всё о любом фильме:

Nightmare163 > Рецензии

 

Рецензии в цифрах
всего рецензий568
суммарный рейтинг10575 / 1061
первая3 августа 2014
последняя23 июля 2017
в среднем в месяц15
Рейтинг рецензий


 




Подтверждение удаления
Вы можете удалить не более пяти своих рецензий. После удаления этой рецензии у вас останется возможность удалить не более . После удаления этой рецензии у вас останется возможность удалить только еще одну. После удаления этой рецензии вам больше не будет доступна функция удаления рецензий. Вы уже удалили пять своих рецензий. Функция удаления рецензий более недоступна.

Все рецензии (568)

- Почему мы идем к коммунизму, а в стране жрать нечего?
- Так в дороге кормить не обещали.
Из запасов советского фольклора


Станция конечная, встречающих не видно. Паровоз вперед уж не летит, в коммуне не остановится и до поднимаемой целины не довезет. Светлое будущее оформило пожизненную прописку в пролетарских снах, а за спиной — угрюмое молчание, да свист ночного ветра. Раскрепощающих порывов в Союзе ждали так долго, что, получив, слегка опешили. Не все, конечно, и советский (пока что) экран отреагировал в числе первых. Одни радовались, что секс у нас, оказывается, есть, другие выставляли на стол запотевшие бутылки, третьи проложили колею за рубеж. Далеко ехать, впрочем, было незачем. Карен Шахназаров как потомственный горожанин открыл поле мрачных чудес буквально у себя под ногами. Примерил роль демонического экскурсовода и снарядил изумленного Филатова по мертвым уголкам недостроенного социалистического рая.

Инженер Варакин — сатирический образ возмужавшего курьера Ивана из предыдущего шахназаровского фильма, который последовал собственному совету и реализовал мечты о чем-нибудь великом. Протрезвление, как водится, пришло с опозданием. Мелкий интеллигент, недоделанный номенклатурщик и раб системы меньше всего годится в ее разрушители. Поначалу он еще восклицает: «Абсурд какой-то!», но быстро угасает — парадоксальная действительность с довольным чавканьем поглощает его. Это естественно, когда партия научила всего двум вещам: слушать и повиноваться. Идеальный исполнитель, такой не помыслит о гротескном городе ничего неуместного. Впрочем, иногда гражданская сознательность может вступить в конфликт с инстинктами. Когда человеку подают десерт в форме собственной головы, никакое потрясение не заставит протянуть вилку. Символичное поедание себя — в стране с активно насаждаемым атеизмом — то же самоубийство, которое подается как избавление от долгого и мучительного угасания. И Варакин, слушая жуткое картавое предсказание про смерть в чужом городе, покоряется ему с робкой мыслью о везении. Когда прилавки пустеют, а талонов не хватает — самое время взывать к суевериям.

Загадки и мистические закономерности — ключевые «персонажи» картины. Кафкианская бюрократия преподнесена Шахназаровым с купеческим размахом. Сюрреалистичная картина иррационального бытия там, откуда не уходят поезда, и где дорога утыкается в лес, рада приветствовать своего гостя. Отпуская злые насмешки над советской ограниченностью, режиссер ломает железный занавес, как если в любом городе местные власти могли бы сделать это самостоятельно. История пуста и неинтересна? Придумаем миф о заплутавших троянцах, оставивших след потомкам. Народ мечтал танцевать рок-н-ролл? Тоже не проблема, вот же он — еще в ОБХСС его знали. Какая-то пуля промеж легких повару-первооткрывателю, и одной заморской радостью доблестным труженикам больше. Выворачивание шаблонов и крушение стереотипов нередко приводит и к курьезам. Действительно, какой директор не мечтал о голой секретарше, цокающей в одних туфлях? Гибель привычного мира совсем близка, и по пустым глазам прославленных актеров, пьющих не за прогресс, но за маму, многое становится понятным. Внедрение идеологически чуждых вещей, к которым стремится годами закрепощаемое сознание, не успокоит, и ноги понесут куда-то дальше. Город — не сказка, город — не мечта, и попадая в его сети, находишь последнее пристанище перед страшным судом. Наверняка Шахназаров дополнил бы им картину, не опереди Рязанов годом ранее в «Забытой мелодии для флейты».

Старые методы часто оказываются полезными и в непривычной обстановке. Командировка Варакина началась с завода, в котором место утонувшего главного инженера почти год пустует. И видится в этом режиссерская надежда, что пепелище когда-нибудь снова прорастет, а пустырь застроится. На излете перестройки мало у кого оставались иллюзии, и, зачитывая эпитафию по разочаровавшей эпохе, Шахназаров приоткрыл дверцу в новую. Войти в нее беглецам можно при условии, что не станут цепляться за отжившие свое ценности и научаться находить новые. Накануне своего тридцатилетия «Город Зеро» не постарел ни на день, и воспринимается сейчас без прежнего потрясения, но с возросшим интересом. Угрюмая, сумрачная, тягостная, обескураживающая действительность — не самый изысканный инструмент для вскрытия омертвевшей государственной плоти, однако эффективный. Большинство сцен снималось в темное время суток, но о близящемся рассвете режиссер напомнить не забыл. В звучащем под гитару ностальгическом романсе ночь светла, и блестит серебром голубая волна. Когда нет помощи от земли, на зов откликнется вода. Примет и понесет она того, кто не сдался и не оставил душу на растерзание бессмертному абсурду.

