Об отсутствии конкуренции с Голливудом

Уход Netflix, Disney, голливудских студий — это одновременно возможность и проблема. Освободилось пространство, российское кино получило шанс на прорыв. Но я большой противник жизни без конкуренции.

Посмотрите на последние защиты Фонда кино — там слишком много сказок. И потому у нас, напротив, в стратегии на 2036 год фантастика и фэнтези стоят на первом месте.

У нас есть конкретный проект — франшиза про супергероев «Орден Алой звезды», разработанная Сергеем Лукьяненко. В основе — образы, созданные советскими фантастами Беляевым, Алексеем Толстым. Два года не можем подступиться к производству. Не потому, что что-то не получается — просто страшно. Это очень дорого, а жанра si-fi практически нет. Из успешных примеров — «Майор Гром» и проект студии «Водород», в котором мы принимали участие, — фильм «Сто лет тому вперед». Фактически всё.

Поколение нынешних 35–50-летних выросло на фантастике: Толстой, Беляев, Булычёв. Если мы не дадим сегодняшним детям фантастику, мы потеряем этот импульс. А западные конкуренты, будь они здесь, давно бы уже вынудили нас туда идти, несмотря на все риски. Мы тоже рисковые люди — за девять с половиной лет это доказали. И мы прекрасно понимаем, как страшно принимать такие решения. Все равно идти туда придется. За фантастикой будущее.

Об авторской анимации

Ограничения и критерии господдержки задают вектор на сказочность и патриотику. Патриотическое кино я не считаю плохим. Советское кино все было пропитано идеологией, и это прекрасно. «Весна на Заречной улице» снималась, чтобы поднять интерес к рабочим профессиям, показать социальные лифты. Я двумя руками за такое кино. Просто к идеологии нужен разумный подход. В авторском анимационном кино я вижу обратный тренд: фильмы с фестивалей все чаще попадают на большой экран. «Поток» Гинтса Зильбалодиса — бездиалоговое кино, которое покорило мир. «Красная черепаха» — час пятнадцать без единого слова; я смотрела с детьми, когда им было шесть-восемь, не отрываясь. В России в прокат вышли «На выброс» Константина Бронзита, «Непокой» Леонида Шмелькова. Уже нашел прокатчика, участвующего деньгами, фильм про адмирала Невельского от хабаровской студии «Мечталёт», авторский по технике. Хороший тренд. И мы к этому руку приложили.

Когда я пришла на «Союзмультфильм», студия производила только авторские короткометражки на деньги Минкультуры, и они лежали в столе годами, не доходя до зрителя. Первое, что я сделала, — подняла все произведенное за 10 лет, разделила на взрослое и детское, собрала детское в альманахи по темам — природа, школа, малыши — и выпустила на платформы и телеканалы. Сейчас это продается пакетами, в том числе на Кинопоиск. Второе — мы распределили короткометражки по возрастным группам. «Союзмультфильм» в авторской короткометражной анимации делает много детского кино, и это так хорошо пошло, что мы получаем призы на фестивалях и продаем пакетами.

Сейчас у нас в работе два авторских полных метра. «Безумную планету» Сергея Меринова заканчиваем в следующем году, выйдет в широкий прокат, поддержана Фондом кино. И анимадок про Александра Татарского «Теория совпадений» — экранизация его книги, фильм о его жизни, творчестве и фантазийных мирах. Живые актеры вместе с анимационными героями.

Мы свято верим: нет другого источника хороших кадров для анимации, кроме авторской. Хотя появился новый тренд буквально последнего года — самородки, которые делают анимацию на нейросетях. Мы присматриваемся, и каждого, чей продукт нас заинтересовал, зовем сюда, на «Союзмультфильм», просто поговорить. Очень интересно их слушать.

О завоевании умов и сердец

Анимация, в отличие от игрового кино, не имеет географической принадлежности, если она качественно сделана и хорошо дублирована. Наша «Оранжевая корова» лидирует по просмотрам на ближневосточных каналах и платформах. 90% зрителей не знают, откуда этот контент. Потому что анимация — универсальный язык. Нет привязки к лицам, к национальным особенностям, только базовые детско-семейные ценности. Почему «Оранжевая корова» близка Ближнему Востоку, Латинской Америке и Африке, но не Европе, хотя делалась совместно с крупной французской студией Cyber Group? Потому что она про традиционную семью: папа, мама, двое детей, все друзья семьи — тоже полные семьи.

