Никогда не писал рецензии на фильмы, но здесь просто не смог удержаться.
Об этом кино я слышал лишь отдаленно и не читал оригинальный роман, на основе которого было снято это кино. Первое, чему я был удивлен после просмотра, это высоким рейтингом и большим количеством положительных отзывов о данной экранизации.
Фильм раскрывает или, по мнению режиссера, предполагает раскрытие таких серьезных тем, как: отношения матери и ребенка, отношения учителя и ученика, любовь, сострадание, жестокость. На деле мы получаем финальный продукт из набора самых отвратительных и бессмысленных сцен, которые вызывают больше улыбку, как от просмотра черной комедии, нежели способствуют раскрытию тяжелой драмы персонажей.
Главная героиня Эрика Кохут - больная и психически неуравновешенная женщина с маниакальными наклонностями, в чем, по всей видимости, виновато воспитание со стороны ее матери. Фильм полностью не раскрывает отношения матери и ребенка, мы ограничиваемся одной сценой ругани из самого начала фильма, из-за чего становится трудно сочувствовать матери или ее дочери, потому что я не понимаю конфликт и его причинно-следственную связь между ними.
И так происходит со всем темами этого фильма. Вместо раскрытия персонажей, их конфликта, мне бесконечно демонстрируют больную фантазию главной героини, которая на протяжении всего фильма не вызывает никаких эмоций, кроме отвращения.
«Клянусь, я любил тебя, но ты не знаешь, что это такое»
Эта фраза героя Бенуа Мажимеля звучит ровно по прошествии трёх четвертей хронометража фильма, обозначая собой буквально начало конца, переход к развязке. Это кульминация. Более того, это правда.
Всякий, кто падал во сне, знает, что в момент падения сон закончится. Отчего? Оттого что опыта умирания нет. Мозг не знает, что предложить. Ходить, бегать, ползать, плавать и даже задыхаться придумать можно, найти в опыте ощущений, но умереть — нет. Потому только проснуться. То есть это как умереть, только наоборот.
Главная героиня талантлива, музыка для неё — всё существование. Тонко чувствует, не терпит малейшей неточности звучания, муштрует своих учеников и пользуется их уважением. Музыка — её жизнь, её страсть и её наказание. Ведь больше в её долгой жизни ничего не было и нет. И вот, встретив совершенно уникальное для себя создание — многосторонне одарённого, красивого, способного на глубокие чувства молодого человека, который в неё искренне влюбляется, она абсолютно не знает, что с этим теперь делать. Не умеет. Её интеллект не предлагает ей соответствующего опыта.
Героиня так много лет провела в «придумывании» любви, так много неверной информации о ней дала своему мозгу, что он нарисовал совершенно абсурдную картину из порнографии и насилия, что, в общем, недалеко разбежалось.
Потому с милейшим выражением на лице, с глазами, полными слёз, она предлагает влюблённому в неё мужчине нечто немыслимое для его опыта. Ведь он, в отличие от героини, прекрасно знает, о чём речь.
Можно задаваться вопросом о том, в какой степени события, что происходят в фильме — это незнание о любви, а в какой — самоистязание за это незнание. Можно задаваться вопросом — будь у них двоих больше времени, сумела бы героиня научиться любви?
Увы, время фильма заканчивается, и если сравнивать кино со сном, что часто делают, то завершить просмотр — это проснуться. Как умереть, только наоборот.
Ты пробуждаешься от этого сна, зная, что авторы не ищут виноватых, но отчего-то все, абсолютно все женщины в этом произведении искусства оглушительно несчастливы.
Тайны живут своей жизнью внутри нас, формируя темные стороны личности: контролирующие родственники, сексуальные девиации, щемящее одиночество - все это всегда остается за скобками до тех пор, пока не достигнет точки кипения. Эрика - героиня Изабель Юппер - профессор Венской консерватории, в свои 40-с-чем-то лет живет под одной крышей с контролирующей матерью. Последний факт пронизывает всю жизнь взрослой женщины, которая придумывает оправдания, чтобы буквально на час задержаться после уроков музыки.
Эрика старается держать свою жизнь в узде, все больше вкрапляя в нее нарушение табу. После исполнения произведений Шуберта и Шопена женщина выбирает время на досуг: просмотр порносцен с жестким оральным сексом или вуайеризм в кинотеатре под открытым небом, где молодые люди занимаются любовью на заднем сиденье.
