Вера Енгалычева, 24 года, актриса. Играла в «Лермонтове», «Уроке» и «Фейерверках днем»

Я родилась в семье, где все строили корабли, и только мама моей мамы работала на молочном заводе. Родилась не одна, а вместе с братом-двойняшкой Артёмом — в Санкт-Петербурге, в роддоме № 18.

В детстве я любила динозавров, а когда пришло время выбирать, чем заниматься, помимо школы, было принято тяжелое решение бросить плавание, балетные танцы и музыкалку (мама плакала долго и безутешно, сидя на кухне) и остаться в художественной школе. В которой я в итоге занималась до 16 лет.

— Что тебя сегодня порадовало?

— Скопление тополиного пуха вокруг. Несмотря на то что я аллергик, шла вчера по улице и вдохновенно фотографировала белые кучки на траве — будто бы снег выпал в июне. Есть что-то в этом поэтичное и кинематографичное. Думаю, нужно обязательно снять фильм, где в каждом кадре будет валить пух.

— Назови три фильма, которые оказали на тебя влияние.

— Давай четыре, как в Letterboxd. Они очень разные, но каждый в момент просмотра вызывал вау-эффект: когда ты настолько заворожен происходящим, что не успеваешь рефлексировать и трезво оценивать эмоции. Первый — «Шумный день» Анатолия Эфроса и Георгия Натансона, экранизация великой пьесы Виктора Розова с молодым Табаковым в главной роли. Очень много честности и жизни в этой картине: узнаваемых ситуаций и точных актерских находок. Далее — вторая часть «Нимфоманки». Смотрела ее на телефоне в общаге и рыдала навзрыд — до того сильно в меня попали темы, которые исследует Триер. Особенно трогает метафора с деревом, которое как бы символизирует израненную душу героини Шарлотты Генсбур. Ни разу до этого я не чувствовала настолько отчетливого совпадения фильма с собственным мироощущением.

Третьим пусть будет док про Айртона Сенну, в частности режиссерская версия на три часа, которая наиболее полно раскрывает все грани его личности. И закрываем «Серебряными коньками» — фильмом, который меня приколол. Нам, студентам ГИТИСа, на творческой встрече его порекомендовал посмотреть Тимофей Трибунцев. Сказал, что это доброе семейное кино. И в общем-то, не соврал — смотрели с братом и мамой под Новый год и получили большое удовольствие. И еще все же добавлю в список фильм «Жена ушла» Динары Асановой — это кино реально оторвало мне голову.

— Первый фильм/мультфильм, который ты посмотрела в кинотеатре?

— Лучший и худший фильм для первого свидания?

— Для лучшего подойдет «Чунгкингский экспресс» Вонга Кар-Вая. Проверено! На первом курсе мой тогдашний молодой человек повел меня в малый зал «Художественного», выбрав фильм фактически вслепую. Ни он, ни я не знали, кто такой Кар-Вай, но сеанс был удобен по времени. В итоге — феерия и, пожалуй, до сих пор лучшее воспоминание, связанное с «Художественным». А худшего варианта, мне кажется, не существует. С любимыми людьми я готова смотреть даже самое плохое кино. Мы посмеемся, проанализируем увиденное, обсудим, что можно улучшить, и в конечном счете все равно отлично проведем время.

— Любовь — это…

— Действие.

— Легко ли тебя растрогать экранным произведением. И какой последний фильм заставил тебя плакать?

— В кино я плачу не очень часто, но вот «Грация» Паоло Соррентино все-таки вывела меня на эмоции. Вероятно, как и в случае с «Нимфоманкой», это кино просто совпало с моими внутренними переживаниями: очень меня тронула любовная линия Марио Де Сантиса, его искренняя преданность одной-единственной женщине.

Вроде никакой сложной мысли в этом всем нет, но я вообще стала замечать, что чем проще произведение, тем больше шансов к нему подключиться. Вот в театре, скажем, меня до слез доводят «Сказка про последнего ангела» Андрея Могучего и «Мой Брель» Юрия Титова — в обоих спектаклях по-человечески понятные истории и всем правит любовь.

— Есть ли роль, которую ты мечтала бы сыграть вместо главной актрисы?