23 июля 2017 | 21:17

Может показаться странным, что после эпичных путешествий по многоуровневым лабиринтам снов и переворачивающих сознание черным дырам, пришла пора довольно скромной истории. Но, если вдуматься, что в этом плохого? Кристофер Нолан не всегда менял представление обывателей об экранизации комиксов и исследовал сингулярности. Была в его биографии, например, «Бессонница» — добротный, стильный, атмосферный триллер, по теперешним меркам даже слишком скромный. «Дюнкерк» по своему масштабу близок к этой картине, что говорит о желании режиссера открыть новую, аскетичную, главу. Такой поворот придется по вкусу не всем. Слоган заверяет, будто спасательная операция изменила мир? Глупости, обычная завлекаловка. Земля не содрогнулась от событий при Дюнкерке, они не оказали колоссального влияния на ход войны или английскую историю. Об этом вообще мало кто за пределами Туманного Альбиона знает. Вероятно, Нолан решил, что достаточно расшатывал основы теоретической физики и играл на чувствах почитателей Станислава Лема. В конце концов, рассказать миру о подвиге британского народа — достойная миссия.

«Дюнкерк» претендует на звание самого неожиданного фильма Нолана. Наконец-то прославленный постановщик избавился от запредельного пафоса и возвышенных фраз. Никакой экспозиции, морализаторских речей и бравурных манифестов. Картина не рассказывает о войне, добравшейся до портового французского города, а показывает ее. И делает это на высочайшем уровне — вот, что точно остается у него неизменным. Без батальных сцен и залитой кровью земли, без толп раненых, изувеченных и убитых, Нолан умудряется передать ужас пойманных в капкан солдат, которым не приходится ждать спасения от циничного командования. Лента не воспевает воинскую доблесть, но отдает должное героизму незаметных людей, откликнувшихся на призыв о помощи. Десятки рыбацких тральщиков, шхун и баркасов устремились на помощь бойцам. Могли бы сидеть дома, пить чай на островах, где не было войны, и где Черчилль оптимистично попыхивал сигарой, уверяя, что у него все под контролем.

Технические возможности при минимуме спецэффектов сработали на суровую атмосферу картины. Композиции Ханса Циммера не отпускают из состояния тревоги, и очень удачным оказался нерастянутый хронометраж. Нет времени на подготовку и сомнения, действие на первом месте, и все ради того, чтобы каждый сопричастный чувствовал себя потрясенным. Крохотный «экипаж» одной из лодчонок, в составе пожилого мужчины, его сына и паренька-кадета — основные герои фильма. С натяжкой, конечно же, ибо на переднем плане не конкретные люди, а совершенное ими большое дело. Над штормящим морем ведется воздушный бой, на обстреливаемом тральщике солдаты отчаянно пытаются уцелеть, попутно решая, кого сбросить как балласт. Это и есть война в представлении Нолана — она на каждом участке, на любом клочке суши, неба или воды. Никому не хочется служить Его Величеству на том свете, и поэтому, конечно же, найдутся трусы и паникеры. Если с натуралистичностью — то во всех деталях. Картина впечатляет строгостью красок, ее тягучий, вышелушивающий тон заставляет ощутить на душе огромный камень. Но в какие бы эксперименты ни пускался Нолан, он остается режиссером развлекательного кино. Тяжесть, которую он предлагает своему зрителю, по факту оказывается даже приятной. Переживания заурядных людей с незапоминающимися именами очевидны, и чувствами их проникнуться совсем не сложно.

Какой бы опустошительной ни была за кадром война, а мир остается главенствующим. Спасение — дело грязное, но необходимое. Нолан не стремится никому открывать глаза на новую правду и не козыряет высоким интеллектом. «Дюнкерк», при условии не ангажированного к нему отношения — честная картина, которой комфортно в своей ячейке. Не образцовое кино, не шедевр на все времена и не далеко не самый крутой блокбастер. Но это лента, благодаря которой проникаешься способностью людей помогать друг другу и идти вперед по горящей под ногами земле. Часто ли такое можно встретить сейчас? Вряд ли, вот и приходится обращаться к прошлому, благо там еще немало спрятано местечковых событий, на основе которых можно поставить сильное кино.

20 июля 2017 | 16:33

Лучше иметь преувеличенное мнение, чем не иметь никакого.

Уильям Шекспир


Накануне создания киноленты, которой предрешено было расколоть итальянское общество на равновеликие и одинаково непримиримые половины, лишь замечтавшийся исследователь мог бы признать в Феллини расчетливого стратега. Отнюдь, сыну коммивояжера, чрезвычайно далекому от увеселительных традиций римских патрициев, пришлось помучиться в создании панно из разрозненных мыслей, замыкавшихся на фигуре журналиста. В сущности, у дона Федерико было только его мнение, к которому, учитывая завоеванный «Дорогой» и «Ночами Кабирии» авторитет, публика уже не могла не прислушаться. Выражаясь нынешним языком, режиссер решил идти ва-банк, справедливо полагая, что активная спекуляция однозначно лучше недоуменного молчания, которое могло быть вызвано фальшивой сущностью «Сладкой жизни». Вышел же сатирический, многоактный спектакль, действующие лица в котором и сейчас легко могли бы быть замещены современными аналогами — разница окажется минимальной. Да и та оказалась бы продиктована слегка поменявшейся за минувшие десятилетия модой на виды удовольствий власть имущих.

Ушедшая в международный лексикон «Дольче вита» — самая красноречивая деталь режиссерского наследия, но далеко не единственная. Феллини с итальянской экспрессией разводил руками, когда его выставляли ниспровергателем общественной морали, и действительно — в картине проще заметить ироничную апологетику роскошеств, чем яростное их неприятие. Тональность фильма напрямую связана со словами, действиями и поступками главного героя, вобравшего в себя черты безотчетного скитальца, не способного верно распорядиться своим талантом. Журналист Марчелло практически не показан за работой, а в единственной сцене, когда он сидит за печатной машинкой, рядом с ним возникает светловолосый девичий лик, в чьих словах нотки ангельского сочувствия. Где-то в необозримой глубине своего сознания светский хроникер понимает всю порочность и бессмысленность засасывающей его жизни, но по разным причинам не может отказаться от привычного распорядка. И речь не о призвании или, того хуже, малодушии. Частицы человеческого отношения можно обнаружить и в самой бессмысленной оргии, когда поутру вместе с похмельем приходит мысль о том, что очередную ночь стоило провести более спокойным образом.

