Соня Райзман, 35 лет, режиссер и актриса. Сняла «Картины дружеских связей»

Обсудить0

Вы наверняка видели Соню Райзман в «Физруке», «Стриме», дилогии «Гуляй, Вася!» или на подмостках театра «Озеро» и знаете ее как актрису. Однако 5 лет назад Райзман нашла себя в режиссуре и, сняв несколько короткометражек, подошла наконец к полному метру. «Картина дружеских связей» — многофигурное драмеди о прощании однокурсников ГИТИСа с отъезжающим товарищем. Сперва монохромный дебют покорил жюри фестиваля «Маяк», затем — российских критиков, а теперь добрался до широкого проката. В рубрике, где Кинопоиск предлагает молодым кинематографистам ответить на вопросы специальной анкеты, Соня рассказала, как люди реагируют на ее фильм, вспомнила, с каким эпизодом сложнее всего было расстаться на монтаже, и поделилась подробностями своего следующего проекта — большого платформенного сериала «Шик».

Дата рождения: 29 августа 1990 года

Место рождения: Томск

Рост: 172 см

Цвет глаз: зеленые


Родилась и выросла в Томске. Все детство протанцевала в большой комнате, отражаясь в лакированном серванте. Жила и формировалась во времена без смартфонов и мобильного интернета. Но с телевизором в гостиной. Переехала в Москву и поступила в ГИТИС на режиссерский факультет. Там встретила своих друзей, мастера, будущего мужа и дело, которым занимаюсь до сих пор. Работала в театрах, снималась в кино и сериалах. Поступила на режиссуру в МШК к Попогребскому и Бардину, сняла два коротких метра — и пошло-поехало.

— Что тебя сегодня порадовало?

— Возможность проснуться дома. Вот уже больше месяца я пребываю в рабочей экспедиции, а вчера приехала к семье на выходной и утром поймала себя на мысли: «Как здорово, что у меня есть дом!» Парадоксально, но в обычные дни мы не задумываемся о том, как это прекрасно.

— Назови три фильма, которые оказали на тебя влияние.

— Едва ли не все фильмы, с которыми знакомилась на протяжении жизни, так или иначе на меня влияли. В детстве это были «Блэйд», «Мортал комбат» и Тарантино, с которым познакомилась сильно раньше, чем положено ребенку. Позднее — авторское кино, благодаря которому стала иначе смотреть на окружающий мир.

Но если нужно только три, то назову «Идеальные дни», «Приговоренный к смерти бежал, или Дух веет, где хочет» и «Осло, 31 августа». Каждый из них наглядно демонстрирует: чтобы сердце билось быстрее, важны не монтаж, цветокор и длина кадра, а история, которую можно рассказать сотней различных способов. В этом смысле «Осло» однажды перевернул мое представление о кино — о том, как его можно снимать, о том, как артисты могут существовать в кадре. Этот камерный на первый взгляд фильм беседует со зрителем о масштабных проблемах: зависимостях и депрессии, ценности жизни и одиночестве.

— Первый фильм/мультфильм, который ты посмотрела в кинотеатре?

— «Джуманджи». Хотя, быть может, это ложное воспоминание. Но яркое. Меня вообще впечатлял большой экран. Я выходила из зала со стойким ощущением, что впитала суперспособности экранных героев. И что буду в ближайшее время жить только под ту музыку, что играла в фильме.

— Лучший и худший фильм для первого свидания?

— Вот вам ответ, основанный на личном опыте. Как-то раз на одну из годовщин свадьбы мы с Русланом (Руслан Братов, муж Сони. — Прим. ред.) пошли на «Таксиста». Это символично, потому что там герой Де Ниро тоже приводит девушку на свидание в кино и как раз на самый не подходящий для этого фильм. (Смеется.) Так что «Таксист» — ок. А вот выбирать репертуар, как Трэвис Бикл, — не ок.

— Любовь — это…

— Когда у нас появился ребенок, Руслан точно описал это состояние: с одной стороны, эйфория переполняет сердце, а с другой — оно в момент разбивается на сотни кусков. Любовь делает тебя уязвимым. Может быть, даже смертным.

— Легко ли тебя растрогать экранным произведением? И какой последний фильм заставил тебя плакать?

— Долгое время меня было не так уж просто растрогать. Но в последние годы психика, видимо, расшаталась… Иногда даже переживаю, как легко и быстро подступают слезы. Особенно во время просмотра мультфильмов с сыном. На «Тоторо», например, стабильно рыдаю раза три. А еще меня триггерит музыка. Достаточно услышать саундтрек «Потока» или главную тему из «Головоломки» — и мне конец.

— Есть ли фильм, который ты мечтала бы снять вместо режиссера?

