всё о любом фильме:

Nightmare163 > Рецензии

 

Рецензии в цифрах
всего рецензий529
суммарный рейтинг8957 / 893
первая3 августа 2014
последняя25 марта 2017
в среднем в месяц16
Рейтинг рецензий


 




Подтверждение удаления
Вы можете удалить не более пяти своих рецензий. После удаления этой рецензии у вас останется возможность удалить не более . После удаления этой рецензии у вас останется возможность удалить только еще одну. После удаления этой рецензии вам больше не будет доступна функция удаления рецензий. Вы уже удалили пять своих рецензий. Функция удаления рецензий более недоступна.

Все рецензии (529)

В каждой семье ребенка воспитывают по-своему. Кто-то прививает интерес к музыке, кто-то — любовь к стране, а кто-то — необходимость с младых ногтей зарабатывать. И не разносом газет, а прыжками под машины с имитацией травм. Мало кому из водителей захочется связываться с полицией — проще откупиться от пострадавшего, тем более предприимчивый папа вырастает как из-под земли с соответствующим предложением. Так и процветает специфический бизнес семьи из четырех человек: отца, матери, мальчика и его младшего брата. Они кочуют из города в город, вся Япония для них — карта с раскиданными крестами-указателями сокровищ. Менее рискованный и более законный путь для главы семейства, считающего себя инвалидом войны, неприемлем. «Работа есть работа», — внушает он десятилетнему мальчику и показывает, как правильно плакать. Другая жизнь возможна лишь в мечтах ребенка, и хотя бы в ней он не чувствует себя одиноким. Большего ему не позволено.

Считается, что даже самые сложные вещи лучше говорить простым языком. Звучащие как исповедь слова мальчика студеной тоской пронизывают каждый кадр фильма. В основе картины лежит полудетективная история, опубликованная в прессе и давшая Нагисе Осиме возможность с помощью одной семьи разразиться критическим памфлетом в адрес собственной страны. Накопившиеся противоречия в политическом устройстве привели к обесцениванию человеческих взаимоотношений. Усилившееся социальное расслоение превратило миролюбивых людей в озлобленных волков, ведомых желанием выжить. Вместо необходимости воспитывать детей, заботиться о них и наставлять — в стране взошли на императорский трон промысловые инстинкты, основанные на идеологии «раз у меня все плохо, то пусть и у других будет не лучше». Если в семье проявления любви звучат лишь в мечтательных байках, рассказанных старшим братом младшему, то дно уже совсем близко. Кажется, что мудрость и терпение навсегда покинули Японию, оставив ее разбираться с тяжелым наследием.

Осима никогда не избегал серьезно говорить на тяжелые темы, но в «Мальчике» он решил обойтись сатирическими отсылками. После очередного «дела» семья останавливается в гостинице, где заказывает артистов. Звучащая за ужином военная песня с ее настойчивым рефреном «все было брошено» объясняет природу нравственного тупика, в который угодили японцы. По своей давней традиции Осима занимает пост наблюдателя, как бы предоставляя возможность героям самостоятельно выплывать из штормящего моря заблуждений. Режиссер никого не изобличает напрямую, но деликатно подводит к пониманию того, что корни всех бед — не родители и недалекие правители, а война. Она и после своего окончания продолжает убивать людей, но делает это уже более изощренно — выгоняя из сердец любовь. Отчаяние завладевает людьми не сразу, а постепенно. Но когда это происходит, то пути обратно обычно уже нет. Немногие оставшиеся проявления чувств показаны автором с удивительным трепетом. Как мальчик дорожит ярко-желтой бейсболкой, подаренной матерью! Благодарность ребенка столь велика, что он уже и сам выбирает следующую машину, под которую броситься. Вот какие всходы дает любовь в изломанной душе, и каким извращенным становится чувство долга.

Лишенная смысла жизнь превращена в нарезку эпизодов, между которыми зачастую не достает связей. Выбор неоднозначный, но таким способом Осима стремился передать ощущение личностного одичания и эмоциональной опустошенности, которые сначала толкают ребенка на побег, а затем понуждают вернуться. Примечательно, что детали возвращения мальчика опущены — словно такова судьба, и от нее не уйти. Из подобных сюжетных осколков режиссер и собирает свой фильм, выпуская на волю гнев лишь тогда, когда без этого не обойтись. В одних только национальных символах, не подкрепленных действиями, спасения никому ждать не приходится, и неслучайно японский флаг у Осимы — бессмысленное знамя, если в стране нет нормальных семей. Каждый сам за себя и наедине с суровой действительностью. Когда надежды совсем не остается, картинка фильма бледнеет, цвета тускнеют, а вокруг воцаряется одна только серость. Монохромный эпизод резко контрастирует с красочным началом фильма и выделяющимся среди бежевых улиц черным кителем мальчика. Нехитрый кинематографический прием многое рассказывает о душе режиссера и демонстрирует его презрительное отношение к людям, сошедшим со стези добродетели. Крайняя степень отчаяния чувствуется столь явственно, что, кажется, спастись можно лишь прыжком в Японское море с берегов Хоккайдо.

По правилам взросления человек непременно должен пройти все стадии своего развития. Лишенный детства, компании сверстников, настоящей любви и заботы, он, подобно выброшенному на улицу щенку, все равно будет энергично искать лучшей доли, только с уже накопленным негативом в душе. Личностная драма обуславливает драму общечеловеческую, и потому глобальные выводы Нагисы Осимы скорее неутешительны. Частые «гости» в кадре — обильные трапезы, будто бесхитростное набивание желудка — достойная замена семейной гармонии. Наивные мальчишеские фантазии о себе, как о посланце с Туманности Андромеды способны оказаться полезнее деградировавшего общества. В «Мальчике» даже закон — скорее условность. Он фиксирует этапы «большого семейного пути», но не дает им нравственной оценки. С этим классик японского кинематографа справляется самостоятельно. Осима подобно врачу диагностирует болезнь нации и демонстрирует обширную карту пораженного организма. Констатируя запущенное состояние, режиссер, однако, не лишает «пациента» самого главного — веры в то, что лишить себя сожалений о завтрашнем дне сможет только он сам.

