У Сколимовского искусство так и остается какой-то далекой идеей, до которой ты, как безвольный осел, никогда не можешь полностью добраться. И существуешь бестолково, поверхностно проживая тысячи жизней, и умираешь точно так же бессмысленно — вновь внутри чей-то чужой истории.