У режиссера нет для нас утешительных прогнозов: конец неизбежен, а исповедь героини Гервиг вцепляется зрителю в слезные железы мертвой хваткой и надолго остается в памяти. Но, как и прежде, баумбаковские персонажи после мучительной рефлексии и нервозности растворяются в невыносимой легкости бытия.