В мировой прокат вышла пятая часть саги о приключениях ковбоя Вуди и астронавта Базза Лайтера. На этот раз героям угрожает появление гаджетов. Это первый фильм франшизы, сделанный без участия ее главного создателя Джона Лассетера. Встречаться с любимыми персонажами, которым уже больше 30 лет, конечно, приятно, но, кажется, их эпоха подошла к концу.
Ксения Реутова
Журналистка, кинокритик
Девочка Бонни (Скарлет Спирс) — героиня, которая в третьем фильме стала хозяйкой игрушек, — все так же обожает ковбойшу Джесси (Джоан Кьюсак), астронавта Базза Лайтера (Тим Аллен) и пластиковую самоделку Вилкинса (Тони Хейл). Однако ее родители обеспокоены: из-за стеснительности девочка никак не может завести друзей в реальной жизни. Пытаясь помочь хозяйке, игрушки выясняют, что современные малыши вообще не так уж много общаются друг с другом. Большую часть времени они проводят в своих комнатах перед светящимися экранчиками. Вскоре жуткий гаджет появляется и в доме Бонни. Мама и папа покупают дочке лилипад (Грета Ли) — планшет в форме лягушки, позволяющий чатиться с соседскими детьми. Новое устройство полностью поглощает внимание Бонни, и она забывает о старых друзьях. Ситуация патовая, поэтому Джесси вызывает на помощь ковбоя Вуди (Том Хэнкс), в предыдущем фильме ушедшего в коммуну вольных потерянных игрушек.
С развитием ИИ тема «Человек и технологии» снова вышла в кино на первый план. В ближайшие несколько лет мы, несомненно, увидим еще десятки фильмов о том, как бездушный хай-тек подрывает основы человеческого бытия. Но ни студия Pixar, ни стоящая за ней корпорация Disney, разумеется, не настроены на радикальные луддитские манифесты. Там прекрасно понимают, что миллионы детей в будущем будут пересматривать «Историю игрушек 5» как раз на условных лилипадах. К тому же Pixar — это и есть технологии: первая часть франшизы в свое время произвела революцию в компьютерной анимации.
По всем этим причинам трейлер пятого фильма, вроде бы обещавший научить родителей, как сократить детям экранное время, оказался обманкой. Лилипад по сюжету вовсе не злодейка. Чем-то она похожа на Базза Лайтера времен первой картины: это игрушка, которая еще не разобралась в себе и в правилах окружающего мира. Общую дружественность гаджетов подчеркивает и введение в повествование сразу двух групп персонажей, которые служат проводниками между прошлым и будущим. Главным героями франшизы помогает целая армия Баззов Лайтеров, умеющих подключаться к сети, а также отряд ныне устаревших технологичных игрушек предыдущего поколения во главе с Smarty Pants (Конан О'Брайен) — устройством для приучения детей к горшку.
Из-за обилия новых героев и необходимости удержать в кадре старых сюжет получился довольно запутанным. Каждая его линия ведет в какую-то свою сторону. Застенчивая Бонни, которая не может заговорить с незнакомым ребенком, переживает трагедию в духе «Головоломки». Базз по-прежнему сохнет по подруге-ковбойше. Его многочисленные двойники ищут смысл жизни. Вуди стареет, но не хочет этого признавать. Примерно в середине фильма появляется еще одна девочка по имени Блейз (Майкал-Мишель Харрис) — такая же любительница кукольных игр, как Бонни. К счастью, авторам все-таки удается драматургически выровнять конструкцию. Центральным персонажем пятой части становится Джесси, которая наконец-то разбирается со своим прошлым и преодолевает травму покинутости. Правда, непонятно, обрадует ли такая перемена преданных поклонников «Истории игрушек». Фильм часто ощущается не как прямое продолжение франшизы, а как ее спин-офф: и Базз, и особенно Вуди тут — герои второго плана.
Во всех предыдущих частях «Истории игрушек» ее создатели поднимали отнюдь не детские вопросы, именно поэтому фильмы так пристально изучали не только киноведы, но и психологи, социологи, культурологи и даже политологи. В образах Вуди и Базза видели разные грани американской идентичности (один бесстрашно осваивает Дикий Запад, другой — космос) или, например, эволюцию голливудского мейнстрима, где вестерн в качестве фундаментального жанра со временем заменила научная фантастика. В философском же плане «История игрушек» рассказывала о конечности всего сущего: раз за разом героям приходилось смиряться с тем, что мир меняется. Дети вырастают, игрушки устаревают, вечной жизни в райской комнате с обоями, на которых изображены пушистые белые облака, не будет, потому что абсолютной вечности вообще не существует в материальной природе.
Поначалу кажется, что пятый фильм катит по тем же рельсам. Пиксаровский ветеран Эндрю Стэнтон («ВАЛЛ·И»), сценарист предыдущих частей, и его молодая напарница Маккенна Харрис провозглашают силу человеческого воображения, которая лежит в основе детских игр и, если шире, любого творчества, почти божественным даром. В одной из ключевых сцен игрушки буквально спускаются к детям с небес. Технологии, по мысли создателей, хоть и таят в себе множество опасностей, но при грамотном обращении могут быть поставлены на службу креативности. Это чудесная, примирительно-успокаивающая идея, какую, пожалуй, и должна нести миру корпорация, во многом формирующая поп-культуру.
Однако, призывая других не бояться неизбежных перемен и развивать воображение, боссы Disney почему-то не могут применить это требование к самим себе. О том, что «Историю игрушек» нужно было завершить на четвертой части (а еще лучше — на третьей, практической идеальной), в пятом фильме кричит буквально все: и повторы мотивов из предыдущих картин, и отсутствие по-настоящему оригинальных высказываний и запоминающихся цитат, и скрипучие голоса постаревших актеров. Безусловно, это по-прежнему кино, сделанное с выдающимся мастерством и огромной любовью, но даже у его бесконечной крутости все-таки обнаружился свой предел.