всё о любом фильме:

Июльский дождь

год
страна
слоган-
режиссерМарлен Хуциев
сценарийАнатолий Гребнев, Марлен Хуциев
директор фильмаАлександр Яблочкин
операторГерман Лавров
композиторБулат Окуджава, Юрий Визбор
художникГеоргий Колганов, Н. Ефанова
монтажА. Абрамова
жанр драма, ... слова
зрители
СССР  3.1 млн
премьера (мир)
возраст
для любой зрительской аудитории
время109 мин. / 01:49
Героям фильма — примерно тридцать. Очень часто именно в это время у людей наступает период пересмотра уже выработанных ранее позиций. К такому пересмотру и приходит Лена, героиня этого фильма. Ей многое надо обдумать заново.

Она начинает понимать, что прежние оценки поверхностны, все предстает перед ней в ином, более ясном и резком свете. Это порой связано с потерями. Лена теряет бывшего ей самым близким человека, который становится чужим и далеким.
Рейтинг фильма

Послать ссылку на email или через персональное сообщение

    * КиноПоиск не сохраняет в базе данных e-mail адреса, вводимые в этом окне, и не собирается использовать их для каких-либо посторонних целей

    Из книги «3500 кинорецензий»

    оценка: 10.0/10
    Что ни говорите, у ряда наших киноборзописцев, обрушивавшихся в прежние годы со всей силой на вроде бы камерные фильмы, далёкие от политики и идеологии, был исключительный нюх на подспудный, мало кем угадываемый «воздух времени», который непонятно где содержится, в неком пространстве между кадрами или же в том, как они сменяют друг друга в своём беге по полотну экрана. «Июльский дождь» — одна из таких внешне обычных лент (пусть и обвиняли Марлена Хуциева по привычке в некритическом восприятии западного «кинематографа отчуждения», прежде всего — работ Микеланджело Антониони, что делали потом и в отношении Геннадия Шпаликова и Киры Муратовой), но она непостижимо загадочна и словно похожа на какую-то из мелькающих в прологе живописных картин эпохи Возрождения. Хотя многие склонны были видеть в данной монтажной фразе, как и в прерываемых или заглушаемых классических мелодиях в фонограмме, явный упрёк режиссёра относительно растиражированности и заштампованности всех сфер человеческого сознания в эпоху торжества маклюэновской «Гуттенберговой галактики» (а до нынешней видео-компьютерно-виртуальной реальности ещё было далеко!). (... читать всё)
    Знаете похожие фильмы? Порекомендуйте их...
    Порекомендуйте фильмы, похожие на «»
    по жанру, сюжету, создателям и т.д.
    *внимание! система не позволяет рекомендовать к фильму сиквелы / приквелы — не пытайтесь их искать
    Отзывы и рецензии зрителей rss-подписка
    • Добавить рецензию...
    • Обсудить на форуме >
    • 91 пост в Блогосфере>

    ещё случайные

    Сопротивление прозы и поэзии, их разнородность в пространстве экрана были открыты уже отцами — основателями советской синематеки Кулешовым («Великий утешитель») и Пудовкиным («Простой случай»). Заявленная проблема жила и здравствовала на протяжении 30-ых — 60-ых, периодически подвергаясь художественному осмыслению и превращению, тем не менее, без значительных успехов. С одной стороны, причина внешняя. Давление идеологии и цензуры загоняло художников в прокрустово ложе программ и лозунгов. С другой — сама задача оказалась глубинной, сущностной, выходящей за границы драматургии и режиссуры. Ибо здесь кинематографический метод натолкнулся, не много не мало, на конфликт материи и духа. Первичная трансцендентальная идея не могла слиться с первичной же конкретностью кинообраза, который был посредником между действительностью и сознанием, а потому сдерживал мысль в рамках вещественной формы. В свою очередь и сюрреалистический принцип не позволял достичь есенинской метафоры: «Розу белую с черной жабой // Я хотел на земле повенчать», — ибо не предлагал ничего нового, лишь менял угол обзора. Необходимо было произведение, в котором бы сам быт, мир осязаемый, заговорил высоким слогом, стал символом, тождественным чистому полету души. И на путь этот, «опираясь на плечи великанов», в 64-ом вышел молодой режиссер Марлен Хуциев, который в течение следующих 6-и лет снимает «поэтическую трилогию» («Застава Ильича», «Июльский дождь», «Был месяц май»), перевернувшую понятие экранной выразительности и каноны повествования. Однако сила этих картин была признана лишь спустя два десятка лет, в 80-е, в преддверии скорого крушения Союза, когда теоретические изыскания освободились от беспощадного давления власти и узрели ту уже погасшую коллизию.