25 марта 2017 | 09:55

Творческие тандемы среди супругов из киноискусства — явление нередкое. Мел Феррер и Одри Хепбёрн были звездами своей эпохи, хотя до статуса легенды добралась лишь дама. Сошедшиеся после совместного успеха на бродвейской постановке, они составили очень красивую пару, которой были по плечу самые интересные голливудские проекты пятидесятых-шестидесятых, однако судьба, как это часто и бывает, распорядилась по-другому. До своего кинематографического пика молодые люди однажды все-таки доберутся, но случится это уже на излете брака — в отличном триллере «Дождись темноты», спродюсированном Феррером. На режиссерском же поприще он не слишком преуспел. Во всех отношениях скромная лента «Зеленые поместья» оказалась еще одним невеселым подтверждением, что не из каждого сильного актера получается столь же даровитый постановщик.

Находившаяся на подъеме своей карьеры, Одри Хепбёрн была великолепна при всяком антураже и с любым партнером по площадке. А если в роли последнего был задействован перспективный в те годы Энтони Перкинс, то легко понять, на что рассчитывал режиссер. Однако талантливым актерам, откомандированным в полусказочные, полуреалистичные джунгли Южной Америки, оказалось попросту нечего играть. Сценарий «Зеленых поместий» был основан на книге У. Х. Хадсона и благоволил трогательной любовной истории, раскрывавшейся подобно алому цветку посреди острых шипов и хищно поглядывавших ягуаров. На деле же все оказалось гораздо прозаичнее и примитивнее. Из политического беженца Абеля и прекрасной лесной девы Римы не получилось пары. Каждый из них поодиночке, окруженный вековыми деревьями, смотрелся значительно гармоничнее, чем рядом с избранником. Так у Феррера получилось далеко не случайно. Серьезность подхода вызывала большие сомнения, а главной причиной итоговой неудачи стала, пожалуй, кричащая дешевизна постановки.

Гордое звучащее в начальных титрах объявление о натурных съемках иначе как издевательством признать сложно. Даже самому непритязательному глазу очевидны топорно выполненные комбинированные съемки. В картонных условиях и персонажи получились чем-то вроде манекенов, на которых приятно посмотреть, но которые не способны вызвать живого отклика. Одри в роли прекрасной дикарки с чарующе рассыпавшимися по плечам темными волосами легко крадет внимание, но плохо прописанный характер не позволяет воспринимать ее дочерью природы. Скорее, девушка выглядит беглянкой от цивилизации, нашедшей приют под древесными кронами. В этом амплуа она смотрится значительно убедительнее нескладного партнера. Герой Перкинса то соревнуется с индейцами в выносливости, то вспоминает павшего в борьбе с режимом отца, то ищет мифическое золото. Чего на самом деле хочет Абель — совершенно не понятно, и его можно вообразить кем угодно, но только не влюбленным в загадочную фею.

К слову, индейское племя — совершенно чуждый элемент, пусть появлению краснокожей братии фильм обязан литературному первоисточнику. Нелепые танцы с бубнами, странные обряды, вялые попытки интриг губят все старания режиссера превратить кино в романтическую сказку. Феррер так и не смог определиться с уровнем реализма в своей картине, ибо, несмотря на все объяснения, невозможно поверить, чтобы человек перенес укус кораллового аспида и не отдал концы. Нелепостей по эпизодам так много, что со временем перестаешь обращать внимание на бесконечные технические огрехи. Посему киноленте более всего подходит определение «сырая». По иронии судьбы, амазонские джунгли славятся как раз высокой влажностью, но это, естественно, не повод превращать симпатичный сюжет в творение, исполненное «на коленке». Со сказочными мотивами обошлись особенно жестоко, и ценителям «Бэмби» строго рекомендуется воздержаться от просмотра. Ну а если говорить об остальных, то «Зеленые поместья» могут представлять интерес только для поклонников Одри Хепбёрн, ибо кроме как на ее красивое лицо с забавной челкой, смотреть здесь больше не на что, и не на кого. Черноокая нимфа заслужила значительно более вдохновенной работы над фильмом.

20 марта 2017 | 21:16

Отпуск — дело замечательное, плодотворный — тем более. Есть возможность перевести дух и при этом не слишком-то выпадать из привычного творческого ритма. По всей видимости, участие Дэвида Духовны в непритязательной криминальной драме с робкими намеками на раскрытие тайн врачебного индивидуума оказалось чем-то вроде содержательного досуга длиной в пару недель. Не секрет, что популярный сериальный актер с какого-то момента устал от роли агента Малдера и начал, как бы сказали у нас, «быковать». До кучи сказалось естественное желание поднабраться свежести, напитаться новыми идеями, пострелять, порезать людей скальпелем и в качестве бонуса — полапать Анджелину Джоли. Вы бы отказались от такой перспективы, еще и за хороший гонорар? Вот и Дэвид не отказался, тем более заботливые сценаристы ему еще и знакомое по «Секретным материалам» имя Юджин пожаловали. Плутать по вентканалам, изображая выползня, актеру, правда, не посчастливилось, а вот примерить амплуа накосячившего хирурга-наркомана — очень даже. Вышло симпатично, даже забавно, но больше — нелепо, глупо и неправдоподобно. Ставилась, очевидно, противоположная цель, но учению Гиппократа была оформлена такая мощная антиреклама, что после просмотра невольно захочешь предпочесть самолечение походу в поликлинику. Никто же не спрогнозирует, сколько тараканьих полчищ окажется в голове очередного эскулапа.

Глядя на кадровое наполнение фильма, вспоминаешь вымышленную программу «В мире людей» из «Брата 2», пусть он и вышел немного позднее. Помимо находившегося в тренде Духовны и еще и не избалованной глянцем Джоли, у нас тут представлены: криминальный босс с обтрепанной физиономией Стинга из линчевской «Дюны», агент ФБР, похожий на усохшего Ван Дамма, и стереотипный русский, которому вот-вот посчастливится стать Андроповым из «Армагеддона». Пестрая компания подобралась, не правда ли? И занимаются они тут все — по большей части ничем. Болтают, выпивают, меряются на словах длиной детородных органов и периодически озадачивают экс-Малдера: а на кой черт им его медицинские руки понадобились? Как ни странно, пару раз новоявленный «бог» блеснет знанием хирургии, но гораздо убедительнее из него получился бы полицейский под прикрытием. С конспирацией в фильме, к слову, вообще epic fail: такого безалаберного рассовывания микрофонов давненько не доводилось видеть. А уж на полном серьезе считать всю эту братию + сестрицу теневыми хозяевами Калифорнии — только подъездных бабушек смешить. Традиционный для фильмов такого плана закадровый голос от первого лица призван, скорее всего, добавить драматичности, но по факту — лишь не к месту озадачивает. Настоящей трагедии персонажа нет и близко, перед нами всего только конченый наркоман, чей талант давным-давно спущен в мусорное ведро вместе с использованными ампулами. И если есть в Юджине какая-то доля уникальности, то вся она — заслуга личного обаяния Духовны.