— Пожалуй, нет. Наверное, потому что фильмы я уже снимаю. Это больше не мечта, и чужие победы меня не угнетают, а скорее вдохновляют, подталкивают к поискам и новым свершениям. Но вот с музыкой иногда бывает. Слушаешь какую-то песню и думаешь: «Блин, вот бы я так же круто могла!» Но это, в отличие от кино, так и останется несбыточной мечтой.

— Премьера «Картин» на «Маяке» тебя, как ты сама признавалась, ошарашила и даже фрустрировала — настолько громким и заливистым смехом фильм встречала профессиональная аудитория, знакомая с контекстом. С тех пор прошла череда различных премьер. Как рядовой зритель принимает картину?

— Изучать реакцию публики очень интересно. Никогда не думала, что это будет похоже на исследование, но я уже успела систематизировать отзывы и выделить несколько паттернов. Первый: у людей формируется ощущение, что они провели с героями фильма день. И это подействовало терапевтически! Они признаются, что фильм на миг смог вернуть их куда-то в прошлое.

Вторая вещь, которая меня занимает: зрителям после просмотра снятся связанные с «Картинами» сны. У одних они черно-белые, у других — с похожими сюжетными элементами: то черно-белое пальто, как у Маши Карповой, появится, то в окно, как Цыганов, кто-нибудь вылезет. Попасть в бессознательное незнакомца даже круче, чем получить дружеское похлопывание по плечу на светской премьере. Зрительские спецпоказы, к счастью, показывают, что «Картины» — это все же не нишевый продукт. Об этом нашей группе говорят сами люди, пришедшие в кино.

— Ты говорила, что твое кино родилось из тоски, которая тебя переполняла. Стало ли с того момента легче?

— Сложно сказать. Ведь это «легче» нестабильно, оно не зависит от ситуации в мире и не всегда обосновано хорошими событиями в личной жизни. Скажу так: здорово подрасти и полюбить борьбу. Я постепенно двигаюсь в этом направлении и больше не жду, что люди расстелют передо мной ковровую дорожку, всучат букет и скажут: «Да все теперь нормально, вот тебе деньги и здоровье. Балуйся!» Важно осознать, что ничего подобного не будет, и научиться сопротивляться всякой ерунде. В этой борьбе путь к облегчению.

— Твои герои оплакивают прошлое, капитулируют перед настоящим и, кажется, побаиваются будущего. Как часто ты сама оглядываешься назад и веришь ли во что-то хорошее впереди?

— В будущее не заглядываю. Только надеюсь на него. Пересматривая «Картины», автоматически анализирую их финал. Маша выходит из кадра и уходит в это будущее. Я не иду с ней, но и никакой точки не ставлю, потому что не знаю, что впереди. Вдруг там уже цветная пленка?

А вот в прошлое, честно сказать, стала оборачиваться часто. Достаточно уловить запах петрушки, и — тыщ! — ты уже где-то в детстве, на даче. Перед глазами летний рассвет где-то в Томской области; тропинка, по которой ты идешь, почесываясь от укусов комаров; рядом бабушка, собирающая малину; вдалеке шум машины родителей, которые привезли из города шарики «Несквик». И все это не какие-то смутные образы, а кристально четкие, проявленные картинки.

— В сценарий вписаны эпизоды из жизни — твоей и друзей. Какое тут соотношение реального и выдуманного?

— Рассчитать точный процент не берусь. Когда я писала сценарий, то временами уже не отличала реальность от выдумки. Когда вносишь какую-то документальную деталь в текст, она становится материалом дела, частью художественного произведения. В фильме есть момент, когда герои идут по бульвару, и вдруг Маша, которую я намеренно сделала неуклюжей, случайно падает на асфальт. Родилась эта сцена из воспоминания. Как-то раз мы брели с друзьями по жуткому гололеду, и вдруг все, как один, начали скользить и пытаться удержать друг друга. Но это неважно. Важно, что такая маленькая, в сущности, деталь породила целый эпизод.

— Как ты относишься к ярлыкам, которые успели прилипнуть к твоему кино? «Поколенческий фильм», «междусобойчик», «достойный наследник мамблкора» — извини за каламбур, но, кажется, всем хочется твои картины поставить в какие-то рамки.

— Представьте, если в музее рядом с картиной нет сопровождающего текста. Неуверенный в себе посетитель может не знать, как реагировать. Это шедевр, написанный много веков назад, или работа ИИ? Так же и фильмы, хотим мы того или нет, обрастают дорожками, по которым зрителю будет удобно к ним подойти. Меня ярлыки не задевают. Наоборот, разжигают интерес. Хочется узнать, что же все-таки у меня получилось — анекдот или нуднятина, оттепель или застой. Поколенческий гимн? Видимо, потребность в таковом назрела, поэтому люди вчитывают свои боли и желания в фильм. Мне, честно, не жалко.