Параллельно мы запустили «Зебру в клеточку» про тех, кто не такой, как все. Все зебры полосатые, одна — в клеточку. По пути она встречает крокодила с квадратной головой, ежа без иголок, мягкого и пушистого. Этот мультфильм невероятно зашел в англосаксонских странах. Мы продали его на крупнейший детский канал Австралии, вели переговоры с Канадой, следующим шагом был бы BBC. Но все сделки были остановлены ввиду возникших ограничений.

Когда я называю анимацию мягкой силой, то имею в виду не пропаганду и навязывание. Это завоевание умов и сердец, чистая эмоциональная привязанность.

Лучший пример — «Маша и Медведь». Мы снимаем перед его авторами шляпу. Конкурирующий проект, который долгие годы опережал нас по знанию и любви аудитории. Только в этом году впервые «Простоквашино» и «Ну, погоди!» его обогнали в России по уровню знания у современных детей 4–15 лет, согласно исследованию IPSOS «Новое поколение». Восемь лет понадобилось. «Маша и Медведь» используют тот же движок, что «Ну, погоди!»: конфликт взрослого и ребенка, их взаимное непонимание. Избалованная девочка и консервативный взрослый. Гениально, и завоевало весь мир. Никакой российской идеологии, ни грамма! Только про то, как взрослый и ребенок уживаются вместе. Недавно были новости, что в Великобритании проект хотят запретить. Именно потому, что он проник слишком глубоко, его цитируют в школах, все дети обсуждают. Запрещают только то, что имеет настоящую силу. Вот вам и мягкая сила. Нам нужно к этому стремиться.

Об искусственном интеллекте и запрете иностранного ПО

Сегодня искусственный интеллект для нас — это замена технических процессов, которые раньше занимали недели, а теперь занимают часы. Устранение багов, реставрация старой анимации, цветокоррекция. Рутина, которая естественным образом переходит к технологиям. В будущем произойдет разделение труда: не человек против ИИ, а творческий ресурс против операционного. Человек отвечает за что и зачем, ИИ — за как быстро собрать, проверить гипотезы, адаптировать и масштабировать. За человеком останутся замысел, эмоциональная логика, тональность, юмор и этика — то, что ИИ неподвластно. За ИИ — черновики, вариативные версии персонажей и локаций, аниматика. Возможно, через шаг к нему перейдет и само анимирование. Это позволит запускать большое количество проб и вариаций одного придуманного проекта. «Союзмультфильм» будущего не студия с линейным производственным цехом, а гибридная креативно-технологическая система с множеством параллельных пайплайнов.

Восстановление советских мультиков с помощью современных технологий — это реставрация, не реновация. Мы ничего не добавляем и не собираемся добавлять. Технология следующая: оцифровка с пленки, чистка, цветокоррекция. Сейчас для этого все активнее используются нейросети, они хорошо справляются именно с технической работой — почистить кадр, выровнять цвет. Но задача одна — привести картинку к тому качеству, каким оно было, когда мультфильм только появился десятилетия назад. Этим мы занимаемся уже давно, начали еще до появления нейросетей.

Нужно ли создавать российское программное обеспечение для анимации? Сейчас сказать сложно: мир меняется, ИИ встраивается во все процессы. Мы не знаем, насколько через 3–5 лет будет нужно традиционное анимационное ПО. Но если предположить, что хотя бы половина сохранится, тогда да, российской анимации нужно свое. Правда, здесь стоит представить условную страну, которая никогда не производила автомобили, а рядом уже ездят «Теслы» — результат десятилетий инженерной мысли. Если эта страна решит начать, ей понадобится лет двадцать. С ПО то же самое. Те программы, на которых мы работаем сейчас, создавались и корректировались 30–40 лет. Даже с учетом ускорения всех процессов меньше 10–15 лет не выйдет. При этом государственные программы поддержки отечественного ПО требуют возврата вложенных денег уже через три года. Это нереально.

Пока этот срок не станет хотя бы десятью годами, полноценное отечественное анимационное ПО не появится. В этой ситуации остается двигаться по второму треку — создавать точечные программные решения под конкретные задачи. Примеры уже есть: софт Cerebro, которым мы пользуемся много лет, программы от студии «Воронеж» для моделинга персонажей. Внутри «Союзмультфильма» тоже разрабатываются собственные инструменты. И еще один принципиальный момент: ни в коем случае нельзя запрещать использование иностранного ПО. Это отбросит нас в визуальных решениях на годы, заменить его пока нечем. То же касается иностранных open-source-нейросетей.