Справедливости ради, фильму не знакомо понятие «пробуксовка». Сюжет динамичен и местами увлекателен, кровушка льется как из свежепочиненной колонки, а на еще молодых звезд приятно смотреть. Но чего-то большего кино предложить не способно. Сценарий был написан будто группой практикантов, получивших задание вспомнить все, что они когда-либо слышали о медицине, гангстерах, полиции, роковых красотках и киноклише — вдобавок. Полноценную любовную линию — и то не завезли, предложив угоститься намеками. А потешаться над несуразным главарем, верховодящим кучкой каких-то гопников, поверьте, быстро надоедает. Даже в ключевых вроде бы моментах, приоткрывающих нутро персонажей, не удается отделаться от общей несерьезности происходящего. Очень уж «лайтовой» получилась картина, словно бы в соответствии с дипломатической доктриной «всем угодить». Примечательно, что по духу фильм очень даже соответствует «Секретным материалам», к своему экватору добравшимся в основательно заезженном виде, требовавшем регулярных экспериментов с жанром. Так что, хотел того Духовны или нет, но не получилось у него вылезти из привычного образа. Особенно, если вспомнить, кем была по профессии его сериальная напарница. Обычно врачам, в боях или по воле зловредной судьбы, подцепившим болезнь, говорят: «Исцели себя сам». В нашем же случае, очень жаль, что никто не высказал Юджину обратное пожелание — оно стало бы самым верным итогом бестолковой беготни с периодической взрезкой чужого брюха.

17 марта 2017 | 23:55

Бывают моменты, когда говорливость смущенно берет выходной и уступает место молчаливому изумлению. Не требуется слов, дабы выразить восхищение вокалом Кристины Даэ из «Призрака Оперы» или безупречностью «Сикстинской мадонны». Истинная красота деликатна, она легко находит дорогу к сердцу и заставляет его биться в предчувствии находящейся где-то рядом родственной души. Две девушки с одним именем — полячка и француженка — не были знакомы и могли лишь мечтать познать счастье встречи. Чего не видели их глаза — о том говорили чувства, вкрадчивый голос интуиции. В нем не было ясности и определенности, но всегда оставалась мечта — об искусстве, о любви. Покорять оперу чистейшим сопрано, или воссоединиться с близким человеком? Жестокая судьба заставила каждую из Вероник выбрать что-то одно — для всего их мир оказался слишком тесен.

Амбивалентная притча Кесьлёвского имеет мало общего с мелодраматичным надрывом житейской истории. Одно лишь использование мягкого, золотисто-зеленого светофильтра намекает на мечтательный характер киноленты, ее подчеркнутую утопичность. С некоторой натяжкой все происходящее можно было бы счесть долгим, состоящим из нескольких фаз сном. Но все же перед нами жизнь. Двойная жизнь. Само имя — Вероника — отсылает к евангельским истокам. Христианская святая когда-то обрела исцеление одеждами Иисуса, а слабым сердцам героинь может помочь лишь отказ от занятий вокалом. Обе совершают свой выбор, и не видно никого, кто мог бы на него повлиять. Точно сама судьба берет слово и отмеряет длину жизненной нити, где непременно будут подъемы и спуски. Цикл обеих девушек имеет одинаковые остановки: музыкальный кружок, квартира отца, незабываемое свидание, неожиданное наблюдение. Первая Вероника замечает зеркальный образ в окне автобуса, а вторая — видит рукотворное чудо, создаваемое руками кукольника. После этих сцен жизнь словно бы меняет темп: в одном случае стремительно ускоряется, в другом — нарочито замедляется. Сон будто бы вот-вот закончится, а грезы развеются. Почему, как это возможно, и куда дальше? Вопросов множество, а ответ где-то глубоко внутри, и будет ясен лишь в назначенный час.

Разумеется, сам режиссер точно рассчитал время. Неординарная история, достойная похвалы Достоевского и Бергмана, совершает виток, и оставляет прошлое мерцающим солнечным зайчиком в парижской квартире. Астральное родство двух Вероник исключает видимое соприкосновение, но оно все-таки случается — на духовном уровне. Свою репутацию одного из самых человеколюбивых творцов от кинематографии Кесьлёвский подтверждает на протяжении всей ленты, но особенно значима эта его черта в сцене кукольного спектакля. Одна фигура умирает, но возрождается. Что есть смерть, как не логическое продолжение жизни? Вероятно, в чьем-то прагматичном представлении, каждого из нас в конце ждет сплошной белый свет или же напротив — непроглядный мрак, но ведь не зря говорят: «По вере вашей да воздастся вам». А пан Кшиштоф верил в совсем другую смерть — избавительную, милосердную, высоконравственную, да просто прекрасную. Как великолепно перерождение в виде бабочки! Как изумителен полет в теплых лучах дышащей свободой страны! Да, сермяжная правда тогдашней жизни нашла отражение и в мягких тонах картины, но не подавила ее. «Двойная жизнь Вероники» ознаменовала сбрасывание социалистических вериг с Польши и попутно «проводила» режиссера на западноевропейские кинематографические просторы. Ничто не растворяется в дымке, прошлое всегда рядом с нами, приглашая в себя как в отчий дом, но будущее — важнее. И что оно будет благополучным, можно допустить также легко, как поверить в мастерство человеческих рук.