— Ты сама веришь в теории поколений? В чем, на твой взгляд, главное отличие миллениалов от бумеров и зумеров?

— Спорить с теорией сложно. У миллениалов ведь и правда есть характерные чувство вины и тревожность, над которыми уже успели посмеяться в соцсетях. Зумеры — тут тоже глупо отрицать — знамениты рассеянным вниманием. Но вместе с тем они открыты миру, гибки и креативны. Однако наш фильм скорее подсвечивает поколенческие сходства. Например, он неожиданно отзывается в людях старше меня лет на десять-двадцать. Оказывается, им легко подключиться к героям и поставить себя на их место! Да, мы все разные, но наши переживания универсальны.

— Как ты разрабатывала визуальные решения?

— Большая роскошь — снимать ровно то кино, которое было в голове. Еще большая роскошь — работать с потрясающей командой, которая тонко чувствует мои запросы, разделяет стремления и сходится во вкусах. С режиссером монтажа Ромой Гейгертом мы сразу решили, что будем свободно клеить статику и handheld. И плевать на все законы. А оператор Саша Пономарёв помог доработать визуал. Мы понимали, что на некоторые сцены у меня есть один-два кадра. Были готовы к тому, что они сами будут как самостоятельные картинки, поэтому везде предусмотрели внутрикадровый монтаж и композицию, которая сработает, даже если я оставлю сцену однокадровой.

Плюс на меня, очевидно, повлияла учеба в МШК. Если точнее, семестр, когда мы занимались исключительно документальными этюдами. Именно тогда я поняла, что хочу снимать сцены так, чтобы прятать художественную постановку подальше.

— Еще одно производственное достижение — ритм. Много ли пришлось в итоге вырезать материала на монтаже?

— Первый черновой монтаж составлял два с половиной часа. Это было черт-те что! Поэтому, например, убрали некоторые сцены с моим участием. На самом деле. в линии моей героини был точка, которую я просто не захотела ставить, чтобы не убирать фокус с Маши. Сложнее всего было порезать сцену разгона «Чиполлино», которая изначально длилась 6–7 минут. Руслан и Миша, которые в действительности тоже пишут сценарии, очень хорошо подготовились, накидывали идею за идеей, вырисовывая целые сюжетные линии. В конце съемочного дня сформировалось стойкое ощущение, что мы разобрали «Чиполлино» от и до. Можно делать подготовку и идти снимать сказку.

— Прямо сейчас ты работаешь над «Шиком» — сериалом не по собственному сценарию. Чем тебя привлек этот материал, почему захотела его поставить?

— Ну, во первых, потому что это приключение и новый опыт, большая индустриальная работа с соответствующими требованиями, ограничениями и даже первой в моей карьере режиссерской экспедицией. Вторая причина — творческая команда, с которой у нас сложилось редкое взаимопонимание. Сценарий написали Алексей Казаков и Денис Артамонов — люди, чьим талантам я доверяю. А они доверяют мне, поэтому прямо перед съемками мы вместе еще раз плотно поработали с текстом и даже вписали в него целую сюжетную линию. К тому же мне повезло окружить себя потрясающими актерами. Мы сняли почти половину, и за это время я перестала отделять артистов от персонажей. Кажется, именно про них эта история и написана.

— С какой формой тебе комфортнее работать? С полнометражным авторским кино или большим платформенным сериалом?

— Смотря что считать комфортом. Когда на съемках «Картин» твои мысли вдруг становятся явью, это ни с чем не сравнимая эйфория, которой сложно добиться на крупном индустриальном проекте. Но вместе с тем высоки ставки. Один неверный шаг — и ты одна виновата. Комфортным это состояние не назовешь. У меня физически болел позвоночник на протяжении всего пути — от подготовки и до самой премьеры на «Маяке».

C «Шиком» другая история: здесь в работу включено много людей, с которыми можно разделить ответственность. При этом до комфорта все еще далеко: удаленность от семьи, огромные выработки, постоянное отсутствие сна.

— В «Картинах» особое место занимают памятные для тебя места: ГИТИС, Iggy pub и так далее. Есть ли у тебя такие в родном Томске?

— Двор, в котором я прожила 8 лет. Он часто мне снится. Отчетливо помню свой дом; краску, которой он был покрашен, и лестничную клетку; деревянные качели рядом и пункт сбора стекла, куда таскала бутылки ради пары копеек. Всякий раз, приезжая в Томск, прихожу посмотреть на этот двор. Но много времени там не провожу, чтобы сохранить в памяти картинку из детства. Сейчас там всё, разумеется, уже не так.