Все это - в редкие моменты отсутствия присмотра со стороны матери, с упорством маньяка пытающейся держать свою дочь (напоминаю - профессора Венской консерватории) «на коротком поводке». Но эмоциональная незрелость родителей способна привести к катастрофе. Контроль - это не эмоциональная близость, контроль - это чудовищный инструмент разрушения, неважно говорим мы про государство или про мать и дочь.
В какой-то момент в окружении Эрики появляется влюбленный в нее молодой ученик, которого поначалу женщина к себе не подпускает и изображает отсутствие какого-либо интереса. Поначалу. Но можно ли сохранить чувства к человеку, когда он в ответ проявляет любовь в пугающем и социально неодобряемом виде - не таком, о котором писал Бальзак в своих романах? Можно ли вывалить все закравшиеся в голове сексуальные фантазии на партнера? Эрика годами копила их, находясь под хрустальным колпаком контроля одержимой матери - Михаэль Ханеке подскажет, что произойдет, если его резко сорвать.
О сексуальной неопределенности мужчин сняты сотни фильмов, о женской сексуальности и тем более девиациях, в десятки раз более табуированной и стигматизированной теме - единицы. Финальные сцены «Пианистки» шокируют и становятся апофеозом накопленного напряжения.
Фильм Михаэля Ханеке 'Пианистка' можно по праву считать провокационным и психологически сложным. Ханеке показал не просто историю женщины, страдающей от внутренних демонов, а исследовал природу взаимоотношений и границ между свободой и зависимостью. История Эрики, главной героини, вызывает размышления о том, как общественные нормы и личные травмы могут разрушать личность.
Эрика Кохут — сложный персонаж, страдающий от психологических травм, связанных с её детством и отношениями с матерью. Подавление эмоций и желаний приводят к внутреннему конфликту, который выражается в мазохистских наклонностях.
Особое внимание заслуживает тема власти как в профессиональной, так и в личной жизни. Музыкальная карьера Эрики является метафорой ее стремления к контролю и одновременно к самоуничтожению. Недоступность Эрики к простым человеческим удовольствиям, агрессивные реакции вызывают у зрителей чувство дискомфорта. Ханеке мастерски создает атмосферу подавленности и безысходности, вызывая у нас вопросы о природе человеческой жизни, любви и страдания.
Изабель Юппер создает мощный и незабываемый образ. Ее игра поражает своей эмоциональной глубиной и точностью. Изабель блестяще передает внутреннюю напряженность своей героини, ее подавленные желания и жестокость к самой себе. Ханеке не смягчает ударов — нам показывают глубокие страдания и психологические травмы. Его камера беспристрастно фиксирует все детали, почти как в документальном фильме, не позволяя зрителю уйти от суровой реальности.
Вряд ли вас отпустит сразу после просмотра, «Пианистка» оставляет след в сознании на долгое время, побуждая к повторному осмыслению и обсуждению. Ханеке, как истинный художник, предлагает зрителям не ответы, а вопросы, оставляя много пространства для личных интерпретаций. Этот фильм — обязательный к просмотру для тех, кто ценит психологически насыщенные и интеллектуально стимулирующие драмы.
Вообще рецензия должна быть нейтральная, но сегодня такое настроение, что либо черное, либо белое.
Я французов вот ненавижу например, а немцев обожаю, а чел взял и перемешал всё, поэтому чувства смешанные. Главный вопрос, чем этот безумный фильм отличается от другого безумного фильма этого режиссера 'Забавные Игры', которому я поставил оценку 8, а не 7, как в данном случае.
Артхаус я тоже не люблю, а вот голливуд люблю. Но безумие мне нравится скорей артхаусное, но и оно бывает разным. Чтоб совсем не смотреть на черновик из 'красивых' зарисовок, обычно требуются классические, узнаваемые приемы, даже если тебя полюбили за то, что ты 'не такой как все'. В 'Забавных играх' очень много классического, эта семейная кухня, эти лужайки, озера, лодки, дома, эта классическая семья, классические наряды антигероев, их классические улыбочки, позы, намерения. Безумие показывается тонко, это могут быть и декорации, могут быть отдельные слова, сцены с неожиданными поворотами, когда режиссер недокручивает или перекручивает накал. И так ты смотришь на что-то красивое, оно марается, ты испытываешь естественные чувства, переживаешь за добряков и хочешь чтоб они отмылись, спаслись, выжили и т.д.