— «Лермонтов», «Урок», «Сато» в Театре Наций — со стороны кажется, что в 2025-м ты расширялась, укреплялась в сознании зрителей и критиков. А ты сама как думаешь?

— Как кажется, так и есть. Страшно сглазить, но в том году постоянно офигевала и благодарила всё и всех за то, что, едва выпустившись из ГИТИСа, я получила работу. Не какую-то шабашку ради денег, а дело, которым мне правда нравилось заниматься. Появились предложения и возможность из них выбирать, что для молодых артистов редкость. Будто бы рука Бога вела меня и оберегала от съемок в плохих проектах — даже в театре я магическим образом репетировала только с теми людьми, которые мне симпатичны.

Сейчас все чуть сложнее. Полагаться только на руку Бога не выходит, приходится самой более активно включаться и изучать материал, с которым мне предлагают поработать.

— Чем ты сейчас руководствуешься при выборе ролей?

— В первую очередь собственным чутьем. Я могу и спорным сценариям дать шанс. В таком случае мне важно встретиться с режиссером вживую, познакомиться, обсудить. Если начинаю сильно сомневаться и меня зовут на пробы больше одного раза, то иду за советом к маме, и ей приходится пять часов слушать мои рассуждения. Потом иду за профессиональной консультацией к старшим — таких у меня полтора человека — товарищам: скидываю им сценарий, прошу прочитать и даю необходимые вводные. У ровесников, как правило, мнения не спрашиваю. Возможно, из-за того, что воспринимаю их как конкурентов.

— В этом году успехи продолжаются, и ты только что вернулась из Канн, где показывали «Город сов» — вдохновленный советской анимацией фильм Жени Казанкиной с твоим участием. Как прошла поездка?

— Ну а сам фестиваль тебе как?

— Осознала, что получить удовольствие на таком большом фестивале можно, только если приехать с кентами — с теми, кто будет прикалываться, снимать влоги и караулить звезд на красной дорожке. А в этот раз я была с людьми, часть из которых до поездки даже лично не знала. Без крейзи-френдзов поездки не в кайф. Но кайф все же был.

К тому же я была уставшей и нуждалась в отдыхе. А вместо него подрывалась в семь утра и не выпускала из рук чертов телефон, чтобы забронировать места на нужный показ. Это же так тупо! Ты в новой стране, но фактически не видишь мир вокруг, только 24 часа в сутки обновляешь вкладку с билетами.

К счастью, после Канн удалось заглянуть на несколько дней в Париж. Вот там уже была раскайфовка! Я не смотрела кино и без зазрения совести отдавалась очевидным туристическим развлечениям: поднялась на Эйфелеву башню, посетила Сакре-Кёр, покаталась на кораблике. Жалею только, что не сходила в рандомный массажный салон или открытый бассейн, — такие бытовые, казалось бы, вещи в незнакомом городе способны подарить массу удовольствия.

— С премьеры иностранной ты примчала на премьеру национальную — «Фейерверков днем», дебютного фильма Нины Воловой, взявшего приз на последнем «Маяке» и наконец добравшегося до проката. А помнишь ли ты, как для тебя с этим проектом все началось?

— Сценарий я получила осенью 24-го года, сразу после съемок в «Лермонтове». Он мне показался любопытным, поэтому я пошла на кастинг, после которого наступило ожидание. Прежде чем утвердить, меня вызывали еще кучу раз — попробоваться то с одной Ольгой, то с другой, то со второй Леной, то с третьей. И только раз на десятый появились Даша Коныжева и Маша Раскина, с которыми получилось наладить нужную режиссеру связь. Я даже с Бином пробовалась отдельно. И еще была десятичасовая читка!

— Сохранился ли сестринский вайб за пределами площадки?

— Не могу так сказать. Закентоваться обычно выходит с похожими на меня людьми. А с Машей и Дашей — что вполне логично в контексте этой истории — мы совсем разные. Но ведь было бы странно, если бы на роль сестер с намеренно противоположными характерами режиссер набрала одинаковых по вайбу актрис.