— «Картины дружеских связей» возглавили топ-35 фильмов года по версии «Искусства кино». Чуть ли ни треть из списка — дебюты таких же, как ты, ребят. Плюс-минус тридцатилетних режиссеров, вчерашних выпускников киношкол, которых критикам так хочется назвать новой волной. Что вас, как тебе кажется, объединяет?

— Мы не пытаемся никого поразить. Раньше мне приходили приглашения на пробы, в которых особенно подчеркивалось: «Мы снимаем фестивальный фильм. И обязательно разошлем его на все смотры. Может, даже в Канны!» Сегодня молодых режиссеров всевозможная конъюнктура интересует значительно меньше.


Мы снимаем не для того, чтобы впечатлить критиков, попасть в повестку или, сняв с себя штаны, заявить: «Вы такого еще не видели!»

Мы просто хотим рассказывать истории и говорить о том, что волнует. Как умеем.

— А вокруг каких идей построена творческая группировка театра «Озеро», которая продюсировала твой фильм?

— Отвечу метафорой. Большая часть театров как бы пытается завлечь зрителей к себе: на входе стоит зазывала, светятся лампочки, играет музыка, продаются шарики и попкорн. А «Озеру», как и молодым кинорежиссерам, вся эта мишура не нужна. Они просто открывают дверь. Зритель не чувствует давления, но ему становится ужасно любопытно, что же за ней. А там режиссерский факультет в своем лучшем виде, сочетание студенческого озорства с профессионализмом. Думаю, в этой простоте и кроется секрет всех солд-аутов.

— Соня-режиссер и Соня-актриса — это два разных человека? Что для тебя важно как для артистки? По какому принципу ты соглашаешься на роли сейчас?

— Оглядываясь назад, понимаю, что актерская работа зачастую была дискомфортной. И ни одна из сыгранных ролей не кажется идеальным попаданием в мою органику. Всех этих персонажей из сериалов могла сыграть любая другая актриса. Поэтому сейчас уже сложно представить, как я иду куда-то сниматься. Только если к режиссеру, которого хорошо знаю. Или с которым живу…

— Есть ли у тебя роль мечты?

— У Руслана как раз в столе лежит один сценарий. Написанный с присущим ему вкусом, иронией и всепроникающей любовью к людям. В этой истории есть роль женщины, которая преодолевает непреодолимое. Правда, я уже начинаю постепенно из нее вырастать. Осталось буквально несколько лет, чтобы успеть.

— Есть ли у тебя хобби?

— Какой-то спорт по душе так и не нашла, а к бёрдвотчингу еще не пристрастилась. Единственное утешение — поэзия. Сама я не пишу, но перевожу иностранные стихотворения, интерпретируя их.

— Какого поэта нужно почитать каждому?

— С иностранной поэзией мы можем ознакомиться, к сожалению, только в переводе. Поэтому моя настоятельная рекомендация — любая англоязычная литература в переводе Григория Кружкова. Прочитайте «Гамлета» в его переводе. Это потрясающе!

— Расскажи о своих музыкальных предпочтениях.

— Люблю слушать старье. В основном рок-н-ролл 1980-х, 1970-х, 1960-х и так далее. Душой, видимо, пребываю глубоко в XX веке.

— Есть композиция, которая лучше всего говорит о тебе?

— Песня «Waterfall» группы The Stone Roses.

— Твой самый большой в жизни страх?

— Страх потерять близких.

— Что или кто поддерживает тебя в трудные времена?

— Семья и друзья. В частности, Машка Карпова. Она часть моего микрокосмоса.

— Самый ценный урок, который ты получила за годы в кино?

— Есть практический совет начинающим режиссерам, который я бы очень хотела знать с самого начала. Звучит так: подумай, есть ли у тебя вход в сцену и выход из нее.

— Твое тотемное животное?

— Часто ощущаю себя чихуахуа — маленькой лупоглазой рычащей собачкой. Особенно похожа на нее, когда злюсь и отстаиваю свои границы, убеждения и ценности.

— Что бы ты сказала себе пятнадцатилетней?

— Тебе не просто не хочется идти в школу. У тебя подростковая депрессия.

— Что бы ты пожелала себе через 20 лет?

— Не сойти с ума.

— Бонусный вопрос: что нужно, чтобы сохранить дружеские связи?

— Время.


Автор: Никита Демченко (@sedmoeiskysstvo)

Фото: Маша Федина для Кинопоиска

Смотрите также

12 марта4
11 марта3
9 февраля4
18 сентября41

Главное сегодня

Сегодня3
20 ноября2
19 ноября5
20 ноября19
20 ноября4
20 ноября6
Сегодня0
Комментарии
Чтобы оставить комментарий, войдите на сайт. Возможность голосовать за комментарии станет доступна через 8 дней после регистрации