Ну, а есть такая позиция аля никакого добра и зла и это может быть очень уместно в фильмах грандиозных, ставящих такой вопрос непосредственно, но в фильмах о безумии, которые претендуют на статус 'вот мы то показываем живые сцены, с живыми людьми из реальности' это уже лишнее. В реальной жизни почти всегда можно сказать кто есть кто. Так вот в фильме 'Пианистка' безумия навалом, а классических линий за которые хочется держаться и переживать нет. Безумие не нарушает порядок, оно обосновано другим безумием, спишь с матерью - не занимаешься сексом - режешь себя и других людей и т.д. И от того кстати это меньшее безумие, чем в 'Забавных играх', я не хочу видеть в фильме моральный смысл, охота смысла хоть какого-то, а тут безумие на безумии. Хотя интересно и режиссер явно мог сделать лучше, считаю основной проблемой актерский каст, диалоги и поведение актёра Бенуа Мажимель, он не дожал, он не настоящий, от того и получаем нереалистичный гиперреализм. Всё пока.
Честно говоря, я бы лучше послушал двухчасовой концерт в исполнении главных героев. Для любителей классической музыки этот фильм — настоящий подарок. Подобный выбор музыкального жанра отлично работает на раскрытие главной идеи фильма, подчёркивая консервативность общества, в котором находится персонаж Изабель Юппер.
По сюжету картина мне напомнила смесь 'American Psycho' Мэри Хэррон и 'Fifty Shades of Grey' Сэма Тейлора-Джонсона / 'Nymphomaniac' Ларса фон Триера. Мы будем наблюдать историю профессора консерватории, обладающей небольшим сдвигом по фазе. В эту женщину влюбляется молодой студент в исполнении Бенуа Мажимеля.
Собственно, на этом моменте для меня закончились плюсы фильма. Сам сюжет показался мне крайне простым и, как и в предыдущих лентах Ханеке, снабжённым наигранным насилием, в причины которого не веришь. Возможно, 'Cach?' (2005), 'Das weisse Band - Eine deutsche Kindergeschichte' (2009) или 'Amour' (2012) изменят моё мнение, но пока что для меня Ханеке предстаёт неким тестером людского порога омерзения и отвращения. Как будто его главная цель — добавить в каждую свою достаточно простую историю щепотку безумия, чтобы возбудить умы чванливого бомонда. Никакого другого объяснения для себя я найти не могу.: c
Более того, как и в оригинальных 'Funny Games' (1997), магия кино на меня не подействовала, из-за чего в историю и персонажей я особо не верил, да ещё и вышеописанная проблема с насилием.
Поэтому прикола Ханеке лично я не выкупаю, ведь после него появились куда более впечатляющие режиссёры, оставившие дедушку в книжках по истории кино.
Невозможно говорить о художественной ценности кинопроизведения, когда речь идёт о картинах Михаэля Ханеке — слишком уж проникновенны его работы. Вот и в случае с «Пианисткой» автор буквально вгрызается и словно ножом пронзает реальность своих персонажей и ничего не подозревающих зрителей. Вот почему не приходится завидовать тем, кому «посчастливится» впервые увидеть его фильм (любой). Чтобы смотреть кино от Ханеке нужна максимальная мобилизация психики и непременное ожидание худшего (не в художественном смысле, конечно). Просматривая такое кино, напрочь забываешь о каких-либо необходимых атрибутах выдающегося произведения, а просто сосредотачиваешься на процессе. Процесс — вот краеугольный камень творчества этого мрачного созерцателя (звучит, надо сказать, очень по-кафкиански). Таким процессом для Ханеке становится болезненность и насилие. При просмотре его фильмов зрителя не покидает странное ощущение вуайеризма, что в большинстве случаев сопровождается также брезгливой отстранённостью и отвращением, поскольку этот вуайеризм часто оказывается вынужденным — фильмы Ханеке буквально приходится смотреть.
Все эти патологические ощущения в полной мере представлены в «Пианистке». Во многом это стало возможным благодаря блистательной роли Изабель Юппер (женщина, надо признать, без тормозов — под стать своей героине). Игра на грани риска сравнима с ролью другой Изабель — Аджани в фильме «Одержимая». Собственно, об одержимости и идёт речь в обоих картинах. Надо сказать, что Ханеке проделал отличную работу по проникновению в Тему, и сделал это гораздо лучше, чем, например, Рэдли Мецгер в «Наказании Анны» (хотя и тот был неплох!). Если отталкиваться от сюжета, не принимая в расчёт то, что могло бы быть, то все события выглядят вполне достоверно, и, надо отметить, автор проявил изрядную умеренность в подаче материала, и это притом, что фильм очень (!) откровенный. На самом деле, степень откровенности напоминает «Последнее танго в Париже», с той лишь разницей, что «Пианистка», выражаясь музыкальным языком, более камерна.