О Киностудии Горького

Два года назад Киностудия Горького сменила собственника и перешла под правительство Москвы. За эти два года сделано колоссально много. К концу этого года, максимум к весне следующего Киностудия Горького полностью преобразится, станет комфортной для съемок, для работы, для творчества. Сейчас у нее три ключевых направления. Первое — собственное кино; продюсерский центр, существующий как отдельная компания. Второе — инфраструктура: историческая площадка на улице Сергея Эйзенштейна, где уже построено несколько новых зданий, реконструирован кинозал и продолжается ремонт павильонов и малых студий, которые запустятся полностью к концу года, а также новый кинопроизводственный комплекс в Валдайском проезде, 10 павильонов от 700 до 2500 квадратных метров. До конца года все заняты полностью, ни одной свободной недели. Снимаем сами и предоставляем площадки рынку. Третье — кинокампус, от подростков, интересующихся кинопроизводством, до поддержки студентов и выпускников профильных вузов с курсовыми работами и практикой. Это направление мы реализуем собственными средствами. Но кампус работает. Постоянно учатся 150–200 детей по шести специальностям.

На студии мы тоже обращаемся к вечным сюжетам и героям. Только что закончили съемки фильма «Петров и Васечкин. Герои нашего времени» — сейчас в постпродакшене. Петров, Васечкин и Маша едут с классом в Пятигорск и через грот перемещаются в прошлое. Путешествие во времени дает им шанс лично познакомиться с Лермонтовым и его лучшим другом Мартыновым. Друзья решают предотвратить дуэль и спасти жизнь великого поэта. Это история не перевоспитания, а осознания.

В фильме звучит много стихов. Его важная мысль: чтобы поэзию сохранить, ее нужно знать наизусть. Мы очень надеемся, что после этого школьники захотят открыть «Героя нашего времени» и «Мцыри».

Фильм создан по идее и первоначальному сценарию Владимира Аленикова, автора оригинальной картины, и снят режиссером Петром Тодоровским. Релиз в следующем году.

Но первый фильм новой эры студии выходит уже в декабре этого года, 3 декабря. Это «Дива» Анны Меликян. История 12-летней девочки с суперголосом, где кино встречается с оперой. В касте — Тимофей Трибунцев, Юлия Снигирь, Евгений Цыганов. Исполнительница главной роли — Алиса Юнусова, дочь Тимати и модели Алёны Шишковой. Уверена, она и сама станет звездой после этого фильма.

Параллельно несколько партнерских проектов. С Yellow, Black & White делаем «Королевство кривых зеркал». Совместно с КБА выпустили «Приключения желтого чемоданчика» — новую экранизацию книги Софьи Прокофьевой; не ремейк. Хорошо прошел в кинотеатрах, продан на каналы и платформы. С теми же КБА делаем «Сказку о потерянном времени». Партнером по «Петрову и Васечкину» выступает прокатная компания «Вольга» — мы работаем вместе с самого начала.

Шесть лет понадобилось, чтобы пройти путь от полного кризиса и аварийного состояния до работающей студии. Инфраструктурный вопрос закрыт. Сейчас закрываем вопрос производства. Москва сделала мудрый ход — дала нам не рыбу, а удочку. Вся новая инфраструктура и отремонтированные площадки будут зарабатывать деньги на производство кино. Следующий год, возможно, последний, когда мы хоть в чем-то будем нуждаться и просить у акционера денег на кино. Дальше самофинансирование: доходы от эксплуатации имущественного комплекса плюс реинвестиция заработанного на медиаправах, кассовых сборах, продаже библиотеки платформам и каналам. Точка безубыточности — конец 2027 года. Выход в прибыль — 2028-й. Это бизнес, не дотационная история. Так же как «Союзмультфильм».

О президенте в «Простоквашино»

Я вхожу в Совет по культуре и искусству и могу сказать, что это важный и нужный орган. Совет готовит предложения президенту по приоритетным направлениям в культуре, рассматривает вопросы присуждения премий. Но для меня главная ценность — возможность несколько раз в год собраться в одном месте с большим количеством руководителей из сферы медиа и культуры и поговорить о трендах, перспективах, потенциале разных направлений. В том числе и в первую очередь об анимации, которой нужна государственная поддержка.

Президент появился в «Простоквашино» благодаря забавной ситуации. Я выступала на Петербургском международном экономическом форуме на панели по международному сотрудничеству.