Многообразие условностей и полутонов в сценарии подталкивает к поиску связующих элементов в судьбах обеих Вероник. Можно допустить, что на экране все-таки одна героиня, словно бы попавшая в зазеркалье и получившая возможность прожить свою жизнь по-разному, руководствуясь разными приоритетами. В склонности каждой из девушек брести на ощупь можно найти свою прелесть, благо превосходная операторская работа тому способствует. Камера неотрывно следует сначала за одной, а затем за другой героиней, выхватывая мимику, давая возможность угадать ход мысли и сопереживать невозможности плыть против течения. О многом полячка и француженка могли бы сказать друг другу, сведи их судьба в благополучный час, но вместо этого у каждой только маленький пластмассовый шарик с крохотной деревушкой внутри и шнурок, как символ кардиограммы и немое подтверждение внезапности смерти. В своих желаниях и мечтах девушки лишены чего угодно, но только не одиночества. Опаснейшая вещь, намного коварнее, чем удар исподтишка, и ее нет в кинопритче, ибо автор верит в предопределенность каждого события. Плохо ли это? Каждая героиня проносит открытие с незримой тяжестью, но поскольку самый частый гость на лице Ирен Жакоб — улыбка, то можно предположить, что воля свыше все-таки благо.

Меланхоличную пронзительность невозможно представить как нечто вещественное, она растворена в воздухе и становится ощутимой только в по-настоящему важные минуты. Своим вдохновенным трудом Кесьлёвский увеличил их количество до необходимого ощущения сопричастности. Невесомая, омузицированная судьба на пороге глобальных перемен может и должна быть по-домашнему приятной. Легкая игра в пастельные оттенки, как предисловие знаменитой «цветной» трилогии режиссера, не дает тревоге ни единого шанса вторгнуться в сердце. Возможно, где-то высоко над облаками каждый вопрос обретает свой ответ, но в жизни всегда есть место интриге, которая бесшумно ступает рядом и заставляет долго всматриваться в окно, дабы увидеть сегодня чуть больше, чем вчера. Всему придет свое время — это, пожалуй, главная идея киноленты. Жить и быть готовым услышать и понять то, о чем скажет однажды внутренний голос. Об этом можно мечтать с чистым сердцем.

15 марта 2017 | 20:26

Где-то рядом с определением «британские легенды» вырисовывается громоздкая фигура Лох-несского чудовища. Однако уроженец шотландского Эдинбурга, Конан Дойль задумал свою повесть, когда пресса еще не тиражировала «шокирующие свидетельства ископаемого наших дней». Писатель обратился к более древним источникам национальных загадок, и тут ему пригодилась дурная слава, витающая (кстати, и в наши дни тоже) над топями графства Девон. Едва ли не в каждом местном поселении можно услышать леденящие кровь байки о неприкаянных созданиях, чьи тени скрываются в смрадных болотных испарениях или же о местном дьяволе, имеющем не меньше десятка словесных описаний — одно несуразнее другого. Ну а про собаку Баскервилей, думается, никому лишний раз рассказывать не требуется: легенда о ней сравнялась по популярности с самим Холмсом. Почему так произошло, что именно это расследование признается пиком «шерлокианы»? Очевидно, все дело в духе старой Англии, ее исконной природе, в которой не слишком много романтики, но при этом достаточно авантюрных приключений и увлекательного риска. Перенос событий с деловитых лондонских стрит на неприветливые девонширские пасторали придал им особенный шарм, а талант советских кинематографистов — еще и комедийный.

Если предыдущие серии цикла Масленникова оказывались достойными прародителя, то «Собака Баскервилей» сумела его превзойти, что редкость для любого жанра. Конан Дойлю не пришло в голову красочно описывать тяжесть похмелья, с одинаковой неотвратимостью завладевшего наследным сэром Генри и доктором Ватсоном. Но это так по-русски, не правда ли?! А некто, предпочитавший носить цилиндр и выкуривать по сигаре в день, еще имел наглость толковать об «исторической разнице между народами». Искусство импровизации — вот что по-настоящему сближает. Вызывающий смех при каждом своем появлении в кадре Михалков ни в одной роли не был настолько естественен и обаятелен. А Соломин! Лишь с шестой попытки ему удалось вырваться из тени Ливанова-Холмса и доказать, что интеллигент Ватсон вполне состоятелен на ниве самостоятельного сыска. Об актерском составе, украсившем «Собаку», вообще можно рассказывать долго, достаточно сказать, что такого звездного ансамбля в советском сериале не было ни до, ни после. И ведь никого не заподозришь в стереотипности изображения подданных английской королевы. А в те годы, между прочим, Железный Занавес еще дырами не обзавелся! Достойный первоисточник, скрупулезное следование его деталям и привнесение русской обаятельности, помноженной на фантастический (а иного слова, памятуя о нынешнем положении дел в нашем кино, не подберешь) талант — основа основ увлекательного фильма.

Так уж получилось, что великому сыщику нечасто удавалось соприкасаться со старинными преданиями. Прожженный прагматик, он предпочитал мышление современными категориями. Проклятие рода Баскервилей изначально не вписывалось в привычный холмсовский канон, но наделило историю столь яркой самобытностью, что центральный персонаж получил возможность примерить на себя роль «позднего» Пуаро. Участие самого Холмса в девонширском деле получилось менторским, как будто он переквалифицировался в кукловоды и на расстоянии наблюдал, как его знакомые справятся с самой страшной загадкой в их жизни. Именно в этой серии сполна раскрывается английский антураж как великолепная основа для любых мифов, в сумраке ночи и на гнилых трясинах обретающих правдоподобие. На месте собаки могла быть абсолютно любая тварь, или какое-нибудь привидение — результат остался бы неименным, ибо людям слишком скучно бы жилось без страхов перед таинственной опасностью. Изюминка противостояния Холмса, Ватсона, Генри Баскервиля с мистификатором — еще одно подтверждение известной теории, что каждый человек способен быть хозяином положения, если сумеет грамотно распорядиться имеющимся у него ресурсами. И наблюдать за такой вариацией игры в «кошки-мышки» — одно удовольствие даже на десятый просмотр.