Задайся Феллини соответствующей целью, его лента могла бы стать лучшей рекламой залитого шампанским досуга, но важнее оказалось желание побыть зрителем. Структура «Дольче виты» такова, что сострадать некому, если и самый, вроде бы, разумный представитель элиты оборачивается палачом и самоубийцей. Расплата за неправедность наступает незаметно, она сродни пьяному гудежу в голове, и тем особенно страшна. Поразительно, насколько легко в остроумном и саркастичном фильме радости богемного быта сменяются полными нравственного полураспада трагедиями. Не заметить в этом религиозного участия невозможно, все-таки дон Федерико был и оставался истинным католиком. В незначительных эпизодах он мог себе позволить нести по воздуху статую Христа под изумленные девические взвизгивания. Однако гораздо красноречивее робость народа перед реальным или мнимым явлением Мадонны. Между юными шутниками, ставшими, дескать, свидетелями ее схождения и аристократией — невелика разница. Все они — младенцы, попросту неспособные жить завтрашним днем и поэтому предпочитающие использовать блага сегодняшнего. Такая позиция, с моральной точки зрения, заслуживает и осуждения, и порицания, и даже остракизма, но логичнее со всех сторон осветить это явление, как нечто неискоренимое не только для Рима и Италии, но и цивилизации в целом.

После взятия крепости Измаил Суворов признавался, что на такую атаку можно решиться лишь раз в жизни. Федерико Феллини не был полководцем, но с первого наброска сценария он понял единичную судьбу такой картины. Трех часов хронометража оказалось достаточно для поднятия со дна Тибра пороков и преобразования их в естественную часть людских характеров, априори слабых перед деньгами и большими возможностями. Аристократический волчок в исполнении Мастроянни — во всех смыслах трагическая личность. Лоск неизбежно сходит, морщин прибавляется, а в самый нужный момент человек не может расслышать ласкового голоса, отчаянно просящего остановиться. «Не продолжать и не писать» — как просил Воланд Ивана Бездомного — фактически такое творчество схоже с игрой на дьявольской арфе. Но сама жизнь, сколь бы неожиданно она порой ни обрывалась, состоит из счастливых мгновений, цену которым каждый человек определяет самостоятельно. Они и держат с завидной цепкостью, чему, положа руку на сердце, не хочется противиться.

Феллини предоставил своему герою поистине царский выбор из спутниц, рядом с которыми он мог бы научиться бережнее относиться к жизни. Марчелло пошел ближайшей дорогой. Неослабевающая с годами значимость картины — заслуга знания и житейской мудрости, обнаружившейся в достатке у режиссера. Для рождения в кинематографической утробе у «Дольче виты» не могло быть подходящей эпохи, все-таки люди с годами не слишком-то меняются. Понимая это, дон Федерико и решился на самый сложный в карьере штурм. Завоевал нишу, заполнил вакуум — близко, но не совсем. Создал самостоятельную эпоху — куда точнее. За спасение заблудшей режиссерской души кое-кто после премьеры даже помолиться успел, но осенять себя крестным знаменем стоит за несчастных по-настоящему. За всех избранников, кому сладко в грешных кущах, и кому, стирая ноги, долго-долго брести по песку за новой сенсацией.

18 июля 2017 | 16:32

Феномен оптимистичного верхолаза, мечущего сеть по бесчестным телам, выгодно отличал его от мстительных сообществ и других латексных объединений. С Паука начался полноценный взлет комиксов Marvel, с его мультсериала публика начала познавать супергеройское многообразие, и это его экранизация сформировала самый прибыльный на сегодняшний день жанр. Недалек исторический момент, когда многофазный киноальманах оставит в хвосте «Звездные войны» и «Бондиану». Озарение Стэна Ли практически сразу наделило альтер-эго Питера Паркера ключевыми для очередного перезапуска чертами: Паучок многогранен, вечно юн и превосходно обучаем. Словно посетивший молодильную камеру, он избавился от синдрома вечного изгоя, пробитого неудачника и самодовольного хипстера. Теперь это, точь-в-точь по винрарному канону, смелый подросток с амбициями выдающегося преобразователя. Его новый мир — космополитичный, привередливый и беспощадный Нью-Йорк. В таком и должен был переродиться Спайди — с ускоренным прохождением курса молодого бойца. Гремящий инопланетной сталью летун с лицом осваивающегося на пенсии Бэтмена не будет ждать вечно.

Под стать незрелой, но обаятельной наружности Паркера и преобразившаяся стилистика. Фильм заслуживает звания «непосредственный», пожалуй, в большей степени, чем его прима. Отсюда явный закос под молодежные сериалы девяностых и букет традиционных сложностей взросления. Счастливый обладатель высокотехнологичного костюма отчаянно желает стать тем, кем еще не является, и на что ему без особой любезности намекают лощеный миллиардер Старк и непритязательный конструктор Тумс. В компании всевластных покорителей неба — Железного человека и Стервятника — Паучок до поры смотрится лузером. С преодолением незавидного статуса связана основная сюжетная арка, а есть и россыпь прочих, показывающих будущую грозу преступности стереотипным школьником. В отличие от прочих «реинкарнаций», нынешний Питер способен состояться и без маски. Ему улыбается красивая мулатка, он звезда команды по местному «Брэйн рингу» и у него есть собственный Санчо Панса. А вот уверенность, стать и удачу, чтобы грамотно воспользоваться всем этим и доказать свою состоятельность Старку, еще только предстоит выстрадать. И хвала сбросившим огрубелую косность создателям: становление героя в кои-то веки получилось оригинальным и веселым.