Надо отметить, что в фильмах Ханеке большую роль играет пространство дома (во всех его смыслах). Напряжённая атмосфера квартиры, где проживает деспотичная самодур-мать и её забитая, погрязшая в патологии дочь, напоминает отравленное пространство дома, в котором поселилась болезнь, из другого фильма Ханеке — «Любовь». Также нельзя не отметить параллели со ставшей тюрьмой и камерой пыток квартирой в фильме Романа Полански «Отвращение», где также затрагивается тема безумия и болезненной патологии. Во всех перечисленных фильмах главная тема — болезнь в различных формах. Пространство будто бы болеет вместе с человеком, отравляется и загрязняется им. Не случайно главный герой-любовник говорит Пианистке, что она «хочет заразить своей болезнью других». Кроме того, квартира — это также символ утробы, который в данном случае означает именно сексуальную патологию, невозможность естественного проникновения и удовлетворения потребностей, что в конечном счёте, при постоянном психологическом прессинге со стороны матери вырастает в крайнюю степень извращённости. Для обеспечения естественного доступа к утробе необходим в буквальном смысле слова взлом, физическое насилие и принуждение, причём чтобы это обязательно происходило в пространстве квартиры и в присутствии надзирателя (матери) — таковы неизбежные фантазии главной героини. Однако наибольшую грусть и сочувствие вызывают всё же не сексуальные девиации героини, а отсутствие понимания со стороны её партнёра. Можно долго рассуждать о механике БДСМ и необходимом для этого опыте подчинения (в первую очередь для «верха»), но, не удаляясь слишком от контекста фильма, достаточно будет сказать, что в этих отношениях чрезвычайно важна роль эмпатии, сопереживания. Холодность, с которой действует главный герой, вторит холодности режиссёра, фактически, швыряющего в лицо зрителю чужие перверсии и оставляя его с ними в растерянности и одиночестве. Конечно, очень сложно говорить о любви, когда речь заходит об извращениях и патологии, но молодость не в состоянии понимать, что значит на протяжении всей жизни сдерживать внутри себя эту пружину. Это также не в состоянии постичь не склонный к подчинению доминант — просто в силу своего эгоизма, тогда как столь смелые фантазии одинокой и не молодой уже женщины заслуживают всяческого уважения и, по крайней мере, сострадания. Говоря короче, молодой человек оказался, что называется, не в Теме (в то время как некоторые многое бы отдали, чтобы оказаться на его месте). Неловкость и стыд, связанные с этим неприятием, ощущаются зрителем почти физически, и это очень характерный трюк, которым спекулирует Ханеке.
В целом фильм очень неплохой, более социальный, нежели эротический, и Ханеке даже смиловался над обывателем, не предложив чего-то покруче и посмелее, ограничившись достаточно робкими фантазиями. Однако ряд финальных сцен выглядел нелепо и неуместно, оставляя ощущение оборванного повествования, будто бы цинично бросающего изнасилованного зрителя лежать и долго приходить в себя после увиденного.
Эрика: «Я ждала тебя». Вальтер: «Хоть чего-то я должен от тебя получить».
Героиня лет сорока с хвостиком, этакая классная дама со сжатыми губами, застегнутая на все пуговицы. Живет со своей престарелой матерью, уже первая сцена заканчивается дракой между родственницами. «Такие уж мы в семье горячие».
Позже мы видим контролирующую мать, которая копается в вещах дочери, названивает на работу, когда же та придет домой, считает ее деньги, покупки, да и спят они в одной кровати. Чтобы снять напряжение, Эрика ходит в порно-кабинки, подглядывает за занимающимися сексом парами и иногда режет свои половые органы лезвием.
На домашнем концерте, где выступает героиня, она знакомится с племянником хозяина Вальтером. Студент, инженер, лет двадцати с небольшим, тоже увлекается музыкой. Чтобы угодить Эрике исполняет произведение ее любимого Шуберта и приступает к осаде: устраивается в ее класс, признается в любви …
Здесь и начинаются их отношения, в которых Эрика стремиться все контролировать, быть режиссером игр, готова составить Устав. Молодой человек хочет стандартного набора: близости, поцелуев, объятий, секса, отношений, разговоров … Вот и конфликт.
