За кем стоит андеграунд» далеко не самый экстравагантный байопик, но авторам, конечно, было непросто. За сорок минут они попытались ответить на вопрос о причинах неимоверного ажиотажа вокруг Техника, и не факт, что у них это получилось.
Евгения Лёушкина очень деликатно, но без страха, сняла этот фильм. У нее нет цели выбить слезу, хотя многие зрители плачут. Главное — максимально точно рассказать, что происходит внутри у этих ребят, что они многогранные и талантливые люди.
Скромный по бюджету фильм, созданный на одном энтузиазме молодых осетинских кинематографистов, получил Гран-при минского «Листопада», где участвовал в одном конкурсе с франко-испанским «Сиратом» Оливера Лаше, до того показанном в Каннах.
Возможно, у всех недовольных действительно есть немало поводов для гнева. Но в данном случае это все равно что всерьез сердиться на анекдот.
Фильм черно-белый, графичный, эффектно снят. Такое ощущение, что все происходит в театральных декорациях, но страсти кипят настоящие. Все непривычно глазу — и новые лица актеров, и почти сказочные на взгляд европейца костюмы, и ритуальные африканские танцы. От этого возникает ощущение безвременья, везде и нигде.
Фантазия завела авторов современного блокбастера далеко, и чувство меры в какой-то момент им изменило. Плужникова в финале изо всех сил пытаются приблизить к образу Христа, но ничего хорошего из этого не получается.
Таким образом, сразу после программы «Время» в эфир врывается совершенно безыдейное зрелище, в котором красивая, да еще и пропитанная пороками жизнь не то чтобы как-то серьезно осуждается. И подобные вольности, наверное, можно назвать самой сильной стороной этого сериала.
Точки в сюжете публика так и не дождалась. Даже запятая вышла какой-то специфической. И подобный метод скорее раздражает, чем интригует.
Дань памяти Эрмлера, абсолютно нехрестоматийная, живая.
Диалоги смешные, они как игра в пинг-понг. И многие из них — на злобу дня. Двойное существование, по сути две роли на одного актера, когда нужно входить и выходить из образа, требует мастерства по системе Брехта.
История любви на фоне советского ампира.
«Золотое дно» вряд ли можно назвать проектом, претендующим на долгое внимание и вдумчивое обсуждение, однако его конструкция из актеров, сценария и постановки вполне способна увлечь и даже по-своему очаровать.
Собран внушительный актерский десант — настоящие монстры мирового кино, от Оливера Мазуччи и Фанни Ардан до Джона Клиза и Микки Рурка. Иногда одного их появления довольно, чтобы стало и дико, и смешно.
Здесь все свои, живут одним миром и чужую беду переживают как свою.
Именно детали так важны в жизни и кино. В полифонии черно-белого фильма с редкими вкраплениями цвета их много в одиноких голосах человека и недочеловеков, отголосках народных песен и Вагнера, на племяннице которого мог жениться Гитлер, фразе: «Не слушай Сокурова, иди вперед!». Не все его готовы услышать.
Главный вывод об истории российского джаза у меня такой: он мало того что выжил — он вполне жив. А сейчас, пожалуй, даже более жив, чем в прошлые эпохи. Позади великая история, но впереди ещё много интересного.
Это картина свободного молодого человека, смотрящего на жизнь свежим взглядом, расставляющим все по своим местам, показывающим всю степень мирового безумия.
Слушать Романа можно бесконечно. Он как сказки сказывает. Иногда они впечатляют больше, чем то, что видишь на экране.
В совместной поездке раскроются давние конфликты и их причины.
Это история не просто об уцелевшем жителе богом забытой деревни, а о забытьи, в которое погружается человек, не желая знать, что происходит в мире.
В «Продуктах 24» произойдет нечто невообразимое, о чем лучше зрителю до поры до времени не знать. Будет ему небывальщина.
Священный трепет перед фактами не самая сильная сторона сериала Авдотьи Смирновой, но как шоу для федерального прайм-тайма «Вертинский» имеет свойства деликатеса. Не так уж часто на больших каналах подают доброе сердце и аристократичную осанку под соусом из секса, наркотиков и рок-н-ролла.
Финальные кадры, где из-за деревьев появляются молодые ребята, и их целая рать, производят сильное впечатление. А брехтовский прием остранения, когда герои исполняют вставные номера наподобие зонгов, придают происходящему нечто инфернальное.
Кроме острых физиологических ощущений, не испытываешь почти ничего. Хотя зыбкость атмосферы, смятение героини Одри Диван смогла передать, но довести зрителей до высшей эмоциональной точки ей не удалось.
Зрителя может разочаровать театральность фильма, замкнутость в камерных интерьерах, ему может не хватить воздуха, но главное Панфилов сказал, выразил свою боль за трагическую судьбу простых людей