И все же кое-где нам британцев не понять. Не любим мы (ну, большинство, во всяком случае) овсянку по утрам и раздражающую манерность. Как же проникнуться заморскими традициями? Ответ прост: надо найти в своих рядах, например, прирожденного дворецкого, каким стал Адабашьян. Его исполнение роли Бэрримора — самый верный ключ к установлению дипломатии в отношениях между разными народами. Речь не о том, что любые вещи лучше обсуждать за столом, а о настоящем, нелицемерном уважении и желании постичь чужую душу, как свою собственную. «Собака Баскервилей» с удивительным обаянием сочетает в себе чисто британскую педантичность с международной страстью к приключениям и розыском преступников. Как ни крути, сообща любое дело распутывать веселее. Превосходный детектив убеждает, что все и у всех будет хорошо. Девонширское болото примет в свое нутро очередного негодяя, и расцветут орхидеи из пламенного михалковского монолога.

13 марта 2017 | 16:17

Где-то в глубине сознания, на самом его дне надежда не умирает никогда. Небо обагряется всполохами, тучи застилают солнце — конец света настал, но жизнь продолжается. Мрачная, пустая и почти бессмысленная. По мертвому городу движутся одни лишь тени. На них взирает механический глаз парящего сооружения, очевидно, созданного неведомой наукой. Каждый, кто еще способен надеяться — рано или поздно оказывается трофеем на его борту. Намертво застывшие, поднятые в мольбе руки становятся тревожным сигналом для немногих выживших — их время на исходе. Но этого не понимает белокурая девочка, бережно хранящая под платьем большое яйцо. Она бежит от одной пустынной улицы к другой, но всегда возвращается в убежище, где однажды услышит легенду о ковчеге. Ее итог отличен от Ветхого Завета — здешний Создатель совсем не так милостив.

Сюрреалистичный пейзаж, полный окаменелых останков погибшей цивилизации, настолько печален, что буквально каждый звук природы, будь то журчание воды, либо шелест ветра, подталкивает к бегству. Но в нем нет смысла — насколько хватает глаз, повсюду одна только смерть. Девочка в розовом платье — трогательный маячок посреди черного океана, к которому приблизился «корабль». На нем юноша с крестообразным оружием на плече. В представлении режиссера так и должен выглядеть пророк постапокалиптического мира — человек с туманными целями, чье предназначение остается неясным до самого конца. Между героями почти нет диалогов, а те немногие слова, среди которых эхом разносится вопрос «кто ты?», позволяют ощутить накопившуюся горечь. Каким же великим должен был быть гнев Создателя, что и после гибели люди не обрели покой? В полночь под бой часов по стенам домов проплывают тени гигантских рыб, а десятки оживших статуй бросаются на них и бессмысленно мечут гарпуны. Таково вечное наказание для безбожников, его видит собственными глазами юная избранница света. В свой спасительный поход она плохо снаряжена, но главное ей дано от природы. Маленький ангел с растрепанными подобно оперению волосами старается превозмочь отчаяние и нести свою ношу. «Не оставляй то, что должна сохранить ты» — слышит девочка, и в это мгновение за нее становится особенно страшно.

Несмотря на очевидную связь с библейской легендой, «Яйцо ангела» ближе к современным — технологическим, представлениям о конце света. Зрелище гигантских механизмов с неусыпностью часового следящих за остатками жизни — предтеча разумных машин-поработителей из «Призрака в доспехах». Таким вышел первый шаг в жанре киберпанка ныне культового Мамору Осии. Тема смерти у него предстает как итог деятельности человека, приведшей к полномасштабному запустению. В картине явственно прослеживается мысль о неизбежности трагического развития событий, как некой платы за технологии, не принесшие блага их создателям. Плоды преступных заблуждений практически истребили жизнь и обессмыслили миф о потопе, придав ему совсем другой смысл — зловещий и пессимистичный. Голубь мира не вернулся, а ковчег превратился в гигантский могильник. Любое сказание при альтернативном взгляде способно измениться до неузнаваемости. Но все же робкие зачатки веры нет-нет да прорываются сквозь холодный, как надгробная плита, асфальт. Достаточно ли этого, чтобы вновь рожденная птица выбралась из заточения и горделиво воспарила под чернеными облаками? Воплощающие надежду люди в следующий миг способны обернуться палачами, и это не вызовет удивления. Очевидно, местная цивилизация сама, как намекают пробуждающиеся статуи, породила монстра. Выдающееся знание оказалось столь же выдающимся злом, принявшимся с азартом выпущенного на волю хищника пожирать обескураженных создателей. Что и говорить, люди во все времена были мастерами превращать собственное существование в ад. И кто на анимационном экране главное чудовище — еще большой вопрос, на который сходу не ответить.

Тоскливые фортепианные проигрыши не позволяют трагической атмосфере развеяться ни на минуту. Мерное, неторопливое течение картины вызывает ассоциацию с хирургическим пинцетом, вытягивающим надежду с беспощадной цепкостью. Шанс на то, что «врач» ошибется или выронит инструмент из неловких рук, само собой, призрачен. «Яйцо ангела» не дает четкого ответа на вопрос, заслуживает ли наделавшее ошибок человечество второй и, быть может, последний шанс. Вместо него Мамору Осии допускает преобразование мрачного и безысходного в светлое и вдохновляющее. Не случайно в кульминационные моменты появляется вода. Ее течение — это жизнь, кровь проклятой планеты, и вера в ее очищение не исчезает по злонамеренному приказу. Монументальность гигантской машины, по факту, столь же хрупка, как яичная скорлупа. Один решительный удар заставляет задуматься о том, что спасение мира возможно. Обрывки фраз, намеки и недомолвки повествуют о нынешнем беспросветном положении вещей, однако вечный сумрак однажды развеется и уйдет вместе с высвобожденными пузырьками воздуха. Смерть и разорение — то, что уже свершилось, но будущее живо до тех пор, пока биение сердца способно вызывать подергивание век. И какой бы могущественной ни была тишина, а признаки жизни полностью не истребить даже ей.

12 марта 2017 | 01:16

Есть лишь один противник, которому невозможно проиграть достойно — это время. Утекает ли оно со стремительностью песка в часах, или иссякает с неторопливостью воды из незакрытого крана — а финальный час настойчиво приближается. Когтистое порождение мира мутантов живет долго. Возможно, непозволительно долго. Настолько, что боевое прозвище, некогда повергавшее в трепет не одного сверхпротивника, опротивело ему самому. Росомахи теперь нет, остался только старик Логан, заново привыкающий к имени Джеймс Хоулетт и с невыносимой тоской провожающий солнце за горизонт. Он честно нес флаг с гордой литерой «X», пережил бесчисленное количество сражений, и готов окончательно сойти с кинокомиксной сцены, открыв дорогу новой поросли. Но, как капитан уходит на дно вместе с кораблем, так и воин отдает последний долг своей чести, сумев, как это умеет только он, найти крупные неприятности на морщинистый лоб.