Куда больший коннект у нас сложился, собственно, с самой Ниной. Вероятно, потому что в «Фейерверках» я играю ее прототип. Оттого меня и нашли раньше всех остальных героинь — Нина, видимо, увидела во мне что-то от себя, почувствовала что-то близкое. Или хотя бы мою способность сыграть что-то ей близкое.

— Как тебе самой сейчас кажется, удалось ли сыграть человека, похожего на Нину?

— Я по максимуму развила пофигизм героини, которая за безразличием к сестрам и делам отца скрывает свою ранимость. Но по прошествии времени мне кажется, что переборщила с маскулинностью и эмоциональностью. Нина все-таки человек более спокойный, наблюдательный и молчаливый. А Тома у меня слишком уж гиперактивная пацанка вышла.

— А у тебя самой есть братья или сестры? Какие с ними взаимоотношения?

— Брат-двойняшка. В моей семье не приняты глубокие диалоги. Все ограничивается ответом на вопрос, хорошо ли я питаюсь и много ли сплю. Не могу представить, что буду с братом или другими родственниками обсуждать какие-то насущные, наболевшие темы. Максимум пожалуюсь маме.

— Многие критики углядели в фильме чеховские мотивы — дескать, «Три сестры» продают «Вишневый сад». Кто-то проводил параллели с Шекспиром и Луизой Мэй Олкотт. А потом Нина объяснила, что все коллизии взяты прямиком из ее жизни. Ты сама, когда читала сценарий, вспоминала Антона Павловича или кого-то из литераторов?

— Да. «Вишневый сад» в коллаборации с «Тремя сестрами» на ум приходит сразу. Особенно когда читаешь сценарий в формате напечатанного на бумаге текста. Кстати, результатом недельной лаборатории по Чехову в Казанском театральном училище стал спектакль по «Вишневому саду», в котором я до сих пор играю.

— Мне вот еще наши философы XX века вспоминались, которых заботила загадка русской души. «Фейерверки», а конкретнее Вэйхонг, ее тоже пытаются разгадать. Но в итоге, кажется, останавливаются на том, что умом Россию не понять.

— Честно говоря, для меня в фильме вообще нет этой темы, и при просмотре я фокусируюсь совершенно на другом. Куда больше вглядывалась во второстепенных персонажей, по-гоголевски маленьких людей, которые на самом деле составляют ядро картины. Ее тему — жизненные ситуации и маленькие бытовые конфликты, которые кому-то кажутся «микро», а для кого-то ощущаются как «макро». На самом деле вся жизнь и состоит из таких вот парадоксов — когда истерику может вызывать выкинутый в аэропорту флакончик шампуня.

— Помимо фильма Нины, в твоей фильмографии есть еще довольного много дебютных работ. Например, еще не вышедшие «Новый дом» Никиты Грушина и «Было не было» Тимофея Анисимова. Также видел тебя в «(не)Документальном фильме про осень» Тараса Шевченко, где ты даешь пощечину Гоше Токаеву, и в «На этой земле» Ренаты Джало…

— Эпизодическая роль у Ренаты моя любимая! Я там не говорю и стою к камере спиной. Еще и в красивой чебэшке. А когда увидела сумму, которую мне заплатили за съемочный день, то вообще была в шоке. Казалось, мне дадут за это пятьсот рублей — и все на том.

— Это череда совпадений или тебе просто нравится работать с молодыми режиссерами?

— С молодыми ребятами найти общий язык проще: они меня понимают, я понимаю их. И это напрямую отражается на работе: чем скорее я понимаю человека, тем скорее могу выдать то, что нужно.

— «Лермонтов» Бакура Бакурадзе — исключение?

— До сих пор не верю, что этот фильм вообще случился в моей жизни, и ума не приложу, как я очутилась в таком кино у такого человека. Иногда думаю, что на пробах я все сделала в сто раз лучше, чем на съемках. Одно дело — играть диалог с Илюхой Озолиным, сидя в футболке в комнатке, и совсем другое — в историческом платье на площадке у именитого мастера.

— Какие отношения у тебя сейчас с театром? Совсем подмостки ты оставлять не намерена?

— За последние два года было столько событий, что в этом круговороте все сложнее понять, что и где мне нравится. Осознала только, что нужно минимизировать компромиссы: не стоит соглашаться на то, что не хочешь делать; на работу с теми, с кем не чувствуешь себя комфортно. В противном случае придется потом три месяца восстанавливаться и приходить в себя.

