Сегодня, 14 июля, в возрасте 92 лет умер Александр Наумович Митта — учитель нескольких поколений кинематографистов и режиссер таких всенародных хитов, как фильм «Экипаж» и сериал «Граница: Таежный роман». Вспоминаем, как из ключевой фигуры оттепельного кино Митта превратился в нашего Спилберга.
Главный, самый запоминающийся медиаобраз Александра Митты — эрудит Владик в «Июльском дожде» Хуциева. Ходячая энциклопедия, энтээрщик-всезнайка, впадающий в экстаз от бесконечных тайн природы и безграничных возможностей науки, он кажется последним островком оттепельного энтузиазма в меланхоличной панораме угасания иллюзий поколения шестидесятников.
Митта-режиссер сам был эталонным шестидесятником. Он учился в мастерской Ромма (знаменитый выпуск 1960 года с Тарковским, Шукшиным, Файтом). Его дипломный фильм («Друг мой Колька»), снятый вместе с Алексеем Салтыковым, будущим режиссером эпохального «Председателя» (товарищи объединились, чтобы выбить пленку на полный метр), — суперподрывная история тайного общества школьников, собравшихся вне пионерской организации, чтобы мстить гадам-отличникам. На ниве школьного кино Митта поработал крайне удачно: «Звонят, откройте дверь» с 12-летней дебютанткой Еленой Прокловой принес постановщику Гран-при в Венеции.
Не избежал Митта и типичного для режиссеров своего поколения увлечения революционной романтикой в противовес протокольной реальности развитого социализма. Ретрокомедия «Гори, гори, моя звезда» располагается где-то между «В огне брода нет», «Началом» и «Интервенцией», и, как и буффонада Полоки, она оказалась крамольной уже на уровне первоначального кастинга. Роль пламенного провинциального театрального режиссера с революционным псевдонимом Искремас исходно должна была достаться Ролану Быкову. Но бдительное студийное руководство усмотрело в актере портретное сходство с расстрелянным в 1940-м Всеволодом Мейерхольдом и кандидатуру зарубило, на роль в итоге взяли Олега Табакова.
В следующий раз Митта ухитрился взбесить самого Михаила Шолохова! Классик соцреализма, душой так и оставшийся в начале 1950-х, когда считалось, что именно в России изобрели всё, от переменного тока до кинематографа, очень разозлился из-за экранизации «Арапа Петра Великого». Шолохов счел непатриотичным изображение африканца Ибрагима Ганнибала (Владимир Высоцкий) единственным приличным человеком при российском дворе и написал жалобу Брежневу.
После этого режиссеру оставалось снимать только сказки — жанр, где точные наблюдения за реальностью можно было маскировать фантастическими локациями. И Митта действительно снял самое страшное фэнтези брежневской эпохи — мрачную готику «Сказка странствий». Для многих советских детей поколения Х ее просмотр стал определяющим опытом, и немалую роль тут сыграл недетский саундтрек авангардного композитора Шнитке. «Сказка странствий» — вершина карьеры Митты и одна из лучших фэнтези-лент в истории мирового кино, но в историю кино отечественного Александр Наумович вошел с совсем другой картиной, тоже в каком-то смысле сказкой — первым советским блокбастером, фильмом-катастрофой «Экипаж».
«Экипаж» снят в самом начале Афганской войны. История крушения лайнера, не случайно горящего где-то на нефтеносной южной границе СССР, сегодня выглядит как пророческая — через каких-то 7 лет запылает вся страна. В 1979-м «Экипаж» был нашим ответом Голливуду, причем ответом, снятым по советскому рецепту. Как и сай-фай Тарковского «Солярис», он состоит из двух серий: одна — про отношения, вторая — уже, собственно, с аттракционами, нарушающими все законы воздухоплавания и физики вообще. Не будет большим преувеличением сказать, что «Экипаж» стал фильмом-эталоном для всего крупнобюджетного российского кино эпохи Мединского: «Легенда № 17», ремейк «Экипажа», снятый Николаем Лебедевым, даже «Вызов» — все это сделано с оглядкой на приключения бортинженера Скворцова, стюардессы Тамары и других членов экипажа борта 85131, а также их родных.
Но на новое российское кино Александр Митта повлиял еще и в другом качестве — как преподаватель мастерства, воспитавший несколько поколений кинематографистов. До 1990-х он преподавал на Высших курсах сценаристов и режиссеров, после — в собственной киношколе. Разумеется, не слишком формальной.
Закончить текст об Александре Митте нужно, конечно, не словами, а как он советовал в своем учебнике «Кино между адом и раем», сценой, кадром, образом. Будет ли это пятно крови, расплывшееся на снегу из «Сказки странствий»? Или сходка конспираторов-троечников из «Друга Кольки»? Или все то же увлеченное лицо оптимиста Владика из «Июльского дождя»? Каждый выберет для себя сам.
Автор: Василий Корецкий
Фото: Svklimkin / CC BY-SA 4.0 / Wikimedia Commons