Эволюция Росомахи на экране всегда шла независимым от основной франшизы «Людей Икс» путем. Иной раз этот путь заводил в закоулки глупостей, как в случае с первым сольником, ознаменовывался динамичными приключениями в Стране Восходящего солнца, и вполне естественно, что итоговый фильм получился более взрослым, чем вся серия «мутантских» картин. Джеймс Мэнголд, которого уже можно считать лучшим соратником Хью Джекмана в его насыщенной карьере, снял на редкость суровый экшен с почтительным постапокалиптическим оттенком. Года нашего героя уже не те, он утратил регенерацию, заметно прихрамывает, регулярно кашляет и нередко ищет себя на дне стакана, но смертельное мастерство все еще при нем. Это значит, что во вражьих головах будут зиять отверстия, и что на смену десятку плохих парней с винтовками придет сотня — на боевой технике. Миссия Логана по доставке загадочной девочки в еще более загадочное место — интересное сочетание комиксной сказочности с естественным стремлением заплутавшего бродяги найти-таки пристанище. Тем более, если у него на руках древний старик, некогда Профессор Икс, чей мозг поражен болезнью и стал чрезвычайно опасным для всех, кто заимеет несчастье оказаться поблизости. Горькая ирония, однако: даже самые могущественные и самые живучие мутанты познают незавидную участь дряхлеющих людей, от безысходности перебирающих в голове варианты самоубийства.

В основательно наполненной кровавыми стычками толще фильма находится место сентиментальным размышлениям. Что есть настоящая сила, если ее проявления не приносят хозяину главного — покоя? Логан периодически вспыхивает, сокрушая все вокруг знаменитым рыком, но судьбу не обманешь — он очень далек от прежнего вояки с сигарой во рту и сарказмом на языке. Хотя ностальгичным «вот, черт!», родом еще со вторых «Людей Икс», создатели порадовать не забыли. Так и курсирует отставной супергерой, а ныне шофер, от привычной удали к теперешнему одичанию. В отличие от «Росомахи: Бессмертного», Мэнголд обходится без демонстрации снов персонажа, как бы подчеркивая его желание порвать с тягостным прошлым. Ситуация вокруг не слишком-то благоволит переменам в характере — лет прошло немало, но тревожная атмосфера за эти годы стала лишь гуще. В киноленте уделяется мало внимания противникам, хищно раскинувшая свои щупальца губительная неизбежность отныне главный враг. Словно Мистик она многолика и знает, в какое место нужно бить, чтобы причинить самую сильную боль. Естественно, нелюдимый герой не в ладах с доверием. Что уж там, он себя ненавидит сильнее всех прочих и самодовольно ухмыляющихся. Но в ситуации, когда тупик гулко принимает в себя спину Логана, не остается другого пути, кроме как снова обнажить когти и идти в контратаку.

Какое бы будущее ни ждало долгоиграющую франшизу, а ее центральная фигура заслуживает почетного звания за проведенный мастер-класс прощания. Все логично: Джекман, как и Росомаха, не молодеет, но при этом непривычная жестокая стилистика картины позволила напомнить о недюжинных драматических талантах австралийского актера. Личное горе Логана не вызывает сомнений, равно как и его способность превозмогать боль во имя благородной цели. Сейчас тяжело даже представить себе другого столь же многогранного персонажа: свирепого снаружи и сердечного внутри. Наверное, и незачем это делать — лучше достойно проводить культовую личность на давным-давно заготовленное место в зале супергеройской славы и заодно отдать должное Джеймсу Мэнголду. Прекрасный режиссер, который никогда не боялся экспериментировать с жанром, доказал, что широта возможностей не сужается, если подходить к делу с искренним уважением к герою и желанию добавить его характеру несколько колоритных черт. За очередным холмом Логан встретил свою старость, но прежде чем окончательно согласиться последовать за ней в безвозвратном путешествии, он подарит еще немало тревожных и увлекательных минут.

3 марта 2017 | 23:18

Полковник был большая сволочь — он пасовал на трех тузах.

Карточная поговорка


Ни одна даже самая интересная теория не заменит практики. Никакие наиувлекательнейшие рассказы не сравнятся с важностью накопленного опыта. Умелый преферансист знает о переменчивой прихоти расклада: достаточно верно рассчитать карту, прикинуть раскладку мастей — и вот он, шанс на итоговую победу. В то же время любой рыбак в курсе: для наживки всегда все плохо кончается. Как соотносится одно с другим? Очень просто, достаточно пролистнуть томик Конан Дойля до Чарльза Милвертона. Первый из триумвирата опасных лондонских преступников из картотеки под литерой «М», как оказалось, играл не только за себя. Могучая криминальная структура профессора Мориарти, получившая непоправимый урон после схватки на Рейхенбахском водопаде, подобна тому сволочному полковнику из карточного фольклора. Очевидно, обладая таким влиянием, группировка могла нанести упреждающий удар по Шерлоку Холмсу и обезопасить свое существование как минимум до начала XX века. Вместо этого — провал за провалом, гибель одной «драконьей головы» за другой. Последний из выживших — циничный шулер и отставной снайпер Ее Величества Себастьян Моран — вел войну не против великого сыщика. Он сражался за право сильнейшего, в чем строптивая судьба ему регулярно отказывала.