Передо мной со сцены говорил представитель бизнеса из Индонезии, сказал, что в его стране очень любят Владимира Путина и русские мультфильмы. Устоять было невозможно: я пошутила, что нужно их объединить, например пригласить президента в Простоквашино.

Потом перешла к серьезному — про экспорт анимации, партнерские страны. Закончила сессию, выхожу и вижу свою команду с выпученными глазами: «Юлиана, у нас 50 заголовков. „Путин приедет в Простоквашино“, „Путина снимут в мультфильме“». Я говорю: это была шутка, срочно надо опровергать. А коллеги говорят, что пресс-секретарь президента Дмитрий Сергеевич Песков уже дал официальный комментарий. Открываю, а там: президент является национальным достоянием, и если мультфильм так любят, то почему бы и нет. В общем, согласовывать ничего не потребовалось.

Серию посмотрело огромное количество людей, идея большинству зашла. И ничего искусственного там не было. Мы отталкивались от реального социологического факта: опросы показывают, что около 60% россиян считают, будто президент записывает новогоднее обращение прямо на Красной площади. На этом и построили спор Матроскина с Шариком в новогодней серии.

О коммерции и творческой свободе

Я руковожу двумя крупными госинститутами. Хотя «Союзмультфильм» не чистая госкомпания — есть негосударственный акционер, есть инвесторы в отдельные проекты, например онлайн-кинотеатр Okko, и это меняет картину. Киностудия Горького действительно государственная, полностью принадлежит правительству Москвы. Но обе с самого начала строились и управлялись как коммерческие структуры, работающие с четкими бизнес-планами и КPI. Суммарная поддержка на производство контента от акционеров по обеим студиям в год соизмерима с тем, сколько Фонд кино выделяет на один проект одному мейджору в кино. Это значит, что мы должны крутиться в рыночной модели и сами зарабатывать на существование. Поддержка акционеров была критически важна в первые три года, но это не безвозвратные субсидии, а счетные истории в рамках бизнес-плана. Главный KPI для меня и всей команды — творческая и коммерческая эффективность. Одно, кстати, не работает без другого.

При этом ни государство, ни акционеры никогда не диктовали нам, что снимать. Никаких творческих установок сверху не спускается. Все, что мы предлагаем как творческое направление, — наша собственная инициатива. В этом смысле мы очень похожи на любой частный продакшен.

Управлять двумя студиями сейчас уже несложно — сформировались сильные команды. Сложно было поначалу, особенно когда начался активный подъем Киностудии Горького. Несколько лет это были две полноценные работы одновременно. «Союзмультфильм» никогда не останавливал свой бег, а Киностудия Горького резко рванула вперед, когда акционером стала Москва, и нужно было двигаться быстро и сразу показывать результаты. И это обуславливалось моими профессиональными амбициями.

В какой-то момент мне казалось, что я не справлюсь и от одной студии придется отказаться. Но потом сложились команды. На Горького пришли люди, способные брать на себя ответственность за большие участки работы. Это меня разгрузило, появилось время на стратегию, на мотивацию команды, на крупные управленческие решения.

Выдохнула я только в последние полгода. Почувствовала, что на обеих студиях все крепко держится и все работает. Но я вообще не чиновник и ни секунды в жизни себя им не чувствовала. Когда лоббирую интересы отрасли — в Государственной думе, на координационных комитетах, на любых площадках, — я делаю это как представитель отрасли. В анимации объединены 80 компаний в Ассоциацию анимационного кино, я председатель правления. От имени ассоциации и выступаю. Всё, чем я занимаюсь, — это развитие творческого и продюсерского потенциала студий и новых направлений бизнеса. Из обеих студий нужно построить прибыльные компании. На это мы отводим себе максимум пять лет.

Сохраняю ли я таким образом творческую свободу? Отчасти. Я уже говорила про жанры, которые превалируют в нашем кино. Это безопасно и сохраняет продюсера, что называется, on a safe side. Еще у нас есть комедии, и это тоже сплошь отвлеченные темы: «Батя 2», «На деревню дедушке», всякие легкие истории про любовные треугольники, где сборы, как правило, небольшие.

Делаете фильм и все время думаете о том, какая у него будет маркировка. Если дадут 16+, то отрежется половина сеансов, дадут 18+ — отрежется две трети. А дадут ли «Пушкинскую карту»?

