Если одни с раздражением отмахнутся от «Савана» как абстрактных хроник душевного расстройства, то другие, вероятно, смогут разглядеть в герое Касселя соулмэйта, ибо и его смятение, и горькая меланхолия самого фильма кажутся чуть ли не единственными надежными спутниками в наш век катастроф.