Необходимая для обоснованности притязаний самоирония развивает событийность ленты. Местами «Паук» выглядит практически пародией на фильмы своего жанра. Сгодились и видеоинструкции Капитана Америки для начинающих спортсменов, и слом кучи шаблонов, самым удачным среди которых стала тетя Мэй — отныне не бабушка-божий одуванчик, и не затюханая домохозяйка, а привлекательная особа средних лет. Эволюции подвергается все, что только можно, и школьный расовый интернационал вместо привычных европеоидов буквально кричит о желании Marvel шагать в ногу со временем, а еще лучше — обгонять его. Нередко это приводит и к нелепостям, вроде Питера, расплачивающегося за бургер евриками, но в главном фильм ожиданий не обманывает. И если Пауку для полноценного супергеройства только предстоит обрасти мясом, то его оппонент в исполнении Китона получился классным злодеем, подружившимся с адекватностью, мотивацией и способностями. Достанься Стервятнику побольше хронометража, и позиции Доктора Осьминога как лучшего противника киношного Спайди серьезно бы пошатнулись. Тема отцов и детей, с поправкой на комедийность, обеспечила картине толику поучительности. И вне зависимости от того, какая судьба ждет Паука дальше, к этим истокам отсылаться будет не зазорно.

Можно спорить о твердости баланса посреди юмора картины и экшена, но отказ от возвышенных диалогов и приевшегося пафоса — несомненное благо. Принадлежность к продвинутой эпохе провоцирует поиск новых резервов в старых персонажах, что всегда сопряжено с риском, но в умелых руках срабатывает на зависть. Окрыленные талантом и крутым снаряжением герои и злодеи отбросили тяжелое бремя, научились кайфовать от своей работы и заряжать летним настроением весь фильм. Паучий «Школьный бал» — не совершенный, но очень яркий и качественный аттракцион. Облаченный в дорогие материалы, он позволяет верить и в светлое будущее развлекательного жанра, и в неизрасходованный потенциал главного любимца Стэна Ли. За свою долгую карьеру Спайди привык ловить тумаки и падать с огромной высоты. Отчего-то он всякий раз поднимается, отпускает очередную остроту и летит на своей паутине дальше. Этим и продолжит заниматься — стажировка окончена.

7 июля 2017 | 14:50

Голливудские возделыватели земель киберпанка серьезно припозднились. Манга «Призрак в доспехах» последовательно взяла два зрительских рубежа, преодолев путь от объекта японского почитания до мультикультурного феномена. Одноименное аниме и «Матрица» обеспечили арьергардную позицию киноадаптации, выполненной по шаблону массового блокбастера. Ожидания философских теорий следующего поколения бесславно разрушились ремейкерами, бросившими силы на привлечение любимицы поколения пепси и примирительные речи о причудах глобализации футуристического Токио. И это в дополнение к не самой, мягко говоря, авторитетной фигуре на режиссерском посту. Руперт Сандерс так и сработал, чтобы не обидеть трепетных чувств знатоков темы и не испортить релаксационного настроения всех остальных. Сложнокомпозиционный, символичный и многослойный технотриллер невозбранно трансформировался в привычный фантастический боевик с горсткой раскрученных персонажей и организаций. Майор, уже не Мотоко Кусанаги, а Мира Киллиан, ее напарник Бато, начальник Арамаки, Девятый отдел — будущее пришло незаметно для настоящего. Только размышления сменились действием, а вместо неуловимого суперхакера Кукловода объявился некий Кудзэ. Очередная жертва эксперимента, а какая по счету — одному лишь всесильному интеллекту известно.

Приниженный относительно первоисточника горизонт событий определил недвусмысленную участь ремейка. От прежнего «Призрака» сохранилась только растрескавшаяся скорлупа, в то время как белок подрумянен стилистикой «Бегущего по лезвию», а желток взбит канвой «Вспомнить всё». Максимум вкусно поставленных драк, стрельбы и головокружительных погонь нивелируется минимумом идеологического обоснования и глубокомысленных рассуждений заточенного в кибернетическую оболочку сознания. Об архиважном предназначении Девятого отдела, в котором задает стандарты героиня Йоханссон, доступны лишь обрывки информации. Расчет был то ли на зрительскую компетентность, то ли на необязательность оной, и он, на удивление, сработал. Стоит сказать «домо аригато» несравненному Китано, своей крутизной придавшему значимости безыскусному расследованию. Матерый вор шоу и невозмутимая красотка СкарЙо исполнили то, для чего и были призваны. Годились и на большее, но стильный лайнер фильма с его безупречным графическим решением осилил только преодоление скромных расстояний. Боязнь риска вылилась в примитивный, отвечающий скорее моде поздних восьмидесятых, сценарий, заставляющий относиться к картине как к самодостаточной, лишенной к тому же интригующего предисловия и загадочного эпилога. Вышел по-своему совершенный продукт малотребовательной эпохи: дорого исполненный, но бедно оснащенный.

Несмотря ни на что, шансы приблизиться еще на пару шагов к культовому аниме были. Вселенная Ghost in the Shell настолько обширна, что напоминает гигантский узел связи, с уникальным потрескиванием тока в каждом проводе. А логика создателей, даже с учетом прогнозируемой езды по колее, осталась укрытой плотным туманом. Если задумывалась обособленная кинолента, наследующая и развивающая некоторые ходы оригинала, то ряд сцен, скопированных в мельчайших деталях, вызывает ощущение чей-то злой насмешки. Не особо удачная получалась дань «родителю», хотя в самих оглядках на него ничего предосудительного нет. Обескураживает стереотипность подхода, характеризующаяся репризами, доходящими до тотального заимствования. Развенчанная криворуко смонтированным трейлером интрига, злобствующая цензура, откусившая лесбийскую сцену — еще парочка безрадостных атрибутов, погубивших ростки большого потенциала. Ирония судьбы: кибернетическое будущее давно позволяет вкушать часть своих плодов, и одновременно не перестает цинично выщипывать из людей яркую индивидуальность. Несправедливо, жестоко и безнравственно? Как посмотреть. Кто-то наверняка не пожалел солидарной улыбки на гэг с имплантированной печенью, открывающей прежде невиданные запойные возможности.

