В полуночной секции Каннского фестиваля показали новую работу Кентана Дюпьё. «Полный Фил» — короткий, но смешной анекдот с Кристен Стюарт и Вуди Харрельсоном в главных ролях. Впервые за много лет Дюпьё снял фильм на английском, продемонстрировав, что абсурд — язык универсальный.
В большом двухкомнатном номере парижской гостиницы поселились Фил Дум (Вуди Харрельсон) и его дочь Мадлен (Кристен Стюарт). Они не общались по-нормальному уже много лет, поэтому Фил задумал эту поездку как попытку трогательного семейного воссоединения. Все с ходу катится по наклонной. Сначала отец устраивает выволочку дочери за то, что та засорила туалет в его половине номера. Затем к ним прибивается служащая отеля Люси (Шарлотта Ле Бон, звезда третьего сезона «Белого лотоса»), которая подозревает мистера Дума в том, что он может навредить дочери. Тем временем Мадлен продолжает в нон-стоп-режиме поглощать всю доступную еду в раблезианских количествах.
Это, страшно сказать, 15-я полнометражная работа Кентана Дюпьё, который теперь выпускает уже даже не один, а два фильма в год (на днях в Каннах покажут его мультик «Головокружительный» в рамках «Двухнедельника режиссеров»). При таком сумасшедшем темпе работы выдерживать хорошее качество бывает трудно (Вуди Аллен и Хон Сан-су не дадут соврать), поэтому просмотр каждого нового Дюпьё — лотерея. Будет ли смешно? Не окажется ли фильм гэгом, который раздули до полного метра? В этот раз — да и да.
Как обычно у Дюпьё, это нарочито дурацкий фильм, сделанный под влиянием европейского сюрреализма.
Режиссер неоднократно признавался в любви к Луису Бунюэлю, и «Полный Фил» поверхностно напоминает, например, «Скромное обаяние буржуазии» (и заодно «Большую жратву» Марко Феррери). Еда, пожалуй, третий главный герой фильма; героиня Стюарт с жадностью запихивает в себя стейки, киш, куриные крылья и прочие деликатесы. В это время на улицах Парижа разворачиваются масштабные протесты, и Фил снисходительно хихикает, выйдя на перекур и наблюдая, как вокруг разлетаются «коктейли Молотова», взлетают полицейские дубинки и крошатся стекла магазинов. При этом Дюпьё ни разу не переходит на территорию условного Рубена Эстлунда («Треугольник печали», где тоже играл Харрельсон) и оставляет критику буржуазного общества другим авторам.
«Полный Фил» вообще выглядит как издевка, метакритический анекдот про фестивальное кино. В конкурсе Канн и Венеции постоянно встречаются истории про конфликт отцов и детей, и Дюпьё изощренно издевается — даже если неосознанно — над таким типом фильмов.
Режиссер в качестве референсов называет «Белый лотос» и недавний хит Йоакима Триера. Что ж, тогда он снял настоящую «Несентиментальную ценность».
Герои отчетливо антидраматичны. Папа Харрельсон — жуткий зануда, способный 20 минут кряду талдычить про забитую канализацию. Изображение конфликта тоже буквальное: чем больше Стюарт ест, тем сильнее разрастается пузо отца. Нетрудно догадаться, чем закончится эта история, хотя издевательский флешбэк в пиковый момент пересказывать не хочется, но это еще одно подтверждение того, что «Полный Фил» смеется не над самими буржуа, а над сюжетами о них.
Вторая спираль ДНК этого фильма — старые хорроры. Стюарт смотрит на стареньком DVD-плеере ужастик в духе «Твари из Черной лагуны»: молодая девушка (Эмма Макки) убегает от потешного чудища в резиновом костюме. Затем в сюжете появляются два ученых-охотника (Тим Хайдекер и Эрик Верхейм, американские сюрреалисты и авторы нескольких культовых комедийных шоу). Они сперва убивают монстра, а затем решают его воскресить, чтобы задать ряд вопросов. Их жутко волнует, почему он ест только человеческие головы (в них же мало мяса!) и ничем не пахнет.
Как этот фильм в фильме связан с историей гневливого Фила и его дочки? Что именно хочет сказать Дюпьё? Да какая разница. Дюпье — это автомат по производству движущихся образов, сам себя он сравнивает с безостановочно работающей стиральной машинкой. Наше дело — радоваться тому, что креативного порошка в этом аппарате еще хватает.