Чем особенно хорош трехсерийный блок «Приключений» — так это объемно выведенными злодейскими архетипами. К моменту просмотра «Охоты на тигра» зритель должен иметь достаточное представление о Холмсе и Ватсоне, в то время как представителям конандойлевского МММ логикой предписано хранить свои секреты не только от Скотланд-Ярда. Бессмысленно спорить, какой персонаж из лагеря антагонистов дался Игорю Масленникову лучше — по-своему удачен каждый. Милвертон великолепен в своей циничности, Мориарти берет эффектом внешнего устрашения, ну а Моран — хорош в образе скрытого волка, или скорее тигра, как он сам себя называет. Саркастичной вышла попытка режиссера наделить Ватсона навыками его вроде как погибшего друга: убеждаешься, насколько же это сложно — все предугадывать, предусматривать и просчитывать. Один неверный шаг, лишний жест, неосторожное слово — и спасти оберегаемого молодого аристократа не удается, и собственная участь оказывается под угрозой. Естественно, самостоятельным приключениям доктора Ватсона не бывать, ведь к моменту его расследования Конан Дойль получил уже столько гневных писем, что, тяжело вздохнув, вернул в большую игру большого сыщика. И, с точки зрения новой интриги в знакомую повествовательную структуру, вряд ли можно было придумать что-то более удачное.

«Охота на тигра» дает возможность почувствовать, что же ощущает добыча в тот момент, когда на нее наставлено ружье. Полковник Моран, скорее всего, не раз переживал подобные ощущения, но, заявившись ночью на Бейкер-стрит, открыл особый этап своей истории. Так и остаются загадкой настоящие причины, по которым смертоносный альянс трех «М» стал возможным, но повторное «заигрывание» в сюжете Рейхенбахского водопада безупречно закольцовывает сюжет. Методичное противостояние Холмса и Ватсона с самыми одиозными лондонскими злодеями является примером важности личных мотивов в столкновении одинаково харизматических героев. Тонкая аналитическая игра с элементами конспирации немыслима без разрешения конфликта по-мужски, и в этом одна из главных прелестей феномена романов Конан Дойля. В них совершенно нет раздражающей манерности, все мотивы максимально просты и естественны для понимания. Жажда обогащения, власти, мщения, утоление амбиций — три серии «Приключений» монтируются на азах человеческих страстей. Невозможно считаться сильным, если кругом все слабые, и нельзя достигнуть высокой цели без тяжелого преодоления. Не так уж важно, на какую букву начинается фамилия очередного преступника. Прелесть в том, что каждый из этих плохих парней отыгрывает свой собственный расклад, надеясь выиграть, но законам жанра последнее слово всегда за сыщиком. В крайнем случае, он попросит себе пару минут на записку с указаниями, а если повезет — гордо распрямится и раскурит свою знаменитую трубку.

2 марта 2017 | 22:18

Композиция с самым простым названием, какое только способно прийти в голову, ознаменовала громкое возвращение. Оно состоялось подобно раскрытой интриге королевы, введшей в заблуждение всех претендентов на престол. Жизнь за время ее отсутствия стала другой: более глянцевой, более продвинутой, более цифровой и более оснащенной. Женщина не без грусти откровенничает, что «забыла, каково это, когда мир не лежит у ее ног». Пьяняще-будоражащее чувство позволяет смотреть с гордо поднятой головой, но не лишает важных воспоминаний. Они неизбежно тускнеют, как неминуемо выцветает фотоснимок. Они покрываются дымкой идеалистичности и с каждым днем отходят все дальше. Но окончательно не исчезают и по-своему очень дороги ей, Адели. Ведь какая-то сила привела ее в старый, давно покинутый дом, заставила поднять трубку уже немодной «раскладушки» и совершить звонок, от которого сердце ускоряет ход. Это — связь с другой жизнью. Это — позабытое чувство легкости, сопутствующее началу отношений. Прекрасный период, именуемый «букетно-конфетным», до неприличия быстро заканчивается, оставляя после себя лишь приятные символы. О них и поет несравненная Адель. Об этом ее автобиографическая, по сути, баллада.

Многим знакомо это чувство: какая-то вещь оказывается настолько крепко связанной с давним событием, что не воспринимается в отрыве от него. Под некогда родной крышей певица находит немало таких предметов и больше не сдерживает прилив воспоминаний, заставляющих ее вновь, как на заре карьеры, брать третью октаву. Адель горько осознает несправедливость поговорки «время лечит». Быть может, но не всегда и не всех. Щедро разбросанные по осеннему пейзажу Ксавье Доланом вещи из прошлой жизни заставляют женщину испытать почти физическую боль. Почему время тогда не остановилось? Зачем понеслось оно вскачь, разверзнув гигантский овраг между близкими? Мы видим лицо совсем еще молодого парня. Он по-юношески беззаботно улыбается, заражая оптимизмом свою любимую, но при этом мы не видим ее саму. Конечно, это никакое не упущение, а твердое признание, что Адель живет настоящим, в котором места для бывшего спутника уже нет. Осознание не избавляет от сдавливающих сердце воспоминаний, и это неудивительно. Молодых людей многое связывало, и просто отринуть прошлое у певицы не получается. Вот и приходится ей, глотая слезы, слушать гудки, а затем взволнованно ждать ответ на ясный, но как будто бы давно неуместный вопрос: «Как твои дела?» Разве ей теперь важен ответ, когда она — излучающая благополучие, светящаяся лоском — стоит в центре хоровода из пожухлых листьев? Да, важен. Прошлое — не какая-то проржавевшая гиря, а душевное богатство, заставляющее помнить себя разную, интересную, яркую и успешную.

Внимательное следование тексту, уместное использование сепии, множество оригинальных художественных решений (какой же смелый и интересный ход с телефонной будкой в чаще леса!) обрекло клип Долана на горделивую обособленность от своего времени. Картина подобна альбому с живыми фотографиями, словно из вселенной Гарри Поттера. Люди на них такие же, какие остались в памяти, но при этом они могут подарить ответную улыбку — и разве это не прекрасно? Гениальная простота в сочетании с могучим контральто певицы позволяет считать «Hello» одной из «визитных карточек». Не все верили, что после рождения ребенка Адель способна столь же уверенно вновь взойти на вершину, но именно так и произошло. В африканской глубинке от местных еще можно услышать пословицу: «лев не умер — он просто прилег отдохнуть». А британская львица и вовсе — лишь вернула себе заслуженные позиции. Гармоничная песня вызывает вихрь чувств и после десятого прослушивания, и после сотого… Чистоте превосходного голоса противиться тяжело, и по счастью, совершенно незачем. Каждый справляется с грустью по-своему — в таком тонком деле не может быть верных рецептов. Иногда разрыв необходим, но это не значит, что он должен проходить бесследно, оставляя от былой любви лишь мебель под пыльным целлофаном. Вспомнить по крупицам прежний быт, прежнюю себя и того, кто занимал в сердце почетное место — путь непростой, но, как убеждает феноменальный успех композиции, он как минимум имеет право на жизнь.

