Менты, которых мы любили
Это кино появилось в тот самый момент, когда оно, как оказалось, было очень нужно. 90-е были занятной эпохой. Сегодня уже многое забылось. Может показаться невероятным, что каждый раз, входя в собственный подъезд, или идя в темноте дворами (знакомыми, чужими – неважно), любой из нас – богатый, бедный, молодой, старый, мужчина, женщина,.. – вполне реально рисковал жизнью. Может показаться неправдой, что жуткая формулировка «ушел из дома и не вернулся» была расхожей и привычной в те дни. И странным в наше время, наверное, покажется то, сколько раз в ту эпоху до мобильников (сотовые были уделом очень богатых), каждый из нас заживо хоронил своих близких и друзей, где-то застрявших на пару часов. Слишком много было таких, кто «уходил и не возвращался».
Убивали в те годы легко – за десять рублей, за сережки из желтого металла, по приколу. Когда человек пропадал, советская версия «самого страшного» – «попал под машину» – не приходила в голову. Думали о другом. Об «ушел из дома и не вернулся». Да что там, у меня не было ни одного знакомого, на которого бы ни разу не нападали.
А еще эти годы запомнились тем, что быть порядочным человеком вдруг стало крайне немодно, местами так просто стыдно.
Но мы как-то выживали среди всего этого... И даже веселились. Это была наша нищая молодость, временами очень веселая, и в любом случае, у нас не было другой.
А потом появились «Менты».
В этом сериале все было как в жизни – преступления в каждой серии, отморозки, убийства. И все было как-то иначе.
Мы полюбили их сразу и сильно. Они были живые, не похожие на суперменов из дешевых боевиков. Они были какие-то настоящие.
Настоящим был антураж их жизни, такой же, как у всей страны, – обшарпанные кабинеты, холодные коридоры, дешевые куртки-пуховики. Так же, как мы, они выживали и, так же, как мы, веселились. Юмор помогал им так же, как нам. Забавные моменты и отличные шутки стали фирменным знаком «Ментов». Сопряжение юмора с трупами и пытками не порождало цинизма и пошлости – это был юмор, примирявший героев и зрителя с жизнью, альтернативы которой у нас не было. Этот юмор помогал освоить эту черную реальность, принять ее, увидеть в ней повод для шутки, продолжить жить.
В этом сериале все были невозможно живыми, особенно почему-то эпизодические второстепенные персонажи. Иногда казалось, что их играют непрофессиональные актеры – просто попросили какую-то деваху из ларька сказать пару реплик на камеру. Я до сих пор помню некоторых людей, появлявшихся на экране на пару минут: мам убитых парней, свидетелей, бандита, – я помню их интонации, прически, манеры, взгляды: это был поразительный уровень актерской игры, уровень полного растворения в персонаже.
Сами Менты не были идеализированными героями без страха и упрека, у них были свои недостатки. Но в их мире что-то прогнившее, пошатнувшееся, уже почти лежащее в грязи, потихоньку чинилось, поднималось из грязи, отстраивалось. В их историях не было заигрывания с размытыми моральными понятиями – все было по-простому, по-мужски: это – хорошо, это – плохо, это – Добро, это – Зло. И в каждой серии Добро побеждало. Это, конечно, было просто кино, но мы давно ждали такого кино – даже сами не знали, как давно. Мы знали, конечно, что таких ментов практически не бывает – но этим почему-то верили. Наверное, из-за их обаяния. И еще из-за мастерства, с которым воссоздавалась на экране наша тогдашняя реальность, узнаваемая в каждой детали, в каждом речевом обороте. Это был реализм, и не снившийся Гай Германике, – на экране была сама жизнь, понятная, простая, иногда страшная, иногда веселая.
И было у этих ребят еще кое-что, чему хотелось верить: настоящая, крепкая, замечательная дружба. Та самая, которая так часто встречается в кино и так редко – в жизни, особенно взрослой. Эта дружба, показанная с обычной для этого сериала мерой искренности, была маленьким чистым огоньком, отгонявшим мрак привычного беспредела, и ненавязчиво напоминала, что самые важные вещи – дружба, любовь, семья, – никогда не выйдут из моды и по-прежнему остаются с нами.
Все это было основой, на которую накладывались сюжеты. Сюжеты – каждый раз новые, нестандартные, оригинальные, полные энергии и какого-то завораживающего, обезоруживающе откровенного реализма, – менялись; основа оставалась неизменной и надежной, как невский гранит.
Такими были первые сезоны «Улиц разбитых фонарей», снимавшиеся замечательным Александром Рогожкиным. Впечатление, которое они производили, можно банально сравнить только с глотком свежего воздуха.
Все хорошее когда-нибудь кончается, и однажды случилось немыслимое: Ларин, Казанова, Дукалис, Абдулова внезапно рассорились, перестали быть одной командой и стали работать в разных отделах, то есть сниматься в разных сериалах. Надо сказать, что громом среди ясного неба это все же не стало: сериал уже давно понемногу терял свою свежесть, что-то неумолимо утекало, выдыхалось.
Однажды, несколько лет спустя после появления незабываемых первых сезонов, я случайно включила телевизор. По телевизору шел сериал с знакомым названием. Там обнаружились Оскар Кучера и Лера Кудрявцева, а также типично сериальный неспешный темп, усталая предсказуемость и полное отсутствие юмора. Там были новенькие офисы с евроремонтом и продвинутыми компьютерами и дорогие костюмы бедных оперативников.
Настоящие «Менты», которых даже не хочется называть «сериалом», то невероятное и восхитительное, что сделал когда-то на нашем телевидении (в то время, когда люди еще смотрели телевизор), Александр Рогожкин, навсегда остались в своем времени.
И в моем сердце.
Спасибо.
10 из 10