Сразу бросается в глаза ее неопытность, какая она деревянная.
«Эрика, ты не можешь сейчас уйти!» «Я больше не хочу ЭТО трогать»
Распалите молодого мужчину, и не дайте ничего, и так раза три подряд в течение нескольких дней…
Все, что остается зрителю – гадать, почему она такая. Да, нездоровые отношения с матерью, но, откуда этот тотальный запрет на удовольствие? Что произошло? Причем разрешение делать пакости / выходить за норму в перверсию есть. Для женщин это вообще менее характерно. Хорошо, это компенсация. Чего?
За что она себя наказывает не раскрыто, что доставляет такую душевную боль, которую она (как думает) может удовлетворить только через боль физическую. Какой страх удерживает через контроль? Страх реальной близости? Реальной жизни?
Есть ключи в жидкостях, они фигурируют в значительных сценах, раскрывающих героев: кровь, сперма, моча, рвота – это эвакуатор для того, что внутри; физическое вместо душевного.
Родители должны устанавливать для ребенка границы допустимого. Мать наоборот их нарушает, а Эрика расшатывает эти границы у Вальтера и приводит его в невменяемое состояние. Причем, он понимает, что не прав, но делает, как просили (ведь угодить любимой хорошо, разве не так). Он запутался в ее фантазиях. И она сама стала их жертвой.
Наверное весенняя меланхолия навеяла желание пересмотреть любимый фильм.
...Тяжело следить на экране за искалеченной судьбой еще молодой и очень талантливой женщины.
Великий австрийский режиссер Михаэль Ханеке как бы подтверждает, что в жизни может произойти самое невероятное и фантастическое.
В центре повествования героиня - дама средних лет с внешностью и замашками неопытной девочки.
Это ее трагедия, взращенная авторитарной матерью-мегерой, считающей главным для их маленькой семьи профессиональный успех дочери и зарабатывание ею больших денег.
Дочь, профессор Венской консерватории по классу фортепьяно госпожа Эрика Кохут, хорошо известна и уважаема в музыкальной среде.
В ее мастер-класс отчаянно стремятся все юные дарования.
За роялем - она сама женственность, одухотворенная красота. Из-под ее пальцев волшебно струится прелестная интерпретация сочинений столь любимых ею Шуберта и Шумана.
По жанру этот фильм - редкий сплав драмы и чувственной музыки.
По сути эта картина - протест против насилия в любой его ипостаси.
Душа прекрасной пианистки ежедневно соприкасается с высокими духовными сферами, но тело ее, с детских лет зажатое в тиски эротических запретов и изнуренное вынужденным физиологическим воздержанием, проявляет сущность монстра.
Но вот ей выпадает шанс - один на миллион - оздоровиться, стать полноценной и желанной для мужчины.
Увы! Слишком поздно.
Гордыня, мучительно-сладкое и тайное влечение к разврату, презрение нормальных отношений между людьми, окончательно овладевают ею.
Оттого трагический исход. Звучит последняя нота...
О создателях фильма.
На Каннском фестивале 2001 года фильм получил рекордные три награды: Гран-при (Михаэль Ханеке), лучшая актриса (Изабель Юппер), лучший актер (Бенуа Мажимель).
Никогда не забуду день, когда посмотрел подряд «Пианистку» Ханеке и «Необратимость» Ноэ – я был просто раздавлен, размазан по стенке перверсивной мощью этих картин. Пересматривая «Пианистку» спустя годы, конечно, не могу не отметить ее режиссерское совершенство, но при этом остаюсь к ней равнодушным. То, что должно было шокировать, уже не шокирует, то, что должно было вводить в замешательство, становится понятным и прозрачным, что говорит о том, что артхаус в отличие от авторского кино быстро устаревает.
Ханеке, будучи мужчиной, взял на себя откровенно неблагодарную задачу экранизировать феминистский роман, оттого, как отмечают зрители, читавшие Елинек, акценты изменены прямо на противоположные. Если для автора романа Эрика была прежде всего жертвой фаллического мира, мира классической музыки и традиционной красоты, решившейся своевольно бросить ему вызов, то у Ханеке она – сама палач своей судьбы, девиантная личность и главный источник зла для окружающих. Во многом автобиографичность романа Елинек жестко противопоставляла вытесненную, перверсивную сексуальность внешне лощенной красоте мира классической музыки, впервые показывало на экране фрустрированных музыкантов, приносящих в жертву тяжелому и упорному труду свои эмоции.