Соответственно, все стараются делать все максимально безопасное и безрисковое. Смелость и свобода остались фактически только в авторском кино, которое стремится не к деньгам, а к славе, получить которую можно на фестивалях. Если такие фильмы выходят в прокат, на массового зрителя они практически не рассчитывают. Тут черед бояться прокатчикам, которые и так не видят в этом монетизации. Такова суть сегодняшней киноиндустрии. Хотя есть исключения. Например, фильм «Коммерсант» братьев Кравчуков, безусловно, является примером жанрового кино, которое хорошо собрало в прокате.

О любви к кино и детях как цели

Будете смеяться, но я до сих пор не уверена, что кино — дело моей жизни. Я на 75% медиаменеджер и только на 25% — продюсер, который создает условия для творческих команд. В титрах я впервые появилась в «Чебурашке». Эдуард Илоян буквально тогда настоял: «Юлиана, ты полноценный продюсер, должна быть упомянута». До этого нигде себя продюсером не ставила.

С кино я впервые серьезно столкнулась в «СТС Медиа» на продюсерских советах, где мы отбирали закупной контент — пакеты Sony, Warner Brothers. Тогда же впервые занялась анимацией. Мы объявили open call, из почти 50 проектов выбрали «Трех котов», ими тогда в холдинге занималась Юлия Миндубаева. Потом был проект с Сергеем Сельяновым — «Царевны», где я уже погрузилась глубоко: как будут выглядеть персонажи, какие артефакты, как это работает в лицензионке. Тогда и поняла, что анимация мне интересна.

Когда пришла на «Союзмультфильм», о полнометражной анимации сначала даже не думала, не то что об игровом кино. Первые три-четыре года было страшно к этому подступиться. Студии нужно было снова научиться делать хорошую анимацию. Начали с авторских короткометражек и сериалов. Первым полным метром стал «Суворов», доставшийся в наследство от предыдущей команды; трехминутный трейлер в дорогущей 3D-анимации такого масштаба, что производство в подобной технологии потребовало бы голливудского бюджета. Нам пришлось все-таки создать фильм, мы не могли попасть в черный список Фонда кино. Это была проба пера.

Через три с половиной года появилась Киностудия Горького — новый вызов. И опять первые три года я занималась только одним — разгребала проблемы. На «Союзмультфильме» это было полное безденежье, буквально не на что было купить бумагу в офис. На Горьком другое: студия проедала арендные доходы в ноль, а половина имущественного комплекса была в аварийном состоянии.

Еще два года назад я не могла бы сказать, что кино стало делом жизни. Сейчас, наверное, да. Потому что появилась реальная амбиция — занять нишу детско-семейного и подросткового кино, где главные герои — дети. Этого сектора как такового сегодня нет, есть отдельные проекты. Вот на это я нацелена.

Я всегда думала, что буду заниматься антикризисным управлением. Что окажусь в творческом бизнесе, не предполагала никогда. Друзья считают меня очень креативным человеком. Но я не креатор, совсем. Я человек, который умеет работать с проблемными историями, собирать и мотивировать команды, создавать условия, в которых креаторам комфортно работать. Идеи у меня иногда появляются, но я их не навязываю. Особенно в кино. Я до сих пор не считаю, что имею право диктовать продюсерам, как должно быть.

При этом кино любила с детства. Алиса Селезнёва была моим кумиром — все, что с ней связано, в книгах и фильмах. «Тайна третьей планеты» — мой любимый мультфильм, засмотренный буквально до дыр, я знаю наизусть каждую фразу и каждый кадр. «Гостья из будущего» — абсолютный сериал-фаворит. И то, что я оказалась на двух студиях, обе из которых снимали про Алису Селезнёву, — это, конечно, поразительно.

В детстве я мечтала быть не космонавтом — просто полететь в космос меня не интересовало, — а космическим исследователем. Тем, кто подбирает космических животных, знакомится с роботами, встречается с неизведанным.

Роботы меня особенно притягивали — не знаю почему. Сказки, которые я любила, оказались в основном сказками Александра Роу, снятыми на Киностудии Горького. А еще я «Неуловимых мстителей» смотрела бесчисленное количество раз. Наверное, все это не случайно. Я верю в некую высшую силу, которая ведет.