И хотя далеко не со всеми мне удается сработаться и выстроить долгосрочные отношения, театр я не бросаю. Прямо сейчас продолжаю репетировать спектакль по пьесе «Счастливый конец» в Театре Петра Фоменко, который мы выпустим в сентябре. Кстати, режиссер — мой педагог Вера Петровна Камышникова.

— А как зритель ты больше любишь академический театр или экспериментальные постановки, в которых есть место хулиганству? Куда посоветуешь сходить?

— Есть ли у тебя хобби?

— Во время учебы в ГИТИСе мои хобби заканчивались просмотром спектаклей и кино. Не сказать, что с тех пор досуг стал более разнообразным, но сейчас я пробую заниматься теннисом и ходить в открытый бассейн. На днях вот танцевала на групповом занятии с бабушками, было прикольно! Еще мне нравится все, что связано с продажей и покупкой вещей на вторичке. Найти что-то редкое, поторговаться, успеть выхватить по приятной цене — есть в этом определенный азарт. Хотя куда больше денег пока уходит на врачей. Постоянные обследования — кайф! Только одними зубами можно заниматься бесконечно, а ведь есть еще трихолог, дерматолог, ортопед. Не говорю уже про сомнолога, помогающего наладить режим сна.

Ну и, помимо прочего, люблю путешествовать. Особенно на поездах — в них меня почему-то не настигают загоны и раздумья о смысле жизни. Только там я могу сосредоточиться и почитать книгу, например. В Москве это почти нереально.

— Перед интервью ты еще жаловалась на залипания в телефоне.

— Это ужас! В последние недели я просыпаюсь и чувствую груз ответственности: нужно прочитать 30 сценариев коротких метров, ответить по работе, сделать заметки. И вот вместо этого я выбираю три часа листать рилсы… А потом психовать из-за того, что залипала в телефоне вместо работы. Уверена, что не одна такая, но это же бред! Мы вообще в курсе, что через 70 лет не будем существовать на планете Земля? Если да, то почему тратим время на просмотр видео, где бабушка распаковывает продукты из «Пятерочки»?

— Расскажи о своих музыкальных предпочтениях.

— Во время съемок «Лермонтова» много слушала Гуфа, но эта любовь прошла. Теперь в основном включаю Земфиру*. Иногда копаюсь в недрах стримингов или врубаю «Мою волну», но сейчас вообще стараюсь слушать поменьше. Музыка, как и рилсы, стала фоном: я завтракаю под музыку, моюсь под музыку, выхожу на улицу в наушниках и снимаю их, только чтобы с кем-то поговорить. Нездоровая штука, поэтому решила взять небольшую аскезу.

— Есть композиция, которая лучше всего говорит о тебе?

— Миниатюра Andante из второго концерта Шостаковича. Вообще, это одна из немногих композиций, к которой я бесконечно возвращаюсь вот уже два года. Когда весело, грустно, влюбленно, разбито. При любых обстоятельствах.

— Твой самый большой в жизни страх?

— Я так и не поборола страх смерти.

— Что или кто поддерживает тебя в трудные времена?

— Самый ценный урок, который ты получила от наставника/мастера/коллеги по площадке?

— Быть наивным, сохранять искренность и чистоту восприятия. А главное — не зацикливаться. На одной из смен «Урока» я поняла, что, как только ты на что-то вешаешь ярлык «сложно», оно вмиг становится таковым. Получиться все может, когда ты делаешь дело без тормозов и лишней рефлексии.

— Твое тотемное животное?

— Раньше была сова, поэтому участие в фильме Жени Казанкиной — своеобразная дань уважения детской обсессии. У меня дома была целая коллекция сов, но потом, году в 2015-м, ими начали увлекаться все… Мой новый выбор — крот. Я бы очень хотела подержать его в ладошках.

— Что бы ты сказала себе пятилетней?

— Не бросай спорт.

— Что бы ты пожелала себе через 20 лет?

Автор: Никита Демченко (@sedmoeiskysstvo)

Фото: Александра Тихенко

Визажист: Александра Давыдова