23 февраля 2017 | 21:16

В мистические закономерности, сатанинские обряды, потусторонние силы и культ чернокнижников можно не верить — скепсис естественен и рамками логики не ограничен. Практически любому явлению, каким пугающим или неожиданным оно бы ни представлялось, можно найти противоположные трактовки: естественную и паранормальную. Обычно ужас порождается не наличием странных взаимосвязей, а чувством уязвимости перед угрозой, обретающей реальные черты. «Ребенок Розмари» возвышается огромным курганом в биографии Романа Полански. Основоположник моды на сатанизм в кино, трагически дополнившийся убийством молодой жены режиссера, как будто написал мрачное послесловие к ранее отыгранной пьесе. Картина и сама по себе абсолютно гармонична, самодостаточна и камерно безупречна, чтобы искать причины ее успеха извне. В рамках предельно четкого сюжета, тут же ставшего каноническим для картин такого жанра, провидение имеет неестественно длинную руку, которая властно распоряжается событиями, подчеркивая их неизбежность.

Открыв голливудский этап творчества, Полански показал, как удачно можно совместить на экране американскую беззаботность с европейским прагматизмом. Это умение помножилось на прежние навыки режиссера: структурно выстроенный кадр, насыщенную картинку, тонко подобранное музыкальное сопровождение и неоднозначные в прочтении поступков персонажи. Что особенно интересно, переживая явно нездоровые реакции организма, беременная Розмари до последнего цепляется за соломинку наивности. Чего тут больше: природной доверчивости или упорного нежелания смотреть правде в глаза — не определить, и поэтому важную роль играет нагнетающий напряжение фон. Беда, как водится, появляется из пустоты незаметно, в своем медленном приближении планомерно уничтожая все, на что можно надеяться. При этом атмосферу вряд ли можно назвать беспросветно депрессивной. Картине больше подходит определение двуликой, под стать мужу Розмари. Полански, как опытный практик на ниве устройства неотвратимого пессимизма, лишает надежды постепенно, не сразу, до последнего оставляя шанс, будто добрая половина фильма — всего лишь жуткий сон. Абсурдная вера в спасение свойственна человеку, но отрицание по своей природе не способно ничего гарантировать.

Принадлежность киноленты к «квартирной трилогии» находит подтверждение на протяжении всего хронометража. Будто назло первопричине, режиссер использует аналогичные приемы доведения героинь до умопомрачения. В отличие от Кэрол из «Отвращения», Розмари, несомненно, способна находить выход из запутанного лабиринта собственного разума, но, как и прежде, противоестественные силы находит все новые средства давления, попутно заставляя терять связь между фантазиями и фактами. В обеих картинах раздражающе громко тикают часы, методично отсчитывая время до кульминационного момента. При этом Полански совершает одну из наиболее ярких метаморфоз за всю свою карьеру. Акт оплодотворения, исполненный в переменчиво-спокойных и уничтожающе-алых тонах, заставляет испытать неподдельную дрожь при осознании соприкосновения с чистым злом. Сон это или явь — вопрос вторичный, первостепенен страх перед будущим. И вновь режиссер задействует провидение, которое подобно мятежному духу вселяется в разных персонажей. Розмари остается совсем одна перед оскалившейся самой отвратительной из гримас судьбой. Актерскую игру Мии Фэрроу, без сомнения, можно считать эталонной в изображении выпестованного таинственной силой отчаяния. Немногочисленные возможности найти поддержку в лице старого приятеля, подруг, врача цинично уничтожаются с той же легкостью, с какой героиня остригает волосы.

Зловещий ореол, сопровождающий ленту на протяжении почти всей ее жизни, как нельзя лучше подтверждает давнюю истину: с черной магией лучше не шутить. «Ребенок Розмари», или, если быть точным, его наследие, отняло у Полански не только любимую жену, но и верного композитора — Кшиштофа Комеду. Это последний их совместный фильм, и точно в соответствии со специфическим обаянием первоисточника Айры Левина, он сопровождается минорными композициями. Первые же кадры, кроме того, украшенные титрами обманчиво-невинного сиреневого цвета, призваны лишить бдительности и заставить поверить, что городские легенды о нехороших домах — всего лишь страшилки. Тяжело поверить в плохое, все человеческое существо противится этому, и даже самоубийство приятной девушки с медальоном на шее (вот она, лживость символов во всей красе!) воспринимается в духе «со мной такого точно никогда не случится». Тем беспощаднее жизнь, выкашивающая людей явно раньше их срока. Мистика ли это? И ею ли обусловлен трагический исход Комеды? Каждый верит в то, во что хочет верить.

Двойной, вместе с картиной «Бал вампиров», залп по нечестивой тематике обособился отчасти вынужденно, отчасти по заранее продуманному плану. Маловероятно, что Полански, при всем художественно оформленном трагизме его стиля, стремился запомниться, как автор эталонного фильма ужасов об антихристе. «Ребенка Розмари» несправедливо позиционировать с одной лишь этой стороны. Неуклонно набирающему авторитет режиссеру гораздо важнее было четкое следование роману Левина и сопутствующая демонстрация возможностей, которые предоставляли литературные экранизации. Ожившие со страниц книги герои получились очень узнаваемыми, наделенными большим количеством качеств. Плоских или бессмысленных среди них нет — в каждом обнаруживается двойное дно. Масса напряженных диалогов, в ходе которых ложь неотличима от правды, сопровождают безостановочное действие. Давящий психологизм, алогичность событий, доведенных до зашкаливающего гротеска, использование культурных аспектов, мастерское вкрапление исторической подноготной — все это заставляет воспринимать картину, как украшенное черным вместилище прошлого и настоящего, путь из которого ведет в строго неопределенное будущее.

21 февраля 2017 | 21:23

Смотрите также:

Все рецензии на фильмы >>
Форум на КиноПоиске >>




 

Поиск друзей на КиноПоиске

узнайте, кто из ваших друзей (из ЖЖ, ВКонтакте, Facebook, Twitter, Mail.ru, Gmail) уже зарегистрирован на КиноПоиске...