Чей стиль управления мне ближе — Матроскина или Шарика? Матроскин — прагматик, хозяйственник, стратег, но хвастун. Шарик — творческий и импульсивный, энтузиаст, который загорается новыми идеями, но редко доводит их до конца. Я скажу, что мне ближе Дядя Фёдор, который смог справиться с двумя такими разными персонажами и заставить каждого из них работать по специальности, при этом оставаться в хороших отношениях даже с Печкиным. Управленец-коммуникатор. Наверное, это моя стезя.

О семейном просмотре кино

Минимум раз в неделю, иногда два мы смотрим кино вместе с детьми. Нашим детям 14, 16 и 21 год; старшая дочь живет отдельно, двое младших с нами. Принцип простой: кто нашел что-то хорошее, тот и предлагает. Дети в 95% случаев выбирают иностранное. «Во все тяжкие», «Лучше звоните Солу», «Бумажный дом». Российское кино в их смотрении — максимум 20%, в основном сериалы ТНТ и СТС. Чтобы кто-то из них пришел и сказал: «Слышал про хороший российский фильм» — это редкость. Мы с мужем отвечаем за советскую классику. Пересмотрели почти всю ретроспективу Киностудии Горького: «Неуловимые мстители», «Приключения Электроника», «Гостья из будущего», «Офицеры», «Семнадцать мгновений весны», «В бой идут одни „старики“», «Гусарская баллада». «Кортик» и «Бронзовую птицу» не осилили — дети сказали, что слишком медленно и скучно.

Из современного российского кино выбираю я. Все-таки вращаюсь на рынке и знаю, что стоит смотреть. Сейчас хочу показать мальчикам «Коммерсанта». Мы делали показ на Киностудии Горького, кино очень стоящее. Кстати, «Слово пацана» они посмотрели сами, не спросив; младшему тогда было двенадцать. Узнала постфактум. Подростки есть подростки. Но в кино они все равно идут с нами, это пока наша территория.

Что Юлиана Слащева смотрит и советует другим

Анимационное кино

«Шрэк»

Настоящая революция в анимации, слом привычных канонов Disney, фильм, изменивший жанр сказки навсегда, сделавший ее самоироничной и для всех возрастов. Постмодернизм и взрослый юмор. А главное, из крайне неприятного на вид персонажа, создателям проекта удалось сделать невероятно обаятельного и харизматичного героя, которого полюбили миллионы зрителей по всему миру.

«Тайна Коко»

Визуальный шедевр (невероятная работа с цветом, светом и культурой Мексики) с эмоциональным нарративом на уровне лучших драм Pixar. «Тайна Коко» реформировала представление о детском кино, показала, что темы смерти, памяти и семейной травмы могут быть центральными в мейнстримном мультфильме, расширив границы допустимого в анимации.

«Чемпионы» (сериал «Союзмультфильма»)

Любовь к спорту, стильная графика, дерзкий юмор, пластичная анимация — в России просто нет аналогов, это настоящее современное искусство.

«Нэчжа побеждает Царя драконов»

Просто потрясающий масштаб, анимационная зрелищность, симпатичная история. Перед просмотром рекомендую посмотреть первую часть, иначе можно легко заблудиться в хитросплетениях мифологии и персонажах.

Игровое кино

«Лермонтов»

В этом фильм режиссера Бакура Бакурадзе меня впечатлил новый, нестандартный взгляд на затертый школьной программой образ поэта. Определенный минимализм во всем — диалогах, операторской работе сочетается здесь с невероятной глубиной высказывания и красотой деталей.

«Проект „Конец света“»

Удачный пример того, как жанровое, научно-фантастическое кино может оставаться серьезным без излишнего пафоса и зрелищным без потери человеческого лица и акцента на визуальные эффекты.

Сериалы

«Предложение»

Сериал о том, как снимался фильм «Крестный отец». На самом деле, в нем отражена суть любого кинопроекта, который начинается полным отсутствием денег и доверия со стороны киностудии, а заканчивается грандиозным успехом. Интересно, что сериал рассказывает о том, что великий фильм всех времен и народов спродюсировал дебютант. Безграничная любовь к профессии может неожиданно вернуться со знанием шедевра, даже если ты никогда раньше этого не делал. Есть только одно маленькое условие: режиссером должен стать Фрэнсис Форд Коппола.

«Аутсорс»

Неожиданный хит прошлого года — качественно сделанная жесткая драма с прекрасным сценарием. Историю про глубину жестокости, на которую способен человек, я смотрела с большим трудом, но качественная работа творческой и актерской группы не дали мне прерваться.

Автор: Андрей Захарьев (@zakharyev)

Фотограф: Дарья Малышева