Ощущение тотальной недосказанности после фильма остаётся, его не заретушировать замечательными танцевальными номерами, аутентичными сценами съёмок клипов и на удивление неплохой актёрской игрой.
Между персонажами выстроена, специально или нет, странная химия — будто сам не веришь в то, что она работает, но она действительно каким-то магическим образом работает.
Пожалуй, новый фильм Ребекки Злотовски недостаточно ретроспективен, чтобы это сошло за стилизацию, но слишком устарел уже на уровне сценария, чтобы зрители не посчитывали все его идеи хорошо если только к середине.
Для всех прочих зрителей здесь будет непростительная мешанина из «Игры в кальмара», «Страшной воли богов», любого дефолтного аниме про красивых молодых людей с катанами, сиквела «Поезда в Пусан» и какой-нибудь истории про преодоление офисной рутины через насилие вроде бекмамбетовского «Особо опасен».
В итоге лента получилась слишком уязвимой для критики фактических событий и их каузальности, и недостаточно поэтической и красивой, чтобы смотреть на неё как на большой кинотроп, на социальное высказывание, чей смысл выше всего этого праха бытия вроде логичного лора и ровного сторителлинга.
«Одно целое», в общем-то, довольно милый фильм, можно смело сказать, что он о любви и о компромиссах в совместном быту.
Это достаточно лайтовая европейская мелодрама с парой откровенных сцен, отличным женским лид-перфомансом и, пожалуй, достаточными скромными оммажами Джейн Остин.
Это словно чайная церемония, которую иностранцы подсмотрели у китайцев и теперь показывают своим друзьям, размеренно, по учебнику, но совершенно ничего не чувствуя.
Но за пределами здешнего кровавого экшна, от «Ворона» ощущения как от «Макса Пейна» с Марком Уолбергом — это какой-то пластиковый dark, он не расправляет крылья, здесь нет настоящей депрессии, повествование лишь неловко симулирует её, вразнобой воспроизводя на полупустой сцене какие-то выборочные симптомы из учебника.
Но без подобного контекста «Только ты и я» подчинён, наверное, простой, но важной идее — абьюзера не стоит пытаться понять и простить, от него нужно бежать прямиком в суд. А лучше на этапе цветочно-букетного подмечать все красные флаги, особенно когда мужчине не по душе ваша чёлка.
Мы увидели именно ту картинку, ту кинематографию постапокалипсиса, что почти никогда не могли показать, например, «Ходячие». Но авторы этой картинки оказались не ахти какими сценаристами, которые к тому же экранизировали посредственную книгу, искренне веря, будто она гениальна.
Плохо, когда автор параллельно забывает, что основной персонаж формируется и оживает благодаря сложному взаимодействию с окружением, а не вследствие прямого обращения к зрителю.
«Воспоминания», в общем-то, лучше целого ряда даже тех фильмов, с которыми параллельно идёт в кинотеатрах. Просто эта лента махнула рукой на свои основные положительные аспекты и отлично поработала со второстепенными.
Подобно героям своего нового фильма, Шьямалан как жанровый режиссёр стремительно постарел. На смену ему уже давно пришли современные и многогранные авторы вроде Ари Астера или Роберта Эггерса, у которых получаются цельные, структурированные фильмы.
Довлеющие аспекты, непропорциональные исходу, пусть и неплохому, пожалуй, довлеть перестают только если смотреть это кино вне контекста, или, например, в контексте того, что перед нами просто новый фильм со Стэйтемом, лучше даже вот так: новый фильм со Стэтхэмом.
Слоган фильма, нарекающий жизнь самым удивительным из чудес, кажется, не совсем точно обозначает здешний посыл, явно более приземлённый (что иронично с учётом такого космического названия).
Формально в «Мавританце» мы видим обёрточное противопоставление христианской и исламской культур (прокурор — ярый последователь протестантизма), которые перед лицом подлинной морали сбрасывают разноцветные накидки и восходят к одному богу, к одному правильному решению.
В «Омерзительной восьмёрке» была аналогичная гендерная дилемма с героиней Дженнифер Джейсон Ли, и все мы помним, как лихо её разрешил Тарантино, а вот «Аферистка» забвенно воспела все ненавистные обществом маскулинные идеалы, просто облачив те в чертовски хорошие женские шмотки.
Аллен не ведет себя как повёл бы любой режиссёр тридцатью-сорока годами младше: он не пытается скрывать оммажи, не берёт редкие и малоизвестные фильмы, не делает головоломку из своей ленты.
Известные сказочные события, окружающие знаменитых детей, становятся лишь способом закрыться, уйти от проблем и трагедий своей семьи, придумать мир, которого нет.
Это очень лёгкое кино в том плохом смысле, в котором лёгкими бывают преимущественно французские фильмы, как среднеценовое вино из супермаркета — и не отвратительное, и не удивляющее.
Главное, что можно с искренней гордостью за отечественных киноделов сказать, наконец-то, наконец-то у них фильм провалился по чисто технической части, а не из-за неуместных социальных высказываний.
Главный вопрос не в том, вернулся ли Гай Ричи — несомненно вернулся, «Джентльмены» пусть не так остроумны и лихо закручены, как «Карты, деньги, два ствола», но планку «Большого куша» они берут уверенно.
Хотя и зловещих антибуржуазных интриганов «Служанки» из местных бедняков не получилось: по сути сюжетные линии упали в никуда самым не в лучшем смысле тарантиновским способом, вынужденно прихлопнувшим вымученную последнюю треть фильма перед неплохим в сущности эпилогом, где драматический накал передавался отчаянной азбукой Морзе.
Это вновь пятёрка короткометражек, успешно пытающихся показать жизнь в России за пределами Москвы и Петербурга и на этот раз обойтись без кадров с водкой.