Как человек, работавший в среде музыкантов, могу удостоверить, что многие из них действительно очень невротичны, что каторжная работа по совершенствовании своего таланта превращает некоторых из них в эмоциональных инвалидов. Ханеке эту критическую заостренность текста Елинек сохранил, ведь не будем забывать, что он – в первую очередь диагност, следовательно, материал для него выдался благодатным. «Пианистка» несмотря на свое знание людей, способность препарировать сложность их психологических мотивировок, заговорить о том, о чем принято молчать, - удивительно мерзкий и гнусный фильм.
Ведь главной задачей Ханеке, как и Елинек, было деконструировать мир высокой духовности и сублимации, показать его кишащую червями изнанку, то есть работать в русле постмодернистского искусства, а лично мне это глубоко отвратительно. Ведь духовность, какой бы амбивалентной она не была, что бы не было генератором ее создания, только и делает нашу жизнь сносной, осмысленной, отличает нас от животных. Однако, для постмодерна человек имеет право быть животным, и никто и ничто не может вынудить его быть человеком. Мне гораздо ближе подход Стива Маккуина в «Стыде», во многом перекликающемся с «Пианисткой», там взгляд режиссера не столь ледяной и диагностический, есть сочувствие к девиантной личности при полном нравственном осуждении ее поступков и мотивов.
Однако, спустя годы «Пианистка» все равно обнаруживает за этими пластами критики классической культуры, якобы плодящей перверсии, очень важное измерение, которое не устаревает, не раздражает и делает эту противоречивую картину чрезвычайно талантливой и мудрой – это демонстрация отношений полов во всей их диалектике. Столкновение сильных личностей противоположных полов, стремление одной стороны утвердить свои желания за счет унижения другой – постоянная тема многих великих лент от «Последнего танго в Париже» и «Ночного портье» до «Портрета в сумерках».
Ханеке разрабатывает ее в русле феминисткой интерпретации Елинек гендерной войны: пока Эрика манипулирует Вальтером, он – у ее ног, когда она начинает унижаться – он ее использует и ведет себя как сексистская свинья. Быть может, действительно Сартр был прав, когда писал в «Бытии и ничто» о любви как переплетении садизма и мазохизма? Для Ханеке, как и для Елинек важно препарирование женского непостоянства, его желания захватить власть над мужчинами, чего последние не прощают. Здесь режиссер и писательница очень близки в выводах, ибо впервые в фильме, как и в книге, Эрика предстает жертвой мужского шовинизма и диктатуры фаллического желания.
У Елинек это не единственная книга на эту тему, достаточно вспомнить «Похоть» - вещь гораздо более жесткую и лобовую, чем «Пианистка». Вообще Ханеке взялся за экранизацию именно этого романа прежде всего потому, что он – самый нарративный, традиционный и простой во всем наследии Елинек, его проще всего экранизировать. Во-вторых, ему хотелось, как диагносту со стажем, впервые посмотреть вглубь, а не вширь проблем современной цивилизации, ибо несмотря на всю кажущуюся частность рассказанной в ней истории, «Пианистка» - это тоже притча. Ханеке снял ее изнутри «нового левого» мировоззрения (ведь феминизм – его дитя, не будем забывать об этом), как обличение семейной, гендерной, эстетической и этической традиции, пинать которую в тренде вот уже полвека.
«Пианистка» - очень противоречивое кино, оно отталкивает своими атаками на высокую духовность, но при этом показывает много справедливого в феминистской критике шовинизма и сексизма со стороны мужчин. То, что мужчина мстит женщине, когда та его унижает и стремится взять над ним власть – это факт на все 100%, ради нее фильму можно простить многое: и деревянную мимику Юппер (которая едва уловимо преображается, когда ее героиня слушает музыку, и лишь это раскрашивает ее бесцветную, сухую игру), и прямолинейность деконструктивистского мессиджа, и лоботомию зрительского сознания отвратительным эпатажем. Все-таки, что не говори, «Пианистка» - очень важное для Ханеке кино, оно режиссерски и технически блистательно выстроено и в его фильмографии бесстрастного диагноста оно занимает важное место.