Окончательным отрывом фильма от его родословной он обязан утере завораживающей атмосферности. Новый «Призрак» отнюдь не безлик, а очень даже свеж и гармоничен, но крепко скован цепями ординарности. Характерно, что и саундтрек именитого Клинта Мэнселла не врезается в память, подобно невероятным композициям Кэндзи Кавай. Глупо спорить — труд ремесленников нужен миру, а если повезет, то становится одной из опор. Но так уж сложилось, что историю пишут уникумы, чьи имена почтительно произносятся не только гиками. И Руперту Сандерсу, наконец-то исправившемуся за нелепую «Белоснежку и охотника», до свершителей Масамунэ Сиро и Мамору Осии — примерно как Китано до английской обходительности. Симпатичный и однозначно не худший блокбастер подтвердил опостылевшую истину, что в нынешнем массовом кино не место геройствам, а классическому киберпанку гораздо уютнее в собственной нише, куда случайные гости регулярно заглядывать не станут.

5 июля 2017 | 22:45

Громкий успех драмы «По соображениям совести» настолько вдохновил ее продюсера, что он вернулся за режиссерский пульт, оставленный тринадцать лет назад. Пол Карри пошел отличным от Гибсона путем и увлекся взаимосвязями происходящего на Земле с гибелью/рождением звезд. По мысли австралийца классный авиадиспетчер Дилан совершает ошибку на посту не от самонадеянности, а согласно космическому алгоритму, чьи детали необходимо расшифровать во избежание скорой трагедии. Настойчивые видения и образы не дают покоя проштрафившемуся молодому человеку, он точно знает, что 2:22 после полудня — не просто сочетание стрелок на циферблате, а невидимый рычаг происшествий. Своим наваждением Дилан делится с новой подругой Сарой, попутно открывая очень странную закономерность их общего дня рождения с аналогичным происшествием, случившимся тридцать лет назад. На расследование остается мало времени, а таинственные совпадения продолжают множиться.

С красивой картинкой сейчас научились работать многие, и с графической точки зрения постановка очень хороша. Симпатичные актеры легко располагают к себе и к проблемам героев, что, однако, не избавляет фильм от жанровой мешанины. В киноленте «2:22» угадываются стилевые особенности «Дня сурка», «Облачного атласа», «Эффекта бабочки», а также «Патруля времени» с Итаном Хоуком, да и весь сюжет в целом — вполне подошел бы перу Роберта Хайнлайна. Притом фильм не позиционирует себя научной фантастикой, тяготея к мистическому детективу и постмодернистской мелодраме. Также картина не обделена нотками триллера, что в сочетании с неплохо обставленным психологизмом уводит ее далеко в сторону от одной лишь предопределенности всего сущего. Очевидно, Карри верит в доминирующую роль судьбы, которую люди могут до поры до времени не осознавать, но череда противоестественных совпадений заставит как минимум задуматься. Созданный не без оглядки на эпизод «Секретных материалов» под названием «Обри», диспетчер Дилан — типаж верующего, с одной стороны противящегося определяемой ему свыше роли, а с другой, чувствующего желательность распутать клубок загадок, что коренным образом повлияет на его привычное мироощущение. Вполне логично, что такому герою регулярно отыскиваются «противовесы» среди его знакомых, и в этом еще одна проблема режиссера. Увлекая интересной идеей, он не обходится без откровенной надуманности ряда событий, а также слишком нарочитой их неправдоподобности. В отличие от «Эффекта бабочки», чья концовка вышла жирным плюсом всей картине, лента «2:22» пала жертвой неистребимой голливудской слащавости.

Будь Карри последователем теории фатума, его фильм, надо полагать, окончательно утратил бы связи с естественностью. Вместо этого, предпринимается небезынтересная попытка осмысления пройденного пути молодого человека, как если бы он принадлежал кому-то другому. Оказывается, везение, талант и личное обаяние мало чего стоят без пристального изучения жизни за окном, где порой происходит странная цикличность, при которой люди пешки загадочных сил. И хоть картина оказывается не настолько умной и философской, какой ее наверняка задумывал создатель, а радует несомненный гуманистический посыл. Он не без перегибов, но, во-первых, отвечает духу времени, и, во-вторых, преподнесен с искренней убежденностью в справедливость собственных взглядов. Увлекая хитросплетениями своих задумок, Карри оставляет пусть и минимальное, но все же пространство для самостоятельных трактовок событий, участниками которых стали Дилан и Сара. Вера — понятие нравственное, ее невозможно насадить, но увлечь различной силы аргументами — вполне. Идея картины оказалась заметно сильнее реализации, что нисколько не влияет на положительное ее восприятие. В космосе и дальше будут взрываться звезды, но люди от этого не перестанут всматриваться в небо в поисках новых.

1 июля 2017 | 08:27

В спортивной среде существует правило: «Отыграть очередной сезон как последний». Причины для решительного рывка могут быть разными, но чаще всего это препротивное ощущение, что ты уже не тянешь на прежнем уровне, а на пятки жмут молодые конкуренты. Вовремя уйти и остаться в болельщицкой памяти безупречным чемпионом мало кому удается, а противоположных примеров превращения былых героев в постаревших неумех — тьма. Если уж Шумахеру отказало профессиональное чутье, то неудивительно, что и мультипликационный коллега с молнией на боку допустил ту же ошибку. Да, Маккуинн уже не тот, его возможности больше не поспевают за амбициями, и перед ветровым стеклом приветственно машет в осклабившейся улыбке пенсия. Сюжетный каркас третьих «Тачек» — фактически косплей всей франшизы, изначально выглядевший необязательным придатком засыпанной «Оскарами» студии. Сугубо мальчишеская серия фильмов, заточенная под многомиллионный мерчандайз, браво стартовала, проболталась по шпионским сторонам и приготовилась к финишному спурту.

По примеру добросовестных студентов, Джон Лассетер сотоварищи провели работу над ошибками, и третья часть максимально приближена к полюбившимся стандартам ленты-оригинала. Спортивный дух торжествующе превалирует, гоночный азарт переполняет адреналином, а драма потерявшего марку гегемона очевидна и естественна. Дилемма Молнии до неприличия проста: окончательное превращение в бренд на колесах либо последний шанс на возвращение былых высот, отнятых дерзким конкурентом. Джексон Шторм, к слову, серьезно уступает в обаянии ироничному Франческо из предыдущей картины, но как стереотипный позер нового поколения — сгодился на все сто. Наличие конкретного противника нисколько не облегчает задачу — проблема новой самоидентификации уходит вглубь Маккуинна. И если решение предательски ускользает день за днем, то вполне логично обратиться за советом к мудрому учителю, для чего и смерть не является преградой — его голос звучит возле самого мотора. Сколько бы трофеев ни стояло у гонщика в гараже, от сомнений они не избавляют. Спорт по-прежнему не для одиночек, а соратников в достижении большей цели много не бывает.

Насыщенная милыми сердцу отсылками к первой части лента отличается проработанными характерами самого Молнии и его новых спутников. Традиционно высококачественная графика показывает мир спортивных технологий, сопряженный с жесткими законами бизнеса. Силен контраст между уважением нового спонсора Маккуина к его регалиям и настойчивым напоминанием, кто теперь в доме хозяин. Из «Тачек 3», пусть и с учетом их мультяшности, могла бы получиться сочная спортивная драма с неопределенным исходом, но в угоду юному зрителю была использована смежная идея наставничества, сменяющегося дружбой. Новая знакомая Молнии — сияющая желтизной кузова Крус Рамирес — удачная замена добрячки Салли, оставшейся вместе с городом Радиатор-Спрингс на заднике. Крутые времена требуют соответствующих решений, и новая эволюция тщеславного героя радует оригинальностью преподнесения, гармонично сдобренной приятным юмором. До скрежета шестеренок родной мультик вновь, как и одиннадцать лет назад, подтверждает, что талантливым создателям комфортно и в отдалении от педагогической практики, покоящейся до возвращения «Истории игрушек» на экран.

Сценарные повороты, основанные на ностальгических образах покойного Дока Хадсона, возвращают «Тачкам» утраченную душевность, и, хоть проблемы заброшенных американских глубинок остались позади, приходится частенько вспоминать, что гонками смысл жизни не исчерпывается. Разумная грань между спортивными амбициями и важностью «штатских» отношений оказалась выдержанной с виртуозной четкостью, а местечковое участие комических персонажей во главе с Мэтром призвано разгружать ленту от психологизма, мало пригодного для целевой аудитории. По той же причине, вопреки сложившейся тенденции последнего времени, никому из героев не приписывают внезапно проявившихся негативных черт. Мультфильм держится в обозначенных завязкой рамках и приберегает пару сюрпризов на финальный заезд. Уверенно взятый динамичный темп, разогнанный остроумными фишками наподобие телешоу язвительного Чико Хикса, позволяет воспринимать «Тачки 3» практически идеальным продолжением хорошей картины. В Pixar не стали на ровном треке городить громоздких сооружений, отдав предпочтение трибунам, по старинке заказавшим красивого зрелища. И они его, можно не сомневаться, получат — в придачу к очередной вариации на спортивную тему, уверенно опровергающую подкравшийся было пессимизм.

26 июня 2017 | 11:36

Основоположник большинства компьютерных поединков никогда не отличался хорошим сюжетом. Собственно, «Уличному бойцу» он и не был нужен, не за то его полюбили. Революционный файтинг брал другими вещами: горой классных персонажей, продуманной системой боя, яркой графикой и динамичным процессом. Как основа для экранизации игрушка подходила слабо, что и подтвердила неудача знаменитого боевика с Ван Даммом. А за год до премьеры провалившегося фильма ватага «стритфайтеровцев» умудрилась забраться сразу в две картины, обе гонконгского производства. И если уморительное «камео» в отличной джекичановской постановке — «Городской охотник» — спровоцировало всеобщий восторг, то фантастическая комедия «Полиция будущего» единодушного признания не снискала. Что, учитывая пиратский статус производства, вряд ли кого-то сильно удивило.

Исполненная в пародийном ключе кинолента сразу дает понять, что из себя представляет. Группа гавриков, различающихся лишь деталями внешности, гордо именуют себя футуристическими копами и противостоят аналогично нелепым плохишам. Схватываясь в курьезных боях, они используют хорошо знакомые спецприемы из Street Fighter, что, конечно, не делает их похожими на игровых прототипов. Еще теплится надежда, что драчливым почином фильм не обманет ожиданий, но вместо этого он предстает сборной солянкой из картин «Назад в будущее» и «Полицейской истории». Доблестные защитники отправляются на пятьдесят лет в прошлое, чтобы уберечь от подосланных убийц будущего судью, в их времени готового вынести смертный приговор криминальному лидеру. И так этой удалой троице нравится в новом времени, что их стараниями тихий Гонконг 93-го начинает походить на размашисто празднуемый день рождения, виновник которого до 28 лет не может закончить школу. Очевидно, в будущем все судьи имеют столь же выдающееся происхождение.

Поскольку авторы сумасбродной свистопляски не владели правами на персонажей игры, то фильм по духу резко отличается от прочих экранизаций «Стритфайтера». В качестве аналога на память снова приходит «Городской охотник», который так же являлся пародией на клишированные боевики. Впрочем, создатели «Полиции будущего» пошли дальше Джеки Чана и Ко — в их фильме обнаруживаются отсылки даже к чаплинской «Золотой лихорадке» и «Рыбке по имени Ванда». Не претендуя ни на грамм серьезности, кинолента ухитряется держать внимание на протяжении всех полутора часов, убеждая в справедливости истины, что «настолько плохое становится хорошим». При должном отношении и самоиронии разработчиков, естественно. Фильм пестрит шутками и гэгами ниже пояса и выше оного, попутно высмеивая кучу подростковых стереотипов. Всерьез озлобиться, кажется, здесь никто ни на кого не способен, благо и симпатичных стройных китаянок на всех желающих хватит. А когда запас остроумия грозится иссякнуть, на горизонте появляются зловредные преступники из будущего, с которыми так удачно можно провернуть парочку знакомых приемов, выстрелов «огненными шарами», «вертушки» и прочие радости.

Глупая экстравагантность фильма больше подходит, что неудивительно, самым безнадежным поклонникам игрушки. Художественная ценность этого творения лишь немногим больше нуля, но приснопамятной экранизации с ЖКВД она способна дать тысячу очков вперед в плане честного отношения к зрителю. Не раз и не два скромненькая картина способна заставить взяться за платок, чтобы смахнуть ностальгические слезы, и, видимо, для этого она дотянула до наших дней, тихонько ожидая интереса. Псевдобойцовский карнавал, стебущийся над нелепостью и бахвальством своей публики, демонстрирует недурной комедийный потенциал «Стритфайтера», который, однако, вряд ли еще когда-нибудь окажется востребованным. Что же, лента более чем отвечает духу своего времени — эпохе зарождения крутых файтингов, обеспечивших раздолье армии игроманов. Какими бы новинками в индустрии компьютерных развлечений не потрясала реклама, а родного духа тех самых, «ламповых» образцов для шестикнопочных джойстиков она не заменит.

22 июня 2017 | 19:50

Видимость

Про таких, как Майло, обычно говорят: «Родился под счастливой звездой». Привлекательная внешность, интеллект гения, надежные друзья, милая девушка и блестящие перспективы. Ничего удивительного, что кронпринц информационного престола с лицом Гейтса и эксцентричностью Джобса спешит привлечь самородка в свои ряды. Талантливой голове — соответствующий размах, и у Майло есть возможность впечатать свои инициалы в бинарную энциклопедию под номером один. Лишь слабый червь сомнений грызет парня — выбирая большое дело, он вынужден расстаться с малым. Карьера обесценивает дружбу, и теперь давний приятель становится конкурентом. Грустить, впрочем, нет времени — запуск новой сверхумной мультиспутниковой программы не за горами, и во имя него не жаль ночей за рабочим монитором.

РЕАЛЬНОСТЬ

Криминально-компьютерная драма с нотками триллера и щепоткой боевика в минимальной степени все-таки базируется на некогда крутых «Хакерах». Та картина зажгла звезду Анджелины Джоли, и кроме того, подсказала направление, по которому двигаться попсовому кино на кибертематику. Однако считать «Антитраст» идейном продолжением не совсем верно, так как структурой сюжета он тяготеет к «Адвокату дьявола» и «Шоу Трумана». Совершенно разные по духу, идее, масштабу и структуре фильмы объединены центральной фигурой обаятельного везунчика, который в один неприятный момент понимает обманчивость жизни и лицемерность окружения. Выдающиеся способности, к великому сожалению, не спасают от потрясений и неприятных сюрпризов. Не жизнь, а запущенный в безостановочном режиме ленточный конвейер несет Майло навстречу горькому осознанию уязвимости в грандиозном высокотехнологичном раскладе. Лишний шаг влево, ненужный поворот вправо ведут к непредсказуемым последствиям, принимать которые приходится с заведомым опозданием. Как выясняется, вопрос доверия с большим отрывом опережает в значимости грядущие миллионные гонорары.

Опьянение

Легко сказать: «Не доверяй никому». Блуждая подобно слепому котенку от одного вероятного союзника к другому, Майло неизбежно обнаруживает себя в углу. Большой бизнес не терпит сантиментов, выживает в нем сильнейший — но что если уникум, сыгранный Райаном Филиппом, тяготится ролью звезды? Скопировавший создателя Microsoft Тим Роббинс декларирует ценности современного общества, в котором жизни различаются лишь величиной денежного эквивалента. Господства монополий подчинили себе множества правил, без которых не могут обходиться люди, и каждый вступающий в круг избранных — господин для тех, кто ниже, и одновременно раб того, кто выше. Власть опьяняет и лишает контроля, но ее основной недостаток в том, что подходит она не всем и не для каждого. Скупой на эмоции Майло — на удивление эффективная попытка изобразить стереотипного сопротивленца могущественной системе. По-хорошему, свою благородную голову юноша должен был сложить сразу же после снятия розовых очков, но из Филиппа получилось и какое-то подобие экшн-героя. В его случае все работает по самому безупречному плану. А как иначе, ведь он же везунчик!

ПОХМЕЛЬЕ

То ли сказалась специфика темы, то ли именам исполнителей не хватило звучности, но «Антитраст» не сорвал всех покровов, хотя это было в его возможностях. Достаточно правдивая картина проржавевших ценностей цифрового века могла стать наглядным пособием под названием «Как не верить людям». Вместо этого создателям приходится довольствоваться статусом продолжения «Хакеров», который по чьему-то недогляду определил судьбу фильма. Странно, что накрепко связав свою жизнь с компьютером, людям в основной массе совершенно не интересен механизм устройства, от которого они настолько зависимы. Неслучайно персонаж Филиппа показан этаким альтруистом, готовым сутками пахать «за идею». В такое действительно поверить непросто, ведь креативный голод не имеет общего с голодом физиологическим. Точно так же крутая бизнес-модель создается с вполне прозаическими целями, а не ради «знания, открытого для всех». Изобретательный коллектив «антимонополистов» достойно справился со своей задачей, и не их это вина, что многим по-прежнему хорошо в мире грез. И осуждать за такую позицию, если уж по-честному, не представляется возможным. У каждого своя правда и похмелье от разрушенных надежд.

21 июня 2017 | 09:21

В мире бы стало еще больше несправедливости, пройди Финчер мимо бестселлера Стига Ларссона. Многостраничная история женской ненависти к нетерпящим мужчинам идеально подходила наследнику перфекциониста-экстремала Жан-Пьера Мельвиля. Как и французский властитель детективных дум, Дэвид нутром ощущает тягучую бессмысленность жизни по распорядку. В отличие от сомнамбулического существования, подчиненного смертельной гонке с монструозным противником ради жалкого приза и туманных перспектив. Водруженное в событийное ядро дело, которым с одинаковой увлекательностью может быть преступление века и расследование сорокалетней выдержки, подчиняет себе задействованных исполнителей. Извлекает потайные страхи, застарелые комплексы и, как апофеоз, сталкивает с паскудной действительностью, от которой ноги беглецов сами уносят. «Это безумие, чертово безумие» — чуть не деря волосы, восклицает оплеванный журналист, ухвативший шанс взять реванш у обидчика на суде и циничных обстоятельств. Микаэль Блумквист еще не знает, какую извращенно-привлекательную форму способно принять умопомешательство, и какие секреты анорексичной хозяйки выдаст наколотый дракон.

В разумно выгороженном от сомнительных трендов микрокосме Финчера поднятая шведским детективом проблематика ранее была успешно апробирована. «Девушка» логически развивает визионерские ходы «Семи», «Бойцовского клуба» и «Зодиака», превознося безоговорочное господство стиля. Выходец из Колорадо вновь бросает вызов бездушной системе ценностей, в которой и серия убийств может считаться предметом гордости. По режиссерской традиции с обоснованием проблем нет: их обеспечит если не Данте, так книга Левит, а на вахту американских маньяков уже готовятся заступить скандинавские. Мытарства персонажей, вынужденных противостоять вольготно раскинувшемуся злу, привлекают внимание не к мотивации, а к природе создания. Для Финчера в порядке вещей, что распутывать страшные комбинации, зафиксированные протоколами, приходится нерешительному репортеру Блумквисту и безумной хакерше Лисбет. Кроме них и некому — в густо смазанном агрегате истеблишмента действуют нуарные законы Ланга, Хьюстона и Преминджера. О порядочности вспоминают лишь на смертном одре — если повезет. Другое дело — азарт расследования. Он интересен обеим сторонам, а благодаря безукоризненно выстроенному кадру гендерные различия стираются с той же легкостью, с какой по-разному трактуются поступки.

Одержимость режиссера к завлекающей мимикрии съемки создана не на пустом месте. Без оглядки на предыдущую экранизацию Финчер педантично следует тексту Ларссона, но расставляет акценты самостоятельно. Исключительно его заслугой является столь удачная рокировка обязанностей между лидером-мужчиной и исполнителем-женщиной. Движущиеся полфильма по параллельным дорогам судьбы Блумквиста и Лисбет сходятся в тот момент, когда каждый готов раскрыть душу партнеру. Дэвид обходится без напрашивающего взаимообогащения, предпочитая развивать отношения в русле рокового романтизма. Показательна сцена секса, в которой герою Крейга уготовано положение ведомого. Отказ сопротивляться подчеркивает необходимость принять чужие правила, если собственные доказали свою неэффективность. После такого поворота поиски начинают носить прикладной характер, на который не влияет и со смаком преподнесенная кульминация. Как и в предыдущих фильмах, Финчер увлекается игрой с уверенностью хозяина казино. Вожделение риска, удовольствие от чужого мандража и пика страстей подпитывает собственное существо, а психология жертвы оказывается в непосредственной близости от преступника, особенно когда становится известно о тяжелом детстве и нацистских идеалах. Все грешны и безумны, и после отправки грандиозного дела, неминуемо ощущение потери.

«Девушку с татуировкой дракона» от «Зодиака» и большинства нео-нуаров отличает горьковатое послевкусие законченности идеи. Заставив вникнуть в психологию персонажей и прочувствовать их непрекращающуюся рефлексию, режиссер не заигрывается. Напротив, образцовый монтаж помогает воспринимать фильм логичной историей, дающей возможность самостоятельно назначить всех виновных. Достаточно долгое кино на удивление динамично смотрится, а знаменитый финчеровский саспенс обозначается с признания старика-заказчика о неприглядных качествах своего семейства и заканчивается на финальных титрах. При этом картина отмечается зацикленностью на атмосферных изысках, а давящий психологизм и вовсе оказывает недобрую службу. Строгий шведский шарм в сочетании с черно-серой моралью не скрывает слегка чужеродного превращения Лисбет из дикой пантеры в одомашненную тигрицу. Безусловно, Финчер всего только следовал первоисточнику, но концовка вызывает ассоциацию с не озвученным параграфом на успешном сданном докладе.

При всей горделивости дракон остается мифическим существом. О его логике и даровитый постановщик может иметь лишь примерное представление. Впрочем, благодаря блестящему вхождению Руни Мары в сложный, готический образ, охотно признаешь за ее героиней право на любую непоследовательность. Совместными трудами фанатичного неофита режиссуры и способной молодой актрисы хакерское прозвище Оса обрело тонкий метафоричный смысл. Своим стальным жалом она пронзает тело тонущего в жиже предсказуемости общества и нагло бросает ему вызов. При этом очевидное желание извлечь из его недр самую ценную добычу приближает девушку с татуировкой дракона к более традиционному женскому типажу, и в этом ее главная трагедия. Гениальный интеллект тоже подчиняется законам, и установлены они извне. Если суждено им быть однажды разрушенными, то без возвращения за штурвал Дэвида Финчера обойтись едва ли получится.

17 июня 2017 | 15:51

Смотрите также:

Все рецензии на фильмы >>
Форум на КиноПоиске >>




 

Поиск друзей на КиноПоиске

узнайте, кто из ваших друзей (из ЖЖ, ВКонтакте, Facebook, Twitter, Mail.ru, Gmail) уже зарегистрирован на КиноПоиске...