    «Июльский дождь» — это картина жизни, наблюдаемая со стороны. Монтаж акцентирует внимание на деталях, поднимается до панорамы, соединяет частное и общее. Однако ракурс всегда внешний, по форме документальный. Фильм не устремляется в скрытые течения изображаемой действительности, он ищет их отголоски в повседневности.

    Уже этот мотив сталкивает высокое и низкое: обыденность и искусство. Однако если печатный станок штампует тысячи репродукций средневековой фрески, превращая сакральную красоту в вульгарный китч, то режиссер идет в обратном направлении. Выхватывает серые будни, типичные интерьеры, банальные характеры и делает из них индивидуальные и исключительные образцы, обрисованные дотошно, в подробностях жизни, что не позволяет усомниться в их привычной реалистичности. Он открывает красоту в пошлости, иными словами, находит великое в ничтожном. И очищает мир от копоти фальши.

    Именно очищение — центральная тема фильма, которая воплощается в поэтизации действительности и постепенном метаморфозе главной героини, словно охватывая одновременно малое и большое, душу и вселенную. Средствами возвышения выступают как одухотворенные пейзажи, монтируемые с деформируемым под влиянием внутреннего, ведомого мыслью режиссера движением, так и все построение фабулы. Хуциев смело рвет сюжетные путы, его рассуждения не следуют формальной линии повествования, а канва представляет собой калейдоскоп конкретных и отвлеченных образов. Однако поток сознания не растворяет личную и магистральную историю. Преодоление предметности пространства служит его олицетворению в фигуре главной героини Лены. Именно персонаж фокусирует переживания мира, именно через него транслируется содержание всей картины. Таким образом, композиция, растекаясь многообразием портретов города, природы, коммуналки, компаний друзей, ночными разговорами по телефону, сомнениями и отчуждением, в конечном счете, завязывается в один драматический узел. Детали жизни постепенно собирают противоречия, мельчайшие уколы, что вырастает в тяжелый конфликт человека и среды, ставя его один на один с вопросом самоидентификации. Дилеммой борьбы или согласия.

    Однако Хуциев не разрешает ее, ибо ему важно обнаружить сам факт пошлости быта человека и общества. И это не упрек, ибо пошлость едина с благополучием. А быт как раз к нему и стремится. Оттого, понимая это, наша героиня меняется: из характера беспечного и романтичного, становится меланхоличной и задумчивой. Движение ее к внутреннему терзанию и освобождению от ложных и насаждаемых самой жизнью идеалов и есть цель авторского сообщения.

    В этой работе Хуциева ощущается невообразимая красота мира, которая звучит в мелодии кинематографической поэмы, поминутно существующей между романом и стихами, между движением и созерцанием.

    12 августа 2010 | 17:47

    Что-то совсем новое в повествовании, в том, как снято.

    Фильм начинается съемками реального города с его людьми, идущими на работу, неуловимой атмосферой 60-х годов, улицами, с такими забавными и важными автомобилями. И вдруг в толпе мы замечаем привлекательную девушку. Она, как и другие пешеходы, иногда обращает любопытный взгляд на камеру и так очаровательно улыбается, что захватывает дух! И о верх радости — она оказывается главной героиней! После такого знакомства, не остается сомнений — девушка на экране такой же обыкновенный человек, как все те люди того времени. Фильм покажет нам советскую интеллигенцию такой, какой видели ее современники: пишущей кандидатскую, бесконечно дискутирующую, остроумную (от «острый ум»), воспитанную.

    Сначала автор напускает на нас немного флёра. Мы покорены. Герой умен, с виртуозным чувством юмора, в нем явно что-то есть. Они идут в кафе к его друзьям. Яркие беседы за столом, во всем какая-то загадочность, тайна, глубокомысленные взгляды, восхищение, оригинальная манера речи. Завидное общество! Драма в том, что многие люди умеют мимикрировать под этот или любой другой стиль общественной группы. Это может быть дерзость, аристократизм, ум — что в данный момент пользуется популярностью. Подражают внешнему, а внутри у многих пустота. Как, например, у главного героя.

    Он аспирант. Эмоционально черствый человек. Это тот самый случай, когда смотришь на него и думаешь: «яркая боль лучше тусклого равнодушия». Человек, которого невозможно задеть, ни обидеть, ни обрадовать. Абсолютная пустота. Он вообще не мыслит категориями чувств. Человек в футляре на современный манер. Умный, с ленцой и где-то в глубине души, наверное, даже добрый, но его малодушие и высокий интеллект привели к тому, что с ним невозможно жить — так талантливо он от всего предохранился. Его как будто нет рядом. Эта та самая недоступность глубинного понимания других людей. Без чувств, сочувствия переплетение душ невозможно. По-моему, прекрасная актерская работа!

    16 октября 2010 | 11:20

    Почему-то именно такая ассоциация с этим фильмом. Фильм хочется смотреть и со-чувствовать. Необычайно трогательная и такая полузабытая Москва 60-х… Вроде бы документальные кадры — но откуда в них взялось чувство? Марлен Хуциев великий мастер. Вопросов нет.

    Судьбу главной героини не стоит осмысливать. Ее стоит прочувствовать. Сюжетные ходы вроде простые и достаточно стандартные — разочарование в любимом человеке, одиночество, многочасовые беседы с близким по духу достаточно анонимным собеседником (в это же время был опубликован рассказ Анара «Я, ты, он и телефон», где примерно такие же коллизии, жаль только позже по рассказу фильм не Марлен Хуциев снимал). Время и его люди. Нам удалось почувствовать и тех людей, и то время. Именно почувствовать, но не познать. Редчайшее явление.

    Единственный недостаток — сцена с ветеранами 9 мая. Здесь откровенный идеологический штамп. Но, может, время было такое?

    9 из 10.

    24 февраля 2010 | 19:59

    Этот фильм — попытка последовать стандартам французской новой волны. Но я не назову ее удачной.

    История о поколении 30-летних, когда между собой спорят разные приоритеты: карьера, семья, старая дружба, новая квартира. Июльский дождь, с которого и начинается рассказанная в фильме история, представляется мне символом непостоянства и скоротечности. Но он все равно очень важен и влияет на судьбу главных героев.

    Что мне понравилось? Телефонный роман, рожденный июльским дождем. Пикник с заученными ролями и шутками действующих лиц. Разговор главной героини с матерью о замужестве, которое могло бы стать залогом спокойного будущего. Шикарна сцена в ресторане с «незнакомым» знакомым. Просьба к Визбору не петь, и его же маленький монолог о человеческом материале. И, конечно же, симфония городского пейзажа, пронизанная случайно подслушанными обрывками радийных трансляций. Вот этого пойманного мгновения эпохи очень не хватает многим сегодняшним фильмам, которые, в принципе, могут сниматься в павильоне, расположенном в любой стране мира.

    Что не понравилось? Французские актеры новой волны выглядели на экране живыми людьми. Советские, при всем к ним уважении, театрально произносили текст, вступая в нужное мгновение, чтобы не заглушить реплику партнера. Мне, например, казалось, что Визбор вообще свой текст произносит, глядя в суфлер, хотя, конечно, такого не было и быть не могло. Сценарий показался невнятным. Некоторые сцены, например, эпизод смерти отца главной героини, перетянуты по времени и откровенно нудны. Финал разочаровывает.

    А еще я не люблю бардов, и снова увидел — за что. Как только они берут в руки гитару, все непременно делают умные лица и затихают в задумчивости. Но от песен их лично мне хочется лишь спать. И вот тут я понимаю героев Ураловой и Белявского, которым хочется уехать от всей этой компании далеко-далеко.

    Если что — товарищи меня поправят, но Данелии в его «Я шагаю по Москве» настроение нововолновых французов удалость поймать и адаптировать к отечественным особенностям намного лучше.

    7 из 10

    26 августа 2012 | 21:44

    Марлен Хуциев — безусловно человек-эпоха, по его фильмам можно историко-культурные диссертации защищать. Его первый фильм «Весна на Заречной улице» разговаривает со зрителем простым и понятным языком, как лучшие фильмы 50-х. Он светел, одухотворен и прекрасно однозначен. Само время не предполагает многозначности. Только что отвоевали страну, ее надо отстраивать и возрождать.

    1964 год — появляется уже значительно более сложный фильм «Застава Ильича», который, не дойдя до экранов, теряет революционный пафос и превращается в безыдейное «Мне двадцать лет». Трансформация симптоматичная. Хрущовым развенчан сталинизм, но удар коснулся основ социалистического строительсва, в головах поселились сомнения. То время, которое принято называть оттепелью, по моему глубокому убеждению, было на самом деле временем потерь и разочарований. Чуткое ухо и тонкая кожа художника улавливает перемены лучше других, не всегда, может быть, понимая их значение. В фильме «Мне двадцать лет» герой мучительно ищет смысл своего существования — уже, как можно догадаться, не в революции, а в войне находя духовный стержень, помогающий выстроить душу.

    1966 год. И вновь знаковый фильм «Июльский дождь». От фильма к фильму кинематографический язык Хуциева становится все сложнее, а оптимизма остается все меньше. Это имеет причину — смысл уже утерян. Когда нет понимания, нет и простых слов для объяснения. Что главное, что второстепенное, кто я, зачем я, что ценного в моих отношениях — определяющие жизнь вопросы. Но ответы на них уже ускользающе призрачны. Мотивы поступков необязательны, слова умны и ничего не значат.

    Автор любуется героиней и словно не замечает ее эгоцентризма. А зрителю это видно с самого начала, когда ее ведет камера, и она оглядывается, будто убегая от преследователя, заранее уверенная в предмете интереса наблюдателя. Сам ее телефонный роман возник в общем-то из-за пренебрежения интересами другого. Невозвращенная куртка так и останется поводом для звонков. А может быть, девушка просто безразлична к другим? «Вы не могли бы сегодня не петь» — я бы честно обиделась, тем более что как зритель именно надеялась на песню. Наконец, расставание, ничем не оправданное не только для зрителя, но и для самой героини. Чего она хочет? — Мне почему-то уже неинтересно. Зачем модернизм, вся эта многозначность и неординарность, если за ними тупик глупой женской души. Глупой, несмотря на все умные слова. Потому что в двадцать семь лет женский ум — это ее любовь. Показать другой ум у женщины время еще будет — позднее. А сейчас ты должна научиться понимать сердцем, молча. И если ты можешь своему мужчине бесстрастно, холодно, как будто вас ничто не связывает, отказать, уйти от него просто так, ни к кому, когда он понял, что не может без тебя, — то ты еще не женщина, и станешь ли когда-нибудь? Или так и не поняв, в чем женское счастье, проскачешь бобылкой свою молодость, овеваемую обманчивыми весенними ветрами оттепели, а потом, когда поймешь запоздало, подрастут уже новые зубастые эгоистки.

    За что я все-таки люблю Хуциева — за то, что мало кто из кинематографистов умеет так любить Россию, так ценить ее мимолетные приметы. Наверное, потому что грузин. Его запечатленное пленкой любование Москвой, стремление оставить в фильме как можно больше документов времени — одна из важнейших составляющих успеха его картин, особенно сейчас. А еще спасибо ему за встречу фронтовиков у Большого театра. В детстве я успела повидать сама, как это бывало — и до сих пор это самое яркое мое впечатление от Москвы. Это настоящее. Не могу того же сказать о жизни детей оттепели…

    6 из 10

    23 сентября 2013 | 19:25

    сколько раз слышал от киноведов про этот фильм, но все не решался посмотреть. А тут, наконец, вдруг решился. Разочарование. Вот не могу понять, за что киноведы и киноманы такое кино любят. Хотя, наверное, могу понять — за все то, что мне в нем не понравилось: за долгие панорамные планы, которые не имеют отношения к сюжету, а создают атмосферу города, за заунывные пустые разговоры ни о чем, тоскливые вечеринки, где Визбор поет под гитару, за чопорную и теперь уже совершенно фальшиво смотрящуюся 60-ческую романтику, в которой поход, шашлыки, лес, гитара — не обстоятельства, а события, и кроме как шашлыков и гитары, ничего и не покажут. Ну хорошо, покажут, как герой Белявского искупался в осенней холодной речке, если кому-то от этого станет легче.

    Короче, очевидно тут влияние неореализма, новой волны и поэтического реализма, но выглядит эта стилистика тут чужеродной почему-то (ну, мне так показалось). Даже нет — не чужеродной, просто повествование монотонное и нудное, как перемещение улитки из ниоткуда в никуда. Годар бы сделал ритмические перебивки, разрушил бы эту монотонность, но Хуциев все же не Годар.

    В общем, осталось от фильма неприятное послевкусие, на целый день сохранилось.

    Могу допустить, что кому-то такое меланхолическое настроение может оказаться созвучно, но все же, определенно, кино устарело. Странное дело, «Печки-Лавочки» почти не устарели, это смешно, живо, динамично, «Звонят — откройте дверь» тоже очень интересно смотреть, а вот эту картину хочется забыть и не вспоминать никогда. Мертвячина. Тоска, отрада театроведа. И ничего кроме.

    27 июня 2015 | 14:06

    Я думаю этот фильм на века. Операторские работы показывают как бы отстраненность от главных героев, тем самым отображая больше жизнь советского человека 60ых в целом. Хотя я еще не родился тогда и в чем то не прав, но я чувствую уверенность советского человека в завтрашнем дне, его вера в то что он делает и конечно же мечтательность, именно та которая была присуща в 60ых, когда в космос запускали Гагарина.

    Между тем фильм не об этом, а о той симпатичной девушке которая промелькнула в толпе, идет июльский дождь и она прячется под козырек вместе с остальными и нас не покидает чувство что может не о ней повествование, но вот в толпе оказывается отзывчивый молодой человек и одалживает свой пиджак, камера устремляется за девушкой, в своей нарочитой меланхоличности, отставая за героиней, зацикливается на других вещах. Как окажется эта сцена и станет предопределяющей.

    Фильм о не сиюминутном осмыслении, а как бы о точке возврата. Ведь потом мы забываем об этой сцене и погружаемся в быт девушки Лены, в её казалось бы полную событий жизнь в которой она все же отбрасывая весь лоск, в лице ее ухажера и интеллигентного общества и дело не в том что они какие то не такие! А в переосмыслении. Все же попадает под этот дождь, который смывает с нее все не нужное, не боясь при этом остаться сама с собой.

    5 августа 2011 | 17:11

    Сначала о том, что не понравилось. Безумно раздражала главная героиня. Я понимаю головой, что ничего ужасного в ней нет, что неприятие моё чисто бытовое, не имеющее никакого отношения к эстетике и идее фильма, но на уровне личного общения она меня безумно напрягала, что, к сожалению, сильно мешало наслаждаться фильмом.

    Но само по себе кино, безусловно, заслуживает внимания. Во-первых, необычен сюжет. Все мы привыкли к историям любви, которые, если и не заканчиваются свадьбой, то, по крайней мере, повествуют о людях, которые из чужих неожиданно стали близкими, и в перспективе у них всё будет хорошо. А это фильм об угасании любви. Кино начинается любовной идиллией, и мы видим, как Лена всё больше разочаровывается в своём любимом. Под маской супермена («ну почему ты такой здоровый, должно же у человека что-то болеть») она видит пустоту. И это вовсе не история о зарождении чувства к Жене. Женя ей необходим, но он не существует. Он только голос на другом конце телефонного провода. Этакое интернет-общение в доинтернетную эру.

    С другой стороны, сюжета в фильме как бы и нет. Это просто бытовая зарисовка. Будни. « В понедельник я поздно на работе, во вторник мы с Юлькой идём в бассейн, в среду собрание, в четверг мы с тобой идём в театр. Вот и вся неделя». Обычный фон для жизненных драм. И это действительно гениальное режиссёрское решение. Потому что этот нехитрый сюжет становится фоном для фотографии эпохи и поколения, во всяком случае, значительной их части. Не знаю, рассчитывал ли на это режиссёр, но по фильму может писать учебник этнографии 60-х годов. Трансляции спектаклей по радио, дискуссии в газетах на тему «кого считать интеллигентным человеком». Трогательный ушедший быт. Квартиры, где всегда чей-то день рождения, где уже не юные, но ещё молодые люди танцуют твист, поют под гитару, говорят об интригах институтского масштаба, спорят о науке. Люди. Способные на настоящее творчество, и люди, способные только на кухонную сплетню. Подковёрные интриги, дружба, любовь (счастливая и несчастна) на фоне фоне Москвы 60-х, втиснутые в график рабочих недель.

    Но самая главная удача, кульминация фильма — это самый его финал. Встреча ветеранов у Большого театра в день Победы. Камера, скользящая по лицам непривычно молодых ветеранов: Алика, Володиного научрука; по лицам Лены и её ровесников. Эта встреча абсолютно не нужна с точки зрения событийного сюжета, но эмоционально — именно в ней самый смак фильма.

    6 сентября 2014 | 17:58

    После долгого перерыва посмотрел фильм. И взглянул вдруг другими глазами. По-новому взглянуть заставило происходящее: студенты, выходящие на демонстрации за энную сумму, участвующие в партийной жизни за мобильник; все эти письма с подписями нашей «интеллигенции», которые то отзываются, то не отзываются; наша «Дума» (это вообще без комментарий); все эти движения «наши»; пати с темой «я хочу господина Пэжэ». И подумалось, что это не с Луны свалилось. Во время хрущевской оттепели пропела наша «интеллигенция» реформы под гитары и шашлычок, пропела за подачки, которые придумал для неё ещё товарищ Сталин. А потом начались фиги в кармане, анекдоты в курилках, и брюзжание на кухнях. Так что, нынешний цинизм, конформизм имеет свои причины и корни.

    Поэтому и взгляд иной.

    К тому же слишком явное влияние французской «новой волны».

    Короче, очередной вариант Кубанских казаков… Так и видится, что большая часть страны, которая жила в коммуналках и не имела даже малой части того, что имели эти певуны, удивлялась: «Это из какой же жизни, сынок?»

    А жаль…

    9 ноября 2011 | 15:59

    Где-то в промежутке от 25 до 30 есть что-то неуловимо-отчаянное, бьющееся в агонии. То самое чувство, когда ты все тот же сумасшедший, вооруженный идеями человек: юный, стремящийся. И ты все еще можешь и не можешь одновременно. У тебя те же мечты о другом мире, о вселенском, счастливом перевороте, ты все еще не можешь смириться с тем, что все эти будоражащие, вечерние разговоры за рюмками вина- сплошь утопия. Ничего не изменится. Нужно смириться и плыть вдоль улиц этой не замолкающей, еще свежей и уже по-новому строящейся Москвы.

    Понимание неизбежности, осознание этого скучного, дымчатого кризиса приходит не сразу, ибо нам свойственно бороться за свое призматическое счастье под названием «внутренняя свобода» до последнего. И можно уехать к морю, отдышаться, нырнуть напоследок и вынырнуть новым, чистым. И вернуться в осень, под прозрачное небо Москвы, стряхнуть с плеч пыль пройденных дорог и начать все заново.

    8 из 10

    6 декабря 2011 | 04:55

    ещё случайные

    Заголовок: Текст:


    Смотрите также:

    Смотреть фильмы онлайн >>
    Все отзывы о фильмах >>
    Форум на КиноПоиске >>
    Ближайшие